После осмотра лаборатории решено было не терять времени на отдых. Стефан отправился дальше разбирать библиотеку Верховодина. Он хотел проверить свои новые предположения и был уверен, что что-то да найдет. Верховодин, если действительно искусственно создавал камень, должен был проводить расчеты и записывать результаты. А вот Дэн решил заняться починкой снегохода.

— Кто знает, когда и с какой скоростью нам придется отсюда сваливать, — с нарочитой мрачностью, призванной напугать друзей, заявил он. — Будет лучше, если мне не придется вывозить вас отсюда по очереди.

Лина подозревала, что он просто хочет придумать себе дело, чтобы не валяться в постели, ведь читать Дэн еще не может. Его глаза заживали поразительно быстро, но все же не настолько, чтобы он мог уже вглядываться в мелкие буквы и неразборчивый почерк. Да и просто Дэн едва ли принадлежал к тому типу мужчин, которые предпочтут тихую полутемную библиотеку возможности починить что-то своими руками на морозе.

Лу же решила снова осмотреть дом. Осталось еще немного помещений в жилой части, до которых они не добрались. А уж тех, до которых не добрались телевизионщики, было еще больше. Что, если рубин в одном из них? Кристина по телефону подтвердила, что участников не выпускали из дома. Значит, та фотография была сделана внутри, но вдруг все же не в жилой части?

Лине тоже не сиделось на месте. Жаропонижающее сделало свое дело, чувствовала она себя намного лучше, чем утром, а потому решила составить Лу компанию.

Начали с того крыла, в котором находились комнаты не участников, а обслуживающего персонала, а потом хотели спуститься в подвал. Дэн очень просил в подвал без него не ходить, поэтому его оставили напоследок. С жилыми комнатами разобрались быстро, хоть и осматривали их тщательно, а затем свернули за тяжелую портьеру, за которой скрывалась дверь, отделявшая жилую зону от заброшенного крыла, и словно провалились в другой век. Здесь не было запаха свежей краски и ламината, только густой, застоявшийся дух пыли, гнилого дерева и старой сажи. Телевизионщики решили, что восстанавливать эти руины слишком дорого для бюджета шоу, и девушки сразу поняли почему.

Пол под ногами предательски поскрипывал, а в некоторых местах доски и вовсе прогнили. Обои висели серыми лохмотьями, обнажая дранку, похожую на ребра огромного зверя.

— Посмотри на это, — Лу направила фонарик на массивный резной шкаф, чудом уцелевший в углу. Его дверцы были сорваны, но внутри все еще виднелись остатки какой-то вазы, покрытой слоем серой пыли.

— Должно быть, когда-то было красиво, — кивнула Лина, открывая первую дверь.

За ней обнаружилась узкая комната, явно предназначавшаяся для прислуги. Железная кровать с провисшей сеткой вросла в пол, а на стене все еще висело треснувшее зеркало в простой деревянной раме.

— Смотри, — Лу указала на подоконник. Там лежала стопка каких-то газет. — Они выглядят так, будто их положили вчера. Ни плесени, ни следов от мышей. Разве они не должны были превратиться в труху за сто лет?

Лина подошла ближе. Газеты были сухими и ломкими, но абсолютно чистыми. Будто дом консервировал не только камни, но и сам быт своих обитателей.

— Не знаю, — задумчиво пробормотала она. — Может быть, воздух здесь какой-то такой. Вроде как на болоте трупы не гниют, а мумифицируются. Хотя на чердаке я тоже находила газеты, но там они были в более плохом состоянии. Знаешь, я вспоминаю дом Ордынского в Вене, где когда-то хранилось проклятое зеркало. Он ведь тоже сохранился куда лучше, чем должен был. Возможно, эти артефакты таким образом охраняют себя.

— Что ж, тогда хорошая новость: рубин где-то в доме, — усмехнулась Лу.

— И плохая новость: он реально проклят, это не простой камень, — вздохнула Лина.

Следующая комната оказалась столовой для слуг. Посреди нее стоял длинный дубовый стол, покрытый таким слоем пыли, что он казался серым бархатным гробом. На стене висели кастрюли, тазы, миски.

