Я ЛЮБЛЮ НЬЮ-ЙОРК. И ЖЕЛТЫЕ ТАКСИ. И ТЕБЯ.

Картина передо мной настолько сильная, что будто проникает прямо в душу. Такой приятный сюрприз. В такое отвратительное время. И всё же, как смешно, что он здесь. Хотя, чему я удивляюсь? Это ведь компания, в которой он работает.

Когда он видит меня, его смех застревает в горле, он давится воздухом и таращится на меня с чистым шоком в глазах:

— Что ты здесь делаешь? — выдыхает он.

Я инстинктивно отступаю на шаг, ошеломленная его реакцией.

— Я… я же говорила тебе. У меня рабочее мероприятие.

Он ставит бокал на стойку бара и бормочет прощания своим… коллегам? начальникам? Я бы сказала — друзьям, но все они явно лет на двадцать старше его.

— Это и было твоё «рабочее мероприятие»?

— Очевидно.

— Но это же вечер Stevenson. Тебе не пришло в голову сказать мне? Всё-таки я работаю в этой компании. — Голос у него легкий, но в глазах мелькает что-то, что заставляет меня нервничать. Что вообще происходит?

— Не знала, что мне нужно спрашивать у тебя разрешение, чтобы делать свою работу, Уилл. К тому же, ты сам сначала сказал, что у тебя никаких планов, так что я и не думала, что ты придешь.

Он проводит ладонью по лицу и вздыхает.

— Прости. Я понимаю, как глупо это звучит. Будто я тебя в чем-то обвиняю. Просто… я удивлен, вот и всё. Не ожидал тебя здесь увидеть. На такие мероприятия обычно не зовут сотрудников низшего звена — ни из компании, ни от наших подрядчиков.

— Ну, видимо, сегодня по-другому, потому что ты тоже здесь, верно? А я всего лишь как плюс один у Лены.

— А.

— Ага.

Что-то в его холодноватой реакции гложет меня изнутри. На самом деле я бы обрадовалась, если бы он был здесь. Мы могли бы вместе жаловаться, как ненавидим такие корпоративные вечеринки. Могли бы вдвоем перемывать косточки нашим боссам и коллегам — не выдавая, конечно, корпоративные тайны.

Я закатываю глаза и машу бармену. Он оценивающе окидывает меня взглядом, потом широко улыбается и наклоняется ближе, чтобы встретиться со мной глазами:

— Что тебе налить, красавица? — его южный акцент густой, а голубые глаза сияют. Если бы я не была по уши влюблена в раздражающего мужчину рядом, я бы, наверное, уже хихикала от одной только его улыбки.

Тело Уилла напрягается рядом, но я его игнорирую и заказываю бокал шампанского. К тому моменту, когда бармен приносит мне полный фужер, Уилл так и не извинился. Я благодарю бармена и собираюсь уйти, но Уилл останавливает меня, схватив за руку чуть выше локтя.

Он отводит меня в сторону, за колонну в дальнем конце зала, подальше от глаз остальных гостей.

— Прости. Это было грубо. Ты просто застала меня врасплох.

Я упрямо не поднимаю на него глаз, глядя на мраморную стену напротив. Тогда он перемещается так, чтобы оказаться прямо в моём поле зрения, и мне приходится взглянуть на него.

— Серьезно, прости. Я всегда нервничаю на таких корпоративных мероприятиях, потому что здесь мой босс, а он — худший и абсолютно непредсказуемый. И ты выглядишь потрясающе. И я был не готов к этому. Я здесь только ради работы, и клянусь, первая мысль, которая мелькнула у меня в голове, когда я тебя увидел, — насколько ты чертовски красива и как сильно я хочу увезти тебя домой. Я бы ни за что не подумал, что худшее, что может случиться сегодня, — это твое присутствие как отвлекающего фактора. Но вот оно.

Я поднимаю бровь.

— Правда? Прямо худшее, Уильям?

Уголки его губ чуть подрагивают в улыбке.

— Ну, если не считать нашествия инопланетян или метеорита, способного уничтожить человечество, то да, пожалуй.

— Ты такой драматичный, — говорю я и делаю ещё один глоток шампанского.

