НУ ЧТО Ж, ЭТО СЛУЧИЛОСЬ

Это плохая идея. Плохая, бессмысленная идея.

— Я не понимаю, как простое появление там может быть чем-то хорошим, Лена. А если они заняты? Если нас не примут? — спрашиваю я.

Хотя на самом деле я просто боюсь в третий раз за день столкнуться с чьим-то гневом. Чем больше я наблюдаю за тем, как ведут себя люди вокруг, тем сильнее ужасаюсь. Это только Дженна и Лена такие? Или вся отрасль построена на подобном? Если я останусь здесь надолго, не стану ли такой же? И где во всём этом светлая сторона? Мой привычный спасательный круг, искать хоть что-то хорошее, теперь не работает, потому что я не вижу ничего хорошего вообще.

Лена фыркает, выходя из Uber, и задвигает на голову огромные солнцезащитные очки — так, как делают некоторые женщины, отчего их волосы выглядят как в рекламе шампуня. Её приталенное красное платье с цветочным узором подчёркивает каждую линию фигуры, а шпильки на ногах — самые острые из всех, что я когда-либо видела. И острыми они должны быть: Лена одета так, будто идёт убивать. Она излучает энергетику Королевы Пчёл, которой всё дозволено, обычно я бы уважала это, но только не сейчас. Не тогда, когда её цель — причинить боль и насладиться этим.

— Следуй за мной.

Я настолько поглощена этим вихрем мыслей, что не сразу понимаю, куда мы идём, — до меня доходит только в лифте, который поднимается на тридцатый этаж, на самый верх здания.

— Чёрт, — выдыхаю я и лихорадочно достаю телефон, чтобы написать Уиллу, пока Лена отвлечена разговором с девушкой на ресепшене. Слышу, как она требует позвать команду мерчендайзинга, утверждая: «Они знают, о чём речь». Ну конечно, знают.

Бриджет: Я уверена, ты уже в курсе, что между нашими компаниями творится какой-то кошмар (не знаю, сколько тебе рассказал твой босс), но всё настолько плохо, что моя начальница притащила меня к вам в штаб.

В общем, если вдруг увидишь меня здесь, помни — никто не должен знать, что мы вместе. Это ОГРОМНЫЙ конфликт интересов. Особенно сейчас.

Я просто хочу, чтобы этот день закончился и мы могли быть вместе. Это сущий ад.

И да, Лена окончательно спятила. Просто хотела это зафиксировать.

И да-да, я очень скучаю по тебе.

И да-да-да, я бы очень хотела повторения сегодняшнего утра, когда ты вернёшься домой, но, может, сначала душ и обнимашки, потому что сегодняшний день — это просто кошмар.

Нас просят подождать в зоне ожидания офиса, пока не придёт команда. Я отключаюсь от происходящего и начинаю бездумно листать соцсети в поисках любимых кондитеров — да, это абсолютно реальная ниша, и нет, Уилл не прав. Обычно наблюдение за тем, как мастера заливают узоры глазурью, как их ровные линии формируют замысел рисунка, успокаивает меня. Но не сегодня. Сегодня я выжата и натянута, как струна, и никакое количество украшенного сахарного печенья не поможет.

Я продолжаю твердить себе одно: как бы ни сложился этот день, в конце его у меня будут Джинджер, Уилл и уютная кровать и этого достаточно.

И перекусы. Без них я точно не справлюсь после всего этого.

— Мисс Айрис сейчас вас примет, — говорит девушка с ресепшена и ведет нас в пустую переговорную. — Подождите здесь.

Когда мы остаемся одни, Лена шипит, чтобы я передала ей папки, которые мы собрали на скорую руку для этой встречи. Обычные кремовые папки, внутри — графики поставок, карточки продуктовых линеек, расчеты себестоимости и кое-какая дополнительная информация, которую Лена вложила туда перед самым выходом. Информация, на которую она, по её словам, рассчитывает, чтобы сохранить Stevenson клиентом и при этом полностью избежать судебного иска. Свой план она мне не раскрыла, но выглядит при этом так самоуверенно, будто родилась белым мужчиной среднего уровня, а мы же знаем, чем для них это обычно заканчивается.

(Спойлер: всё у них в итоге складывается.)

Когда команда Stevenson наконец заходит, я стою с идеально прямой спиной, наблюдая, как один за другим они занимают места за столом с суровыми выражениями лиц. Последней входит, конечно же, Айрис — директор по мерчендайзингу.

В комнате мгновенно воцаряется тишина — густая, натянутая, как плёнка. Я вдруг начинаю сомневаться, есть ли у Лены хоть какое-то колдовство в рукаве, которое вытащит нас из этой ситуации без потерь.

