Как и предсказывал Стефан, метель прекратилась только к утру. Лу, свернувшейся калачиком на острой еловой подстилке, в какой-то момент даже удалось уснуть. Стефан всю ночь просидел у костра, подбрасывая в него ветки, а потому она даже сильно не замерзла. Когда наконец открыла глаза, снаружи уже не выло, а в пещеру робко заглядывало суровое зимнее солнце.

— Смс от Дэна пришла, — сообщил Стефан, увидев, что Лу проснулась. — Лина в порядке. И он, очевидно, тоже, раз написал.

Лу улыбнулась, с трудом села. Затекшее тело слушалось плохо. Что ж, смс от Дэна объясняет, почему историк дал ей поспать, а не потянул домой, едва только закончился снег.

— Отличные новости, — зевнула Лу. — А что было?

— Не знаю. Он просто написал, что она в порядке.

Лу поднялась, потянулась, хрустя суставами.

— Слушай, а поесть у нас ничего не осталось?

Стефан молча вытащил из рюкзака последний шоколадный батончик. Лу по-дружески разломала его надвое и вернула Стефану половину.

Дурацкая шоколадка не утолила голод, напротив, от нее появились рези в желудке, но выбирать не приходилось. Погасив костер и собрав немногочисленные вещи, они вышли из старой штольни. За ночь мир изменился до неузнаваемости, перестал быть рельефным. Овраги, поваленные стволы и острые камни скрылись под пухлым, предательски ровным слоем снега.

Они двинулись в путь, превратившись в двух маленьких жуков, барахтающихся в сахарной пудре. Стефан шел первым, пробивая колею. Лу следовала за ним шаг в шаг, стараясь не думать о том, что под этим девственно-белым покрывалом может скрываться любая расщелина.

До моста добрались, мокрые насквозь. Однако температура приближалась к нулю, и холода они не чувствовали. Напротив, Лу было даже жарко, да и светлые волосы Стефана, выбивающиеся из-под шапки, прилипали ко лбу и вискам.

Мост занесло полностью. Теперь идти по нему было еще опаснее, чем накануне, и Лу решила попробовать осуществить одну идею, на что не решилась вчера.

— Отойди, — попросила она Стефана, а сама присела у края обрыва, вытянула руки вперед.

Ей никогда не удавалось двигать воздух или создавать ветер, телекинез действовал только на предметы, но сейчас Лу хотела проверить, распространяются ли ее способности на снег. В конце концов, его тоже можно назвать своего рода предметом. Сначала ничего не получалось, но затем снег наконец зашевелился, соединился в небольшой колобок и покатился вперед, будто кто-то невидимый лепил снеговика. Лу весело рассмеялась и едва не потеряла концентрацию, вовремя сообразив, что сейчас надо сосредоточиться. И все равно, когда огромный колобок был уже на середине моста, она не удержала его, и тяжелая груда снега свалилась вниз, в овраг.

— Это было круто! — похвалил Стефан.

— Знаю, — улыбнулась Лу, стряхивая руки. Телекинез уменьшал вес предмета, но все же не делал его невесомым, а потому руки у нее уже прилично болели. — Теперь вторая половина?

Однако со второй половиной возникли сложности. Дотянуться до снега на таком расстоянии Лу не могла, а присесть и сосредоточиться на середине моста казалось слишком опасным, но выхода не было. Идти по узкому мосту по колено в снегу, не видя, куда ступаешь, было еще опаснее. Стефан снова привязал ее к себе, теперь куда крепче и ближе, и, когда они были уже на середине, заверил:

— Я буду держать тебя, Лу. Обещаю.

Ей ничего не оставалось, кроме как довериться, что было крайне непривычно и страшно. Однако Стефан слово сдержал. Когда Лу теряла равновесие, он натягивал веревку так сильно, что было даже больно дышать. К тому моменту, как они добрались до твердой земли, Лу думала, что у нее отвалятся руки.

