МЕНЯ ЗОВУТ БОНД. ДЖЕЙМИ БОНД.

Лена вызывает меня к себе в кабинет через пару недель, и по тону её голоса сразу понятно — что-то срочное.

— Сейчас. Мне нужно, чтобы ты зашла прямо сейчас.

Я бегу за ней, сжимая в руках телефон и блокнот, сердце колотится. Мы уже давно не возвращались к главной проблеме — предательству Дженны, и я думаю, не связано ли это с тем, что она хочет обсудить. Может, Лена наконец придумала, как отдать мне должное? Или как заставить Дженну ответить за всё? Или мы попросту в жуткой заднице?

— Закрой дверь и садись, — говорит она, указывая на стул напротив своего стола. Когда мы обе устраиваемся и немного успокаиваемся, она наконец произносит: — Мне удалось достать приглашение в последний момент на одно рабочее мероприятие сегодня вечером, и ты идешь со мной. Я знаю, что сегодня пятница и, возможно, у тебя планы, но тебе придется их отменить.

Я хмурюсь, не понимая.

— Хорошо?

— «Хорошо»? Что значит «хорошо»?

— Я… ну, я думала, ты собираешься сказать, что появились какие-то новости по поводу всей этой истории с Дженной. Что ты придумала, как…

— Как что, Бриджит? — Она поднимает бровь, её взгляд становится ледяным.

— Я… честно говоря, не знаю. — Я вздыхаю, потому что правда не знаю. Что тут можно сделать? Просто надеялась, что она-то знает.

— Я сказала тебе оставить это мне. И сегодняшний вечер — часть моего плана. Мне удалось попасть на вечеринку в честь годовщины Stevenson. Это всегда огромное событие, и в этом году оно пройдет в Нью-Йоркской публичной библиотеке. Ужин, танцы — полный набор. Там будут чествовать их нового финансового директора. Я хочу воспользоваться этим шансом, чтобы поговорить с нашими клиентами и, да, возможно, выбить Дженну из седла, уделив им больше внимания, чем она когда-либо могла бы. Она ничего не знает об этом проекте, не понимает деталей и, уж конечно, не придумывает гениальные идеи. Она просто пересказывает всё, что говорим мы, и из-за этого клиенты думают, что она вся в их распоряжении. Я хочу прийти на эту вечеринку и показать, что это мы о них заботимся, подружиться с байерами и начальством, засветиться, чтобы они начали ассоциировать этот проект с нами, а не с Дженной и даже не с Sartoria.

Я моргаю, переваривая её слова.

— Я не понимаю.

Она вздыхает и краснеет, словно знает, что её ответ прозвучит глупо.

— Я хочу, чтобы мы стали той самой девушкой, от которой невозможно отделаться. Хочу, чтобы мы были всюду и всегда на виду. И хотя в мире свиданий это звучит жалко, здесь действуют другие правила. В продажах всё наоборот: играть в недоступность — это проблема, а вот быть постоянно рядом — это ключ к успеху.

Я качаю головой.

— Я запуталась. Мы же уже подписали этот контракт. Нам просто нужно его завершить. Что ты имеешь в виду, говоря «сделать себя...» —

Осознание ударяет меня прямо в грудь.

— Ты имеешь в виду «нас» как тебя и меня? — То есть она говорит о том, чтобы в итоге убрать Sartoria & Co вообще?

Она сглатывает.

— Нам просто нужно, чтобы этот проект ассоциировался с нами — Леной и Бриджит — и ни с кем больше. Чтобы все понимали, что это мы ведем этот счет. Но при этом оставались голодными, а не отчаянными. — Она прикладывает палец к губам, призывая к тишине, и оглядывается по сторонам, будто повсюду установлены камеры. — Потом.

Я киваю.

— Так что за план? — спрашиваю я шепотом.

— План такой: мы идем на вечеринку сегодня вечером. Общаемся. Перетягиваем внимание на себя. Я хочу узнать больше о том, чем их кормит Дженна. И хочу, чтобы ты нашла её помощницу и подружилась с ней. Там будем только ты и я — я проверила у помощницы Дженны, и она сказала, что занята сегодня, так что момент идеальный.

— Хорошо. Сделаем.

— Тебе нужно платье на вечер? У нас могут быть образцы вечерних нарядов твоего размера в примерочной, можешь взять что-то оттуда.

Глаза у меня расширяются, дыхание сбивается.

— Примерочная с образцами? — Спокойно. Спокойно. Не паникуй. Не сорвись. Ты всего в нескольких минутах от того, чтобы воплотить свою сцену из кино про преображение. — Я… да, я бы с удовольствием взяла вечернее платье.