— Сюда точно никто не заходил, — прошептала Лу, обходя стол. — Даже телевизионщики побоялись. Видишь? На пыли нет ни одного следа. Даже от мышей.

— Чему я несказанно рада, — добавила Лина.

Она направила фонарь в угол, и луч выхватил тяжелый буфет. На его полках стояла дешевая посуда, из которой едва ли стали бы есть хозяева. Значит, это крыло действительно для слуг. Возможно, именно потому его и не стали восстанавливать, что богатую картинку тут сделать сложнее.

— Знаешь, что еще странно? — спросила тем временем Лу. — До города далеко, конечно, но за сто лет сюда наверняка забредали мародеры. Почему они не вынесли все подчистую?

— Местные обходят этот дом стороной. — Лина провела пальцем по пыльному подоконнику. — О нем в округе дурная слава.

— Когда это останавливало охотников за древностями? — возразила Лу.

— Возможно, дурная слава все же имеет под собой основание? Двор кишит призраками. Может быть, они отпугивают всех, кто хочет сюда войти.

— А телевизиощики? Почему их не отпугнули? И мы?

— Ну, телевизионщики в конце концов отсюда сбежали, — напомнила Лина. — И еще не факт, что не сбежим мы. Может быть, Денис не зря чинит снегоход.

Лу хмыкнула и ничего не сказала. Они собрались двинуться дальше, как вдруг Лина покачнулась. С головы до самых пяток по телу пробежала такая слабость, что ей пришлось ухватиться за столешницу. Лу уже вышла в коридор и ничего не увидела.

Лина на несколько секунд прикрыла глаза, досчитала до трех и снова открыла их. Голова кружилась, перед глазами мелькали мушки, а нос вдруг почуял до боли знакомый запах, которого не должно было здесь быть: запах крови. Будучи акушером-гинекологом, специализирующимся в том числе на оперативном родоразрешении, Лина ежедневно в душе отмывалась от этого запаха и узнала бы его из сотни тысяч других. Но откуда он тут?

На всякий случай взглянув на свою руку, Лина убедилась, что рана под пластырем не кровоточит. Значит, не от нее.

Она подняла голову и отшатнулась. Кровь была на стенах. Все четыре стены столовой были не просто перемазаны кровью, багровая густая жидкость стекала с потолка вниз жутким водопадом, собиралась на полу, впитываясь в него, просачиваясь в щели. Лина перевела взгляд на стол и увидела, что кровью перемазан и он. Ее рука утонула по самое запястье, кровь, как живая, начала подниматься по коже выше, будто хотела захватить все ее тело, утопить в себе.

Лина отдернула руку и закричала. В столовую тотчас же влетела перепуганная Лу.

— Ты чего?

Лина указала на стены.

— Ты видишь? Ты видишь это?!

Лу проследила за ее взглядом и помотала головой.

— О чем ты?

— Кровь, кровь везде!

— Лина, здесь нет крови! Я позову ребят.

— Нет! — Лина ухватила ее за руку, не давая выйти. — Нет.

Она снова посмотрела на стены. Те были старыми, мрачными, где-то почерневшими от протечек, но больше не кровоточили. На столе тоже, кроме пыли, ничего не было. Рука дрожала и была перепачкана чем-то темным, но не кровью. Запах исчез.

— Все в порядке, — прошептала Лина. — Просто показалось...

— Показалось так, что ты орала, будто тебя режут? — не поверила Лу.

Она подошла ближе, приложила руку ко лбу Лины.

— Да ты горишь, подруга, — заключила она. — У тебя жар градусов сорок.

Да, наверное, в этом все дело. У нее просто снова поднялась температура. Она провела вчера несколько часов в холодном помещении в промокшей одежде, заболела, и теперь у нее поднялась температура. При горячке и не такое привидится. Только и всего.

— Давай-ка я отведу тебя в кровать, — сказала Лу, подставляя ей плечо. — Ты примешь лекарства, поспишь, и все пройдет.

Лина не стала отказываться от помощи. Лу, несмотря на рост, оказалась довольно сильной, Лина действительно чувствовала в ней опору, и до комнаты они добрались достаточно быстро.