Я снова закатываю глаза, но когда он подходит ближе, и его запах окутывает меня, я чувствую, как тает вся собранная мною сила воли. Я чуть не теряю равновесие на каблуках, но он успевает поймать меня, обняв за талию и прижав к своей груди.

— Это правда, — шепчет он мне на ухо, его тело прижато к моему.

— Что правда? — выдавливаю я из себя.

— Потрясающе красивая. Ты каждый раз становишься всё прекраснее, и я, черт возьми, не понимаю, как тебе это удается.

Я фыркаю, но щеки предательски заливаются румянцем, выдавая мою фальшивую невозмутимость.

Он улыбается и скользит носом по моей шее, глубоко вдыхая:

— Ты надела свои духи, — бормочет он. — Ты почти всегда их носишь. И я так сильно скучаю по этому запаху, когда тебя нет рядом. Когда я думаю о нем… — он снова вдыхает у моего лица. — Когда думаю о нем, а тебя нет, у меня словно лёгкие сжимаются, парализованные от этой тоски.

Я зажмуриваюсь, радуясь, что он не видит моего лица и что никто другой не видит тоже. Потому что одно дело — спать со своим лучшим другом, но разве это тоже входит в «секс по-дружбе»? То, как он со мной говорит, что он говорит и что я чувствую при этом? Это нормально для друзей с привилегиями?

У меня нет с чем сравнить то, что между нами происходит, и иногда это делает всё ещё более запутанным. Но потом я разворачиваюсь в его объятиях, смотрю в его тёмные глаза и чувствую, как сердце словно тянет к нему какая-то сверхсила. И я знаю. Знаю, что не смогу его оставить. Знаю, что как бы это ни ранило меня, я не в силах это прекратить. Это должен сделать он. Потому что при всём, что происходит, Уилл — мой единственный луч света. И если у меня не будет его…

Моя свободная рука поднимается к его груди, глаза следят за движением моих ухоженных пальцев по ткани его пиджака.

— Ты отлично выглядишь в смокинге.

Я не вижу его хищной улыбки, но чувствую её. Мы настолько настроены друг на друга.

— Спасибо. А ты бы видела, как я выгляжу без него.

Я фыркаю. Потом всё же поднимаю взгляд, немного взволнованная тем, как он смотрит на меня сверху вниз, как прижимает к колонне, не давая отступить.

— У тебя совершенно банальные шутки.

Уилл мягко смеётся у меня над ухом.

— А ты их всё равно обожаешь.

Я тебя люблю.

Я закрываю глаза и позволяю себе вдохнуть его идеальный запах всего один раз. Ровно настолько, чтобы хватило до нашей следующей встречи. Позволяю этому аромату заполнить лёгкие, сердце и мозг, разлиться по венам, закипеть под кожей, как топливо, которое заставляет меня двигаться. И, по сути, так оно и есть.

Наконец, мне удаётся взять себя в руки. И это хорошо, потому что я на рабочем мероприятии и флиртую с мужчиной, с которым сплю последние несколько недель. Я должна заниматься делом, но он сводит меня с ума до полной потери концентрации. Мне нужно сохранить ясность ума. Или хотя бы попытаться.

— Мне нужно вернуться к работе, — говорю я, и губы сами собой складываются в недовольную гримасу.

— А, твоя секретная миссия. Не знаю, что ты надеешься здесь найти, но если вы собираетесь украсть какие-то драгоценности или что-то в этом роде, то выбрали не тот бал. Может, попробуете в музее?

Я смеюсь и шлёпаю его по плечу.

— Я не могу рассказать тебе, что это за миссия.

Уилл опирается одной рукой на мраморную колонну, а другой убирает прядь волос с моего лица. По спине пробегает дрожь, и не от холода мрамора. Судя по самодовольной улыбке, мелькнувшей на его лице, он это заметил.

— Почему же?

— Мы же это обсуждали, помнишь? Мы договорились разделять работу и эту дружбу. Кроме расплывчатых жалоб на плохие дни, начальников и идиотских коллег — никаких деталей. Никто из нас не хочет поставить под угрозу контракт между нашими компаниями. Даже если у нас с тобой всё равно нет полномочий на принятие решений.

— Ты же рассказала мне, как твой вице-президент украл твою идею. Чем это отличается?