— Перерыв, — объявила она, садясь прямо на снег.

Стефан дал ей пять минут, а затем настоял, что нужно идти. Они опять промокли, и, если не хотят заболеть, нужно двигаться к дому.

— Дай мне свой рюкзак, — попросил он, и Лу не стала возражать. С нее геройств на сегодня было достаточно.

К дому Верховодина они добрались уже к обеду. Наверное, Лина увидела их через окно, потому что, стоило им войти во двор, она выбежала из-за двери и бросилась Стефану на шею.

— Слава богу, вы в порядке! — выдохнула она.

— Целоваться будете потом, дайте чаю горячего сначала, — устало попросила Лу, проходя мимо них.

На порог осторожно вышел Дэн. Сегодня ожоги на его лице не были такими красными, но он все еще сильно щурился, однако уже было видно, что видит куда лучше.

— Я смотрю, на тебе все заживает как на собаке, — хмыкнула Лу.

— Да и ты вроде не сильно пострадала, — не остался в долгу тот.

Пока Лу и Стефан грелись в душе и переодевались, Лина с Дэном приготовили обед.

— Соль с мышьяком не перепутал, надеюсь? — проворчала Лу, садясь за стол.

Дэн ехидно усмехнулся. Вид у него был помятый, но в глазах уже поблескивали знакомые черти.

— Обижаешь, рыжая. Мышьяк нынче в дефиците, пришлось использовать старую добрую заботу. Тебе двойную порцию положить или побоишься, что сердце не выдержит такого накала нежности?

— Обойдусь без твоей нежности. От нежностей таких, как ты, потом либо изжога, либо объяснительная в полиции.

— Какая ты колючая после леса, с елями там обнималась, что ли? Ученый не согрел? Ешь уже, язва, — Дэн подвинул ей тарелку с густым супом, которую секундой раньше поставила на стол Лина. — А то еще в обморок упадешь, придется и тебя на руках носить, а у меня спина после вчерашнего побаливает.

Лина, неловко повернувшись, смахнула со стола нож, и тот с грохотом упал на пол, прерывая обмен любезностями.

— Не поранилась? — тут же подскочил Стефан.

— Все в порядке, — заверила Лина, а Лу обратила внимание, что на ее руке добавилась еще одна повязка. Похоже, ловкость — не ее сильная сторона.

Пока они вдвоем ставили на стол остальные тарелки, Лу снова повернулась к Дэну.

— Это чем ты тут таким вчера занимался? — подозрительно поинтересовалась она.

— Исключительно общественно полезными работами, — пожал плечами Дэн. — В основном спасал дев в беде. Обычный вторник супергероя на пенсии, знаешь ли. Соль передать или сама дотянешься?

— Сама справлюсь. А вы давайте-ка подробности. А то мы, знаете ли, не на шутку перепугались, когда к нам явился неупокоенный призрак и заявил, что, если мы ничего не сделаем, Лине каюк. Профессор порывался прям на заднице в овраг съезжать, чтобы домой бежать и тоже спасать дев в беде.

Стефан тяжело выдохнул, прижал руку к лицу и повернулся к Лине.

— И все же, что на самом деле произошло?

Лина поставила на стол последнюю тарелку, села ко всем.

— Я нашла во дворе вход в странную подземную лабораторию. Спустилась туда, специально дверь подперла какой-то железякой...

— Но каким-то волшебным образом эта железяка оказалась на двери, — вставил Дэн, — замуровав прекрасную принцессу в замке.

— Там было очень холодно, — призналась Лина. — А еще вода на полу. Я промокла и замерзла. Телефон не тянул. Кричала, но... — Она развела руками. — Я дала Денису перед этим успокоительное, он спал.

— Да и просто подвал там качественный, кричи не кричи — в доме никто не услышит, — снова добавил Дэн.

— Звонок тоже не проходил, — продолжила Лина. — Тогда мне пришла в голову единственная идея: при себе было зеркало, я нашла в нем призрак какой-то девушки, попросила ее разбудить Дэна.