— Вот так, — приговаривала Лу, закрывая за ними дверь. — Сейчас ты ляжешь в кроватку, выпьешь лекарство и к ужину будешь огурцом. Давай-ка снимем кофту

Лу стянула с нее свитер, и Лина уже собралась лечь в постель, когда настороженный взгляд Лу остановил ее.

— Что? — спросила она.

— Откуда это у тебя?

Лина посмотрела на свое плечо и увидела след от пальцев, будто кто-то крепко сжимал ее так, что оставил синяки. Теперь она порадовалась высокой температуре. Наверняка лицо такое красное, что дополнительного смущения Лу уже не разглядит. Потому что у Лины был только один вариант, кто и когда мог оставить этот след. Нет, Денис был крайне осторожен и нежен, но все равно, кроме него, никто другой не мог, ведь еще вчера днем никаких следов на ее коже не было.

Может быть, он оставил ей эти синяки не ночью, а когда помогал выйти из подвала? Лина плохо помнила тот момент. Она бы предпочла и все последующие события забыть, но, к сожалению, помнила слишком отчетливо, даже чересчур. Все свои ощущения, все мысли. Все, что произошло между ними, ярким следом отпечаталось в сознании, и Лине казалось, что она уже никогда этого не забудет.

Утром, когда она проснулась, Дэна в комнате не было. И Лина была благодарна ему за этот побег. Просто невыносимо было бы в том состоянии думать, что сказать и как себя вести. Ее одежда была аккуратно развешена на стуле и уже почти высохла, но Лина все равно завернулась в одеяло и, как была, ушла в свою комнату.

Через час, когда она, приняв душ и собрав смелость в кулак, спустилась на кухню, Дэн был там. И снова он повел себя как джентльмен. Если, конечно, джентльменом можно назвать того, кто воспользовался состоянием девушки Впрочем, Лина не могла скидывать всю вину на него. Она и сама не была против, так что нечего тут. И даже сегодня утром она не могла до конца решить, было ли произошедшее ночью ошибкой. Потому что очень хотелось очистить свою совесть, обвинить во всем его, да воспоминания не давали.

В общем, Дэн не дал ни словом, ни взглядом понять, что между ними что-то изменилось. Только накормив ее завтраком, сказал:

— Я буду ждать столько, сколько надо.

Лина промолчала, потому что вообще не была уверена, стоит ли ему чего-то ждать. А потом вернулись Стефан и Лу, и вовсе избавляя ее от необходимости отвечать.

— Не знаю, — сказала она Лу, все же забираясь под одеяло. — Может, ударилась где-то?

А Лу тем временем сняла собственный свитер, продемонстрировав Лине точно такие же синяки на своем плече.

— А вот я точно знаю, где ударилась, — сказала она. — О балку на чердаке. И там не было ничего такого, чтобы оставить именно эти следы.

Лина медленно села, снова посмотрев сначала на плечо Лу, потом на свое. Ее разрывали противоречивые чувства: облегчение, что это не Денис, и страх от того, что непонятно — кто и как. Ведь это явно следы от пальцев!

Она не видела, выходила куда-то Лу или просто позвонила по телефону, но вскоре в спальне оказались и Стефан с Дэном. Лина к тому времени уже успела выпить жаропонижающее и предпочла бы поспать, но приходилось силой удерживать себя в сознании. Мужчины осмотрели их синяки, и Стефан осторожно сказал:

— Мне не нравится это. Может быть, вам лучше уехать?

— Почему это? — возмутилась Лу.

— Потому что на мне поразительно быстро заживают ожоги, а вы страдаете, — встал на одну сторону со Стефаном Дэн. — Похоже, домишко не сильно жалует женщин.

— Мы не уедем, — возразила Лина.

— Согласна с предыдущим оратором, — кивнула Лу. — Не избавитесь от нас так быстро.

— А завтра приедет еще одна, — вздохнул Стефан. — Крис написала, что уже взяла билет на самолет. Если хоть один снегоход у нас на ходу, поеду ее встречать.

— Через полчасика у нас оба снегохода будут на ходу, — заверил Дэн. — Так что вези мелкую, веселее будет.

Лина устало закрыла глаза. Силы разом закончились, и она уже не услышала, чем завершился разговор.