— Тем, что отличается.

— А ты уверена, что не придумываешь оправдание просто потому, что узнала, что я здесь, и на самом деле очень хотела увидеть меня в смокинге?

Я сжимаю губы, чтобы не улыбнуться.

— Ты не так уж хорошо выглядишь.

Конечно, это ложь — первая за долгое время. Потому что выглядит он как воплощение рая и ада в одном человеке.

— Ну и как долго тебе еще тут торчать? — Он смотрит на часы. — Потому что я уже достаточно отсиделся и могу спокойно свалить по-ирландски, и никому не будет дела. Мы могли бы поехать к тебе?

Провести пятничный вечер с Уиллом, в любом формате, всегда заманчиво, но после того, как я увидела его в этом костюме, сопротивляться почти невозможно. И всё же я здесь по работе, и это для меня важно.

— Не думаю, что сегодня это возможно. У меня важное задание, — говорю я, стараясь придать голосу максимум уверенности в духе #девушкабосс и ставя руки на бока, как Чудо-женщина.

Он улыбается той самой улыбкой, которую включает, когда гордится мной и поддерживает, когда я иду за своей мечтой, а он рядом.

— Тогда отлично. Увидимся завтра. Но мне нужно, чтобы ты снова надела это платье… просто чтобы я мог увидеть, как ты его снимаешь.

Я смеюсь и качаю головой.

— Ты неисправим. А ты…

Вибрация телефона в руках обрывает меня на полуслове.

Лена: Айрис ушла, а Дженна здесь. Прекращаем операцию. Можешь ехать домой. НЕ ПОЗВОЛЯЙ ДЖЕННЕ ТЕБЯ УВИДЕТЬ. Я уже уехала.

— Черт.

— Что такое?

— Миссию отменили.

Он поднимает бровь.

— Сначала это казалось забавным, но ты ведь не всерьез думаешь, что это прямо-таки секретная миссия, да? Ты же не собираешься устроить штурм Нью-Йоркской публичной библиотеки?

Я закатываю глаза и отталкиваю его, озираясь по сторонам в поисках Дженны.

— Эй, ты куда? — спрашивает он, идя за мной по пятам.

— Домой.

— А зачем ты шепчешь и крадешься? Так ты выглядишь только подозрительнее.

Я резко останавливаюсь и смотрю на него, потому что он абсолютно прав.

— Давай я отвезу тебя домой так, как обычно, если бы ты сейчас не вела себя как сумасшедшая.

Я фыркаю и позволяю ему вести меня к выходу, его ладонь лежит на моей пояснице, обнаженной из-за платья с открытой спиной.

Мы ловим такси, Уилл называет водителю мой адрес и оборачивается ко мне.

— Я так рад тебя видеть, — говорит он.

И в том, как его глаза блестят в темноте машины, есть что-то такое, что вселяет во мне надежду: будто дело не только в сексе. Будто он и правда рад, что мы проводим время вместе.

— Я, правда, расстроился сегодня, когда подумал, что мы не увидимся.

Я прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку.

— Ты просто говоришь это, потому что хотел переспать, — шепчу я, надеясь, что водитель не слышит. Но из-за перегородки и громкой музыки он явно в своем мире.

Улыбка Уилла гаснет, брови хмурятся.

— Ты правда думаешь, что это единственная причина, по которой я хочу тебя видеть?

За окном мелькают огни города, мы едем по Шестой авеню, а я молча смотрю себе на руки.

— Я… не знаю. Может быть.

— Бридж, эй, — Уилл разворачивается в сиденье и тянется ладонью к моему лицу. — Посмотри на меня.

Когда я поднимаю взгляд, он качает головой, в его глазах — мягкость.

— Ты же знаешь, что это не единственная причина, по которой я хочу проводить с тобой время, верно? Это даже не главная.

— Я… не знаю. Иногда…

— Нет. Никогда. Даже не думай так. Ты… — он раздраженно выдыхает.

И я понимаю. Я действительно раздражаю. Ему не приходится мириться с такой навязчивой подругой «с привилегиями». Это ведь должно быть легко и весело. А я сейчас — всё, что угодно, только не это.