Айрис представляет нам всех членов своей команды. Сначала это кажется вежливым и даже почти дружелюбным жестом — несмотря на холодный взгляд. Но когда я замечаю, что она привела по одному человеку из каждого отдела, включая троих юристов, понимаю: вежливостью здесь и не пахнет. Она собрала лучших своих «генералов», чтобы объяснить нам, где и как мы облажались. И что они собираются с нами сделать.

Уилла среди них нет — он не представляет финансовый отдел, и это логично: встреча только для топ-менеджмента, а он сегодня должен был подать заявление об уходе. Нет причин, по которым его позвали бы… правда?

Часть меня облегченно выдыхает — мне не придется сидеть напротив человека, которого я люблю, и делать вид, что он мне безразличен, пока вся моя защита трещит по швам. Другая часть — отчаянно разочарована, потому что его присутствие помогло бы мне пережить этот стрессовый момент.

— Лена, верно? — спрашивает Айрис.

Лена едва заметно вздрагивает, понимая, что её план «сделать себя незаменимой во всех переговорах» провалился. Очевидно, Айрис с трудом вспоминает её имя. Но всё равно Лена держится с той же уверенностью, с какой вошла сюда, забыв про укол самолюбия.

— Да, Айрис, — отвечает она тоном, будто они давние подруги, с уверенностью, какой я не видела ни в ком — особенно в человеке, который стоит на грани увольнения. — Я знаю, что между Sartoria & Co. и Stevenson возникло небольшое недоразумение из-за мелкой путаницы, но, думаю, мы сможем решить эту проблему.

Айрис усмехается и качает головой.

— Небольшое недоразумение? Это так ты это называешь?

Лена пожимает плечами, как будто речь идёт о забытом заказе кофе.

— Не вижу смысла придавать этому больше значения, чем оно того заслуживает. Тем более что решение лежит на поверхности.

— И что же это за решение? — спрашивает Айрис, приподняв идеально выведенную бровь.

Лена расплывается в широкой улыбке.

— Всё просто. Вы платите штраф. Вы оплачиваете разницу в цене. А Sartoria сохраняет ваш контракт на этот сезон в неизменном виде.

Команда Stevenson взрывается хохотом. У меня отвисает челюсть.

— Она серьёзно? Кто вообще эта женщина? — спрашивает один из юристов.

— Да вы с ума сошли, если думаете, что мы на это пойдём. И кто вы вообще такая? Где Дженна? И, что важнее, где Саша? Она же ваш генеральный директор, и именно она должна решать этот вопрос.

— Я ещё не закончила, — спокойно произносит Лена, вставая и наклоняясь над столом так, чтобы её взгляд оказался прямо на уровне глаз Айрис. — Видишь ли, Айрис, Саша больше не мой генеральный директор. Я больше не работаю в Sartoria.

— Что? — вырывается у меня шёпотом, ладонь сама тянется к губам, но Лена меня игнорирует.

— Я запустила собственный бренд устойчивой моды — The Green Tailor. И пришла сюда, чтобы показать вам: вам стоит отказаться от Sartoria и работать со мной.

Я моргаю, глядя на неё снизу вверх. Что вообще происходит?

— Это бред сивой кобылы, — шиплю я.

Она шикнула на меня и начала раздавать папки.

— Я понимаю, вы сомневаетесь, почему вообще должны со мной работать после всего этого. Но важно помнить, что именно Дженна курировала ваш аккаунт, несмотря на моё несогласие с её участием. Следовательно, любые ошибки, исключительно на её совести. Всё, что было в зоне моей ответственности, выполнено идеально: производство безупречно, все заказы будут доставлены вовремя, качество безупречное. Все эти навыки я забираю с собой в новый проект, включая связи с лучшими фабриками. У меня уже есть команда бывших сотрудников Sartoria — настоящие профессионалы, — они подают заявления об уходе и готовы заняться вашим проектом. Да, у нас будут и другие клиенты, но мы хотим, чтобы именно вы стали нашими главными звёздами. Единственное условие — вы оплачиваете штраф и разницу между первоначальной и фактической ценой. Но я готова прямо сейчас подписать с вами контракт, по которому мы выплатим вам эту сумму в полном объёме в обмен на сотрудничество.

Я онемела. Совсем. Это вообще реально? Это серьёзно происходит? Вот это я понимаю — удар ниже пояса.

Айрис ведь откажет, правда? Она давно дружит с Сашей — это было очевидно на встрече, когда они приходили смотреть образцы в наш офис. Она никогда не предаст подругу вот так внезапно. И уж точно не с бывшей сотрудницей этой подруги. Ни один здравомыслящий человек…

— Понимаю, — произносит Айрис, и на её лице появляется медленная улыбка. — Должна признать, у тебя есть наглость, Лена. Мне это нравится.