— Отлично. Скажи Марине из отдела разработки продукта, чтобы она дала тебе что-то… не слишком скучное и не слишком откровенное. Мы не хотим, чтобы они подумали, будто ты либо старая матрона, либо Кардашьян.

Я фыркаю и киваю, выходя из её кабинета и направляясь к лифтам с решительным видом. Пока жду, пишу Уиллу.

Бриджит: Лена отправляет меня на какую-то сверхсекретную миссию по работе, так что сегодня вечером мы не увидимся.

После того, что произошло между нами в ночь дня рождения его мамы, мы с Уиллом решили, что отрицать химию между нами — это глупо. Было очевидно, что искра есть, и нам обоим нравилось не только общество друг друга.

— Мы взрослые люди, — сказала я ему, когда мы лежали голые в постели, а его пальцы скользили вверх-вниз по моей спине. — Мы можем делать это просто ради удовольствия, верно?

Это была жалкая попытка ухватиться за ту часть Уилла, которую он готов мне отдать. Если я не могла получить его сердце, то хотя бы дружбу и тело, верно? Хоть какая-то утешительная мелочь.

Он не выглядел так восторженно, как я ожидала и это задело.

— Ты имеешь в виду секс по-дружески? Ты уверена?

Он что, думал, что я не справлюсь? Что не смогу отделить секс от романтических чувств к нему? Мне хотелось сказать, что, конечно, смогу. В конце концов, я влюбилась в него задолго до того, как впервые увидела его.

— Уверена. — Я потянулась, чтобы поцеловать Уилла, попробовать его на вкус и показать, что я согласна на это. — Ты вроде как мой лучший друг. И к тому же лучший секс в моей жизни.

Он засмеялся, даже слегка покраснел. Обнял меня за талию и притянул ближе.

— Взаимно. И взаимно.

— Тогда давай это делать.

— Ладно, — он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. — Какие у нас будут правила? Они же должны быть, да?

Я замерла, пытаясь прочесть на его лице малейшие изменения, выискивая… хоть что-то. Но его выражение стало непроницаемым.

— Не знаю, — наконец сказала я, пожав плечами. — Я просто знаю, что мне это нравится. Может, правило такое: мы продолжаем, пока это приносит удовольствие? Вот и всё?

Он наклонился и поцеловал меня в плечо, от чего по коже пробежали мурашки.

— С этим я согласен. А как насчет эксклюзивности?

Все мышцы в моем теле напряглись, но я постаралась сохранить спокойствие. Глубоко вдохнула, чтобы выровнять дыхание, прежде чем ответить как можно ровнее:

— Не думаю… не думаю, что смогла бы это делать, если бы ты продолжал спать с другими.

— Других нет, Бридж. — Его голос стал мягким, взгляд — пронзительным.

— Тогда зачем ты спросил?

— Хотел знать, есть ли другие у тебя. Видишься ли ты еще с кем-то.

— А. Нет, я ни с кем не встречаюсь.

Он улыбнулся.

— Ну и прекрасно. Тогда правило такое: мы эксклюзивны и прекращаем всё это, как только перестанем получать удовольствие или захотим быть с кем-то другим.

— Договорились.

Так мы и решили продолжать нашу дружбу — только теперь с серьёзными бонусами.

Сама дружба почти не изменилась — мы всё так же часто переписываемся, поддерживаем друг друга и постоянно проводим время вместе. Только теперь некоторые его сообщения снова стали чересчур откровенными, а когда он приходит ко мне, мы обычно оказываемся в постели — или в душе, или на кухонной столешнице, или на полу, или прижатые к моей чёртовой входной двери.

Джинджер тоже к нему привязалась. Уилл подкупает её лакомствами и объятиями каждый раз, когда приходит, и я его понимаю — устоять перед его объятиями невозможно. Когда он остается на ночь, она устраивается между нами, если мы спим в обнимку, и начинает громко урчать, едва он её гладит.

Мы обе — и я, и Джинджер — по уши влюблены в Уилла Джейкобса, и я чувствую, насколько это опасно. Но ничего не могу с собой поделать.

Может, ночь без него и правда пойдет мне на пользу.

Уилл: Ага, Джейми Бонд? Ты что, идешь кого-то убить, 007?

Я фыркаю, заходя в лифт, когда он наконец приезжает.