— Но она не могла войти в дом, — догадалась Лу, — и пришла к нам.

Лина кивнула.

— А потом уже вы звонком разбудили меня, — продолжил Дэн. — Я успел вовремя. Еще б немного, и наш доктор окочурилась бы, а так только заболела.

Лина действительно выглядела больной. Она была бледна, глаза при этом лихорадочно блестели, а на лбу выступили капельки пота. Лу сначала списала все на то, что впервые видит Лину без макияжа, но дело вполне могло быть и в простуде. Даже скорее всего в простуде. Они со Стефаном были в сухой одежде у костра, и то замерзли, можно было представить, что чувствовала промокшая Лина, запертая в сыром подвале, где едва ли было теплее, чем на улице.

— Нужно взглянуть на этот подвал, — решил Стефан.

— После обеда, — перебил его Дэн и тут же добавил: — Иначе голодный рыжик нас покусает.

Лу одарила его презрительным взглядом, но промолчала. Она сейчас действительно не чувствовала в себе сил куда-то идти.

— И Лине лучше остаться в постели, — внезапно согласился Стефан.

— Я пойду с вами, — возразила та. — Я в порядке, честно. Выпила жаропонижающего и вполне могу функционировать.

— А слепой крот? — Лу перевела взгляд на Дэна.

— И не надейся, — отозвался тот. — Я пойду с вами и буду тебя бесить с утроенной силой.

Закончив с обедом, они вышли во двор. За ночь его тоже замело снегом, но температура приблизилась к нулю, и он начал медленно оседать, уже не хрустя под ногами. Люк, который Дэн оставил открытым, зиял черной дырой на фоне девственно-чистого снега. Огромная железяка неизвестного назначения валялась рядом.

— Ну, добро пожаловать в ад, версия 2.0, — махнул рукой Дэн, подходя ближе. — Осторожно, ступеньки скользкие. Историк, ты первый, страхуй дам. Я пойду последним, прикрою тылы. Или вообще тут, возле входа, останусь, чтобы нас снова не заперли, а то на этот раз откопать будет уже некому.

Однако прежде чем спуститься в подвал, Стефан осмотрел железяку. Она оказалась тяжелой, предположить, что ее просто сдуло ветром, было невозможно. Кто-то специально запер Лину внутри. Но кто? Здесь же на километры вокруг никого По крайней мере, хотелось на это надеяться.

— Похоже, вокруг этого места когда-то было строение, — заметил тем временем Дэн. — Вон, остатки фундамента виднеются.

Лу огляделась, тоже замечая торчащие каменные глыбы, на которых шапкой лежал снег. Значит, когда-то этот люк был не просто в земле. Он находился внутри сарая или даже маленького домика, но теперь это не имело значения.

Когда все трое оказались внизу, фонарики в их руках заметались по стенам, выхватывая из темноты пугающие детали.

— Господи... — прошептала Лу, направляя луч на полки. — Это что, банки? Настоящие?

Стефан не ответил. Он медленно шел вдоль стен, внимательно осматривая каждую полку, каждую склянку, вчитывался в надписи. Возле некоторых задерживался дольше, другие лишь окидывал взглядом.

— Это не просто подвал, — наконец заключил он. — Лина права, это лаборатория. Причем оборудована она была по последнему слову техники... конца девятнадцатого века. Смотрите, эти медные трубы уходят прямо в стену. И куда дальше — одному Богу известно.

Лина стояла чуть поодаль, сложив руки на груди. Она далеко от лестницы так и не отошла, и Лу казалось, что Лина и вовсе жалеет, что не осталась в постели. Ее бил озноб, и дело было не только в температуре.

— Здесь были камни, — ее голос эхом отразился от сводов. — Темные, как уголь. И в них прорастали красные нити. Это было похоже на... на кровеносную систему внутри минерала.