Она серьёзно?

Лена улыбается победно.

— Мы готовы начать. И я понимаю, вам нужно время подумать, но предложение оплатить штраф и разницу действительно только пока я нахожусь в этом здании. Это условие моих инвесторов. В остальном в папке лежит предложение, с которым вы можете ознакомиться.

Айрис листает бумаги, и, к моему изумлению, делает это так, будто всерьёз всё обдумывает. Лена снова садится рядом со мной с самодовольной ухмылкой.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит? — шепчу я ей.

— Не переживай, — шепчет она в ответ. — Всё будет хорошо. Я знаю, что не ввела тебя в курс дела, но не могла рисковать. Конечно, я хочу, чтобы ты пришла работать со мной. Как только мы уйдём отсюда, я всё объясню.

Я опускаю взгляд на свои руки на коленях и не знаю, что сказать или сделать. Мне лестно, что она хочет забрать меня с собой, но… таким способом? Это не моё. Особенно после того, как я сама не раз оказывалась жертвой таких приёмов. Как бы мерзко ни вела себя Дженна, я не хочу превращаться в человека, который строит интриги, саботирует и не делает правильных вещей.

Спустя несколько минут изучения Айрис откладывает предложение и прищуривается на Лену, чья уверенность никуда не делась.

— Хорошо, — говорит она. — Хорошо. Но это разговор, который нужно продолжить с совершенно другой командой. — Она оглядывает присутствующих и отпускает почти всех, кроме двух юристов, кого-то из финансов и кого-то из мерчендайзинга.

Затем обращается к женщине, которую я принимаю за её ассистентку.

— Пожалуйста, позовите Лиамов. Нам есть о чём поговорить.

Пока мы ждём этих таинственных Лиамов, мы с Леной тихо, но яростно спорим.

— Это неправильно, — говорю я, голос дрожит от возмущения.

— Я думала, ты хотела справедливости за то, что Дженна украла твою идею, — закатывает она глаза, будто я всё ещё та «зелёная девочка», ничего не понимающая в этой индустрии. И да, мне предстоит многое узнать, но объяснять мне, что это неправильно, не нужно.

— Справедливости — да. Но это не справедливость. Это месть. Справедливость — это сообщить о ней и добиться испытательного срока, отстранения или увольнения. Это не разрушение человека. Не опускаться до её уровня. Или ниже. Это действовать по правилам. Дать системе сделать свою работу.

Лена смотрит на меня так, будто я её предала — наполовину с яростью, наполовину с потрясением. Явно не ожидала, что я пойду против неё.

— Система? — она фыркает. — В каком мире ты живёшь, Бриджит? Сообщи и тебя бы уволили.

— Может быть, — соглашаюсь я. — Но ты этого не знаешь. А даже если бы и так — по крайней мере, я смогла бы завтра смотреть себе в глаза. А ты как собираешься это делать?

— Отлично справлюсь, — отрезает она.

— Ты совершаешь ошибку, Лена, — качаю я головой. Не верится, что я ею восхищалась. Я должна была понять: под этой жёсткой оболочкой нет ничего, кроме ещё большей холодности.

— Не думаю, — усмехается она, откидывая волосы за спину. — Полагаю, ты не собираешься присоединяться к моей команде?

— Спасибо за предложение, но мне нужно вернуться в офис. Уверена, меня уже уволили, благодаря тебе. Так что надо собрать свои вещи.

— Не утруждай себя, — усмехается она. — Дженна прислала сообщение до нашей встречи: наши вещи уже упакованы и будут отправлены нам.

Я фыркаю и поднимаюсь, закидывая сумку на плечо, но в этот момент в переговорную заходят двое мужчин.

— А вот и они, — говорит Айрис с ухмылкой. Атмосфера в комнате меняется. Воздух словно становится холоднее, напряжение на стороне Stevenson растёт. Остальная их команда выглядит не слишком довольной их появлением. Даже юристы выглядят напуганными.

Я настолько ошеломлена этой переменой, что не сразу осознаю, кто вошёл. Одному из мужчин чуть за шестьдесят. Я никогда его не встречала, но узнала сразу: Лиам Стивенсон, генеральный директор и владелец семейной сети универмагов в третьем поколении. Второй — мужчина за тридцать, с улыбкой, от которой у меня подкашиваются колени, такой красивый и обаятельный, что с этой улыбкой он может заставить меня сделать всё, что угодно. Я знаю это, потому что второй мужчина — это Уилл.

Мой парень.

Точнее… мой будущий бывший.

Уилл

Вот, дерьмо.