ЕСЛИ ЭТО УРОК, КОТОРЫЙ МНЕ ПОЛОЖЕНО ПРОЙТИ, ТО МОЖНО, ПОЖАЛУЙСТА, ПЕРЕВЕСТИСЬ В ДРУГУЮ ШКОЛУ?

— Мне очень жаль, что с тобой так вышло, — говорит Лена. — Правда, у меня нет слов.

Я поднимаю голову с рук, сложенных на липком столике бара, и смотрю на неё с отчаянием.

— Это вообще реально? — спрашиваю я. — Вице-президент Sartoria всерьёз украла мою идею? Что за люди тут работают? Кому вообще можно доверять? Или я просто дура?

Лена качает головой, делая глоток мартини.

— Дело не в тебе и не в компании. Да, ты пока зелёная, и индустрия моды — не прогулка по парку, но ты сделала всё правильно. Вся вина на ней. Это просто Дженна. Она, пожалуй, самый неуверенный в себе человек во всей моде. Пять лет назад она провернула то же самое со мной, когда была моей начальницей. Благодаря этому и сидит там, где сидит. И, собственно, поэтому я там, где я.

— Что? — выдыхаю я.

— Да, — кивает Лена. — Это была она. Мы тогда после работы зашли выпить, я поделилась идеей, как увеличить прибыль, не повышая расходы клиентов — точно как ты. А пока я была в отпуске, она взяла мою идею и понесла начальству. — Она делает паузу, взгляд уходит куда-то за мою спину, в её глазах — след предательства. — Пока я загорала в Палм-Бич, наслаждаясь заслуженным отдыхом после года адской работы, моя наставница предавала меня и получала повышение. Её испугало, что я расту, вот она и воспользовалась шансом, чтобы сбить меня до того, как я поднимусь.

— Ладно, — говорю я, всё ещё не веря. — Понимаю, почему она так поступила тогда — хотела выслужиться, ничего нового. В каждой компании найдётся парочка таких. Но почему сейчас? Почему со мной? Я же никто. Почти стажёр. Работаю тут меньше полугода. Я не угроза ни ей, ни её карьере.

— Дело не в тебе. Дело в том, что она сама загнала себя в угол, — вздыхает Лена, вертя в руках коктейльную палочку. — Мне не стоило это говорить, но я слишком зла, чтобы молчать. Только не суди строго — звучит как сплетня у кулера, но я точно знаю, что это правда. Дженна давно не приносит ничего нового, а сейчас, когда в ритейле всё плохо и премии не платят уже несколько лет, ей особенно тяжело. И, честно, не удивлюсь, если начальство уже начало замечать, как много «исследовательских покупок» она делает на корпоративную карту.

У меня отвисает челюсть.

— Ты хочешь сказать, она тратит деньги компании на себя?

Лена нервно оглядывается и качает головой.

— Иногда мы покупаем вещи других брендов, чтобы изучить их — это нормально для модных компаний. Но все заметили, что Дженна почему-то не возвращает эти «образцы для анализа» в отдел разработки, а оставляет себе.

— Боже мой...

— Полагаю, она просто отчаянно хотела показать что-то новое, чтобы спасти своё место, — говорит Лена. — Вот и пошла по головам.

Я подавляю стон отчаяния. Моя первая возможность