— Я забочусь о тебе, Бриджит, — его взгляд пронзает меня, и будто весь воздух из салона исчезает. — Я забочусь о тебе. И хотя я обожаю трахать тебя, я бы отказался от этого в ту же секунду, если бы это означало никогда больше тебя не видеть. Мы друзья, Бридж.

Друзья. Друзья, друзья, друзья.

— Да. — Я сглатываю. — Приятно это слышать. Просто иногда я немного паникую. Что потеряю тебя.

Брови Уилла сводятся к переносице.

— Поверь, только ты можешь положить этому конец.

Я фыркаю, но его лицо остается серьезным.

— Я серьезно. Я никуда не собираюсь. Я в этом всерьез.

— Ага. Лучшие друзья навсегда, да? — я машу у него перед лицом своим браслетом дружбы (я его никогда не снимаю) и пытаюсь рассмеяться, но смех выходит скомканным.

Уилл издает нечто среднее между стоном и рычанием, прежде чем обхватить мою шею рукой. Ещё секунду назад мы сидим рядом на заднем сиденье такси, а в следующую — я уже как-то оказываюсь у него на коленях, наши губы сплетаются, мои пальцы погружаются в его мягкие волосы.

Одной рукой он удерживает меня, другой свободно скользит по моему телу. Начинает с шеи и обнаженных плеч. Легко проводит рукой по боку груди, его большой палец едва касается моего напряженного соска сквозь роскошную ткань платья. Я сдерживаю стон, когда его пальцы щиплют меня именно там, потому что мне нравится, как он превращает меня в мягкую глину в своих руках, но мне совсем не хочется, чтобы водитель выставил нас вон.

Но переживать нужно не о водителе — это Уилл внезапно останавливается.

Он отстраняется и берет мое лицо в ладони.

— Стоп. Это… — он выдыхает и качает головой. — Это полная противоположность тому, что я пытаюсь тебе доказать. Я не хочу быть частью твоей жизни только из-за нашей сумасшедшей химии или потому, что ты горячая, — шепчет он.

— Ты думаешь, я горячая? — Я не могу сдержать глупую, счастливую улыбку, расползающуюся по лицу.

Уилл закатывает глаза.

— Бридж, ты же знаешь, я по тебе схожу с ума. Господи, только взгляни на этот разрез. — Его рука ложится на моё обнажённое бедро, грубые пальцы движутся опасно близко к тому месту, где я уже горячая и жду его. — Это убивает меня. Это платье, эти каблуки — всё убивает. Я едва держусь в руках, когда ты в своих милых спортивных штанах, а теперь я должен вести себя спокойно, когда из этого платья выглядывает такое восхитительное бедро? — Он качает головой. — Нет, Бридж. То есть да, я должен вести себя спокойно, но это сложно. В прямом смысле.

Уилл приподнимает бёдра, и я чувствую его член, как он и сказал, он твёрдый. И ждет меня.

Я смеюсь у него на шее и целую это место.

— Ты немного милый, Уильям.

Он обнимает меня так крепко, что я тихо вздыхаю. Целует мое плечо и шепчет:

— Ты немного — всё для меня, Бриджит.

Я отстраняюсь и встречаюсь с ним взглядом, чувствуя, как к глазам подступает жгучая влага.

— Не говори так.

— Так как? — его голос мягкий, но в нем слышно непонимание.

— Вот так… — Я вздыхаю, вглядываясь в его лицо. Так, будто твои чувства уходят гораздо глубже дружбы. Так, будто ты прямо там, где и я.

Но я отказываюсь произносить это вслух. Поднимать эту тему. Даже намекать на то, что здесь может зарождаться нечто большее, чем дружба. Потому что что, если я ошибаюсь? Что, если я так ошибаюсь, что останусь одна?

Я не могу. Я не могу его потерять.

— Бридж?

— Ничего. Ничего, Уилл, — я натягиваю на лицо улыбку, но он не верит.

— Послушай, Бридж. Думаю, нам нужно серьезно поговорить. Всё изменилось, и…

— Приехали. Наличные, карта или приложением? — перебивает нас водитель.

Уилл

Сегодня.

Он скажет ей сегодня.

Он должен сказать ей сегодня.

Она должна узнать, что он её любит, — сегодня.