Стефан удивленно повернулся к ней.

— Вчера? Ты их видела?

— Нет, — она мотнула головой. — Не вчера. Раньше. Во времена Верховодина. Когда я упала в воду и промокла, то забралась на этот стол, чтобы согреться. В тот момент мне казалось, что я проваливаюсь в сон, но теперь думаю: может быть, это был не сон?

— А прошлое? — догадался Стефан.

— Ого, красавица, ты и так можешь? — раздался сверху голос Дэна. Вот ведь слух у человека!

Стефан снова повернулся к пустым теперь сосудам.

— Насыщение неорганической материи органикой? Алхимия? Или попытка создать искусственный драгоценный камень...

— Что ты там бормочешь, ученый? Говори громче, — попросил Дэн. А нет, все-таки неидеальный у него слух, Лу даже улыбнулась.

— Я говорю, что Верховодин мог пытаться создать рубин искусственно, — громче повторил Стефан. — Мы с Лу были в штольне, где камень якобы нашли. Так вот, я почти уверен, что никакого рубина там быть не могло. Породы не те абсолютно.

Стефан еще немного помолчал, додумывая мысль, но никто не торопил его. Три пары глаз следили за ним внимательно, ждали, до чего он додумается еще.

— Верховодин был человеком своего времени, — начал Стефан через несколько минут. — Конец XIX века — это гремучая смесь прогресса и оккультизма. На Урале такие, как он, не просто копали руду и отмывали золото, они жили в окружении хтонических мифов. И если он не мог найти рубины в земле, он мог попытаться их... вырастить.

— В каком смысле? — не поняла Лу.

— Есть несколько старых легенд, которые в этих краях знали все старатели. Первая — о Змеином камне. Считалось, что Великий Полоз, хозяин здешних недр, оставляет в породе свою кровь. Но камень этот серый и пустой, он спит, пока не почувствует жизнь. Чтобы он стал огненным рубином, его нужно напитать. Имитировать жертву, понимаете? Кровь за камень. В алхимии это называется «одушевлением материи».

Лина поежилась, плотнее запахивая куртку. Стефан тем временем перевел фонарь на пустые реторты.

— Была и другая легенда, еще мрачнее. Про старых людей, чудь, что ушли под землю. Я рассказывал тебе вчера, Лу.

Та кивнула.

— Говорили, что они знали секрет «живого камня». Камень в их понимании был сосудом, который можно наполнить силой. Если Верховодин нашел их древние рецепты или капище, он мог использовать эту лабораторию как дистиллятор. Те нити, что ты видела, Лина... это могла быть органическая подпитка. Он буквально перекачивал жизненную энергию из живого в неживое.

— То есть название «Кровавый барон» могло быть буквальным? — отчего-то охрипшим голосом произнес Дэн, спускаясь ниже, к остальным.

Стефан кивнул.

— Пока мне все это видится именно так.

— Жуть какая, — передернула плечами Лу. — А где он брал жертв?

— Там же, где и графиня Батори, — пожал плечами Стефан. — Среди служанок.

— И что, никто этим не заинтересовался? Конец девятнадцатого века, не совсем древние времена уже.

— Да, но места глухие. Плюс у Верховодина здесь была неограниченная власть. Он мог заткнуть любой рот. Или же он, в отличие от упомянутой графини, никого не убивал, а просто брал кровь, как у доноров.

— Давайте выходить отсюда, — предложила Лу. — Мне тут не по себе.

— Что, мелкая, даже твои стальные нервы сдали? — подмигнул Дэн. — Если хочешь, можешь вцепиться в меня покрепче. Обещаю не кричать «харассмент», пока мы в темноте.

— Лина, ты ближе, двинь ему так, чтобы он навечно в темноте остался, — предложила Лу, направляясь к лестнице.

— Лина тебя не послушает, рыжая! Иначе кто ее в следующий раз спасать и согревать будет?

Лина развернулась и молча первой ступила на лестницу.