Бриджит: Или что-то вроде того

Уилл: Да всё нормально. Я вообще-то сам собирался тебе написать — вспомнил, что у меня уже есть планы

Бриджит: Оууу, Уилл. Тебе не нужно ничего выдумывать, чтобы не звучать таким занудой, знаешь ли? Так ты выглядишь ещё жальче

Уилл: Ха-ха. Позвони, когда закончишь свою миссию. Может, всё-таки увидимся

Бридж: Так и сделаю

Уилл: Окей. Тогда поговорим

Как идиотка, я начинаю набирать «люблю тебя», но вовремя спохватываюсь и в панике всё стираю. Ужас этого момента настолько отвлекает меня, что я даже не замечаю, как добираюсь до нужного этажа — целого виртуального торгового центра с потрясающими платьями: часть из них так и не пошла в производство, а часть стала бестселлерами наших клиентов.

Я оглядываюсь по сторонам, рот приоткрыт от изумления. Целый этаж универмага только для меня. И я сразу понимаю: именно здесь я найду то самое платье.

— Ну же, Джинджер. Пожалуйста, поешь. Что с тобой творится? — стону я, придвигая миску с едой к своей малышке в надежде соблазнить её.

Она обнюхивает паштет, щедро политый говяжьим чурус (по сути, это кошачий питьевой йогурт, если спросить меня), чтобы уж наверняка её заинтересовать. Но просто отворачивается, запрыгивает на своё кресло и сворачивается там клубком с громким, усталым вздохом.

Меня разрывает тревога — я стою посреди квартиры в огромном платье из тафты с красным цветочным принтом, высоким разрезом и в чёрных туфлях на каблуке. Джинджер почти не притронулась к завтраку, но я подумала, что это её способ выразить протест: три дня подряд одно и то же блюдо. Поэтому я дала ей лакомства, решив, что она поест, когда проголодается, и ушла на работу. Но теперь она тоже не ест и это сводит меня с ума.

— Ну хоть водички попей? — прошу я, опускаясь на колени перед её креслом и ставя рядом миску с водой, стараясь не задеть платье.

Она поднимает голову и немного лакает воду и это чуть-чуть успокаивает меня. Может, это вирус. Может, вообще ничего серьёзного. Но что если это что-то страшное?

Телефон вибрирует в восьмой раз за последние полчаса. Готова поклясться, это снова Лена, спрашивающая, где я. Я даже думала сказать ей правду, но не уверена, что «моя кошка заболела» входит в перечень уважительных причин, чтобы пропустить рабочее мероприятие (или это уже саботаж? я сама ничего не понимаю).

Вздохнув, я ставлю миски с едой и водой рядом с креслом Джинджер и целую её в макушку, прямо между ушами.

— Я вернусь как можно скорее, ладно? Даже скорее, чем как можно скорее.

Но она, конечно, не отвечает. Даже не смотрит мне в глаза.

Что-то в её поведении кажется мне неправильным, но я стараюсь заглушить инстинкты.

Глубоко вдохнув, беру телефон с кровати, засовываю его в клатч и выхожу в прохладную весеннюю ночь.

Когда я добираюсь до Нью-Йоркской публичной библиотеки, Лена в ярости. К счастью, мы на людях, и ей приходится держать себя в руках, хотя жилка на её лбу вот-вот лопнет.

— Какого чёрта ты так долго? — шипит она, хватая меня за руку и утаскивая в зал. — Ты пропустила презентацию и вручение наград. Я же сказала, что нам нужно быть везде.

— Знаю, прости. Но моя кошка…

Она тяжело вздыхает и замирает, уставившись на меня.

— Ладно. Ты здесь. Иди, возьми себе что-нибудь выпить и пробегись взглядом по залу — ищи Айрис. Если увидишь её, напиши мне. Я сделаю то же самое, если найду её первой. — С этими словами она разворачивается и исчезает в толпе.

Убедившись, что её рядом нет, я направляюсь к бару, потому что если уж мне предстоит выдержать этот вечер, без коктейля я не справлюсь. И желательно покрепче. Это рабочее мероприятие, и мне нужно держать фокус, так что я напоминаю себе: не больше одного бокала.

Но когда у бара я улавливаю знакомый аромат, всё моё тело напрягается, дыхание перехватывает, голова кружится от предвкушения. Потому что этот запах цветов апельсина и ванили я узнаю где угодно, даже в толпе.

Уилл

Каждый раз, когда он думает, что красивее она быть уже не может, она умудряется превзойти саму себя.

Её красота действительно не знает равных.

Её сердце — одно на восемь миллиардов.

Бриджит Куинн — всё, о чём он когда-либо мечтал.

И она здесь.

Черт.