Когда свет погас, Лина сначала очутилась в полной темноте, но затем что-то произошло: она не заметила никакого источника света, но глаза начали постепенно различать предметы. Теперь она могла видеть лабораторию, все оборудование, стол посередине, только приглушенно, будто смотрела на мир через грязное матовое стекло. Она видела Лу и Дэна, и, судя по их действиям, они по-прежнему находились в полной темноте. Лина слышала, как они зовут ее, и даже хотела отозваться, но стоило ей только открыть рот, как в углу помещения появилась фигура: женщина в длинном черном платье, босая, с распущенными волосами. Она испуганно посмотрела на Лину и приложила к губам палец, призывая к тишине. И Лина, сама не понимая зачем, послушалась ее.

Женщина явно хотела что-то сказать или показать, но Лина никак не могла полностью сосредоточиться на ней. Мир словно дрожал, переливался, как переливается вода из одного сосуда в другой. Голоса друзей, зовущих ее, отвлекали Лину, и в конце концов она не выдержала, подошла к Дэну и зажала ему рот рукой. Тот замолчал на полуслове, принялся испуганно оглядываться по сторонам, но Лину явно не замечал. А та, убедившись, что он будет молчать, повернулась к призраку, теперь хорошо его различая.

Женщина махнула рукой, призывая Лину следовать за ней. Только тогда Лина разглядела, что призрак стоит у низкой двери. Это совершенно точно была не та дверь, через которую они пришли в лабораторию, и, куда она ведет, Лина не знала. Следовать за призраком, не предупредив ребят, было очень, очень плохой идеей, и все же Лина рискнула. В конце концов, она здесь медиум, не так ли?

Коридор, куда она попала, был похож на тот, через который они шли от дома к лаборатории, и все же выглядел немного иначе: кладка казалась новее, кровью пахло еще острее. В какой-то момент Лине даже показалось, что кровь течет по стенам, и она осторожно дотронулась до одной, но пальцы ощутили лишь холод и ничего больше.

Женщина шла впереди, не оглядываясь, и, куда она ведет ее, Лина не понимала. Невидимый источник света разрезал темноту достаточно для того, чтобы видеть путь, но недостаточно для того, чтобы хорошо осмотреться. Впрочем, Лина и не пыталась что-то тут запомнить. Интуиция подсказывала, что без призрака ей этот ход все равно не найти, а значит, ребятам не показать. Если, конечно, она вообще отсюда выберется. Медиум хренов.

Постепенно запах крови притупился, и на первый план вышел аромат сырой земли и свежих листьев, будто снаружи стоял не февраль, а май или июнь. Кирпичи тоже сменились землей, и теперь Лина уже даже не шла, а почти ползла по узкому земляному тоннелю. И если бы не призрак впереди, она бы уже думала, что тоннель закончится тупиком, где ее тело никогда не будет найдено.

Спустя еще несколько метров лаз наконец расширился, и Лина вслед за женщиной оказалась в небольшой комнате. Отсутствие окон и деревянный люк в потолке, через который пробивался тусклый свет, давали понять, что это землянка.

Немного стряхнув с себя паутину и пыль, Лина огляделась. Землянка выглядела не как заброшенный схрон, а как обжитое, хоть и предельно скромное убежище. Здесь не было ни следа той высокотехнологичной жути, что кипела в лаборатории. Лина словно переступила невидимый порог времени: воздух был тяжелым, пропитанным запахом восковых свечей, сушеной полыни и старой овчины.

В углу стояла низкая кровать, застеленная грубым домотканым одеялом. Даже и не кровать скорее, а просто лежанка. Рядом покосился сколоченный из неотесанных досок стол. На нем Лина заметила глиняную миску с остатками засохшей каши и огарок свечи в медном подсвечнике. В углу стоял ящик с откинутой крышкой, в котором лежали какие-то тряпки, и больше в землянке не было ровным счетом ничего.

— Что это за место? — вслух пробормотала Лина, оглядываясь.

Женщина не ответила, но Лина и не ждала ее ответа. В приглушенном свете, пробивающемся сквозь щели потолочного люка, фигура призрака казалась почти материальной, и все же Лина не сомневалась: женщина не настоящая, это не бутафория, не какой-то розыгрыш телевизионщиков. Но кто она? Ольга Верховодина? Кто-то из ее служанок?

Лина обошла крошечную конуру по кругу, касаясь кончиками пальцев земляных стен, затем снова повернулась к призраку.

— Он держал тебя тут? — спросила она. — Твой муж? За что? Он что-то хотел от тебя?

Призрак покачал головой, и это сложно было принять как за согласие, так и за отрицание. Однако почему-то эта землянка была важна, раз Лине ее показали! На всякий случай она снова внимательно осмотрела каждый уголок, надеясь, что где-то здесь мог лежать рубин, но не нашла даже места, похожего на то, что запечатлела на фотографии погибшая участница шоу. Что бы ни прятали в этом месте, рубина здесь не было.

На одной из свай, что поддерживали стены и не давали землянке рухнуть, Лина заметила зарубки: так отмечают дни, проведенные в заточении. Последняя зарубка была совсем свежей, словно сделанной вчера.

Внезапно женщина в черном замерла и резко обернулась к люку в потолке. Лина тоже услышала это: приглушенный топот тяжелых сапог наверху и чей-то властный, рокочущий голос, от которого по спине пробежал ледяной холод.

— Я знаю, она здесь! Осмотрите все!

Лина застыла, боясь дышать. Она понимала, что это лишь эхо прошлого, застрявшее в стенах, но страх был абсолютно реальным. Призрак испугался тоже. Он метнулся к Лине, схватил ее за руки, и в этот момент Лина почувствовала не холод землянки, а испепеляющий жар.

Землянка начала подергиваться маревом, стены поплыли, превращаясь в тусклые очертания лаборатории. И вот несколько секунд спустя Лина снова стояла рядом с Лу и Дэном, но по-прежнему видела их как сквозь стекло. Казалось, для них прошло лишь мгновение, они все еще слепо шарили по стенам и столам, звали ее, но не видели.

В лаборатории больше не бурлили жидкости в колбах, она снова стала заброшенной, проспавшей в забвении больше ста лет. Лина поняла, что почти вернулась в реальность, а ей снова нужно было туда, в прошлое. Там осталось что-то важное, что-то, что она должна увидеть. Это странное ощущение клубком сворачивалось в груди, мешало дышать и думать, но, как вернуться, Лина не понимала. Она зажмурилась, сжала голову руками, пытаясь сосредоточиться, но ничего не получалось. Уши все еще улавливали голос Дэна, снова зовущий ее, она слышала запах старого погреба, но постепенно через эти ощущения к ней начал пробиваться невыносимый смрад свежей крови. Лина сосредоточилась, ухватилась за него, как за путеводную нитку, потянула на себя. Запах крови стал сильнее, уши снова начали улавливать гул и едва слышное бульканье.

Лина осторожно приоткрыла глаза. Получилось! Дэна и Лу больше не было в лаборатории, а в колбах снова бурлила темная жидкость. Лина медленно огляделась, пытаясь не упустить ни одной детали. Кровь — а теперь она была уверена, что это именно она, — пузырилась в колбах, перетекала в тоненькие стеклянные сосуды и уходила в стену, чтобы затем сойтись где-то в недрах главной верховодинской штольни.

И только повернувшись к столу, Лина поняла, что изменилось и еще кое-что: теперь на столе лежала полностью нагая женщина. Руки и ноги ее были раскинуты и привязаны к ножкам стола, кожа была такая бледная, что казалась едва ли не белее снега снаружи. Русые волосы разметались вокруг головы, как ореол, глаза были закрыты, губы плотно сжаты. Сначала Лине показалось, что женщина мертва, но затем она увидела, что грудь несчастной медленно поднимается для поверхностного вдоха. Но самое главное и страшное: из нескольких разрезов на теле женщины, совпадающих с местоположением крупных вен, выходили стеклянные трубки и соединялись с общей системой лаборатории. Не нужно было быть врачом, чтобы понять: из женщины выкачивают кровь. Медленно, продлевая ее агонию как можно дольше. Тот, кто придумал эту чудовищную схему, понимал: если качать кровь из артерий, жертва умрет слишком быстро, а потому использовал вены.

Желая проверить еще одну свою догадку, Лина быстро перешла к столу, где стояли различные банки и склянки с растворами и порошками. Теперь, когда она заглянула в прошлое, надписи на этикетках читались куда лучше, и она быстро нашла то, что искала: щавелевую кислоту. Препарат, который разжижает кровь. Одновременно и травит того, кто его принимает, но, очевидно, Верховодина не заботило здоровье служанок. Ему было нужно, чтобы их кровь была жидкой, чтобы не сворачивалась, когда он будет выкачивать ее из несчастных девушек. Отсюда бесконечные синяки на их телах: эпидемия, о которой говорил Стефан. Щавелевая кислота имеет сильный кислый вкус, но что ели слуги того времени? Щи из кислой капусты, пили квас. Замаскировать было не так уж и сложно.

Почему его никто не остановил? Ведь наверняка у бедняжек были родные, родители... Но что они могли сделать против того, кто держал всю округу в твердом мужицком кулаке? Кто платил полиции, кто мог бы откупиться от самого государя.

Рубин. Неужели Стефан прав и камень на самом деле был создан с помощью этой страшной алхимической магии?

Лина обернулась к лежащей на столе девушке и вдруг увидела, что та смотрит на нее. Голова повернута в ее сторону, темные, с расширенными зрачками глаза распахнуты. Бескровные губы девушки шевельнулись, и Лина услышала тихое «Беги». В ту же секунду тяжелая дверь наверху лестницы, отделяющая лабораторию от улицы, распахнулась. Яркий дневной свет ослепил Лину, а когда глаза чуть привыкли к нему, она увидела, что проход заслоняет собой мужская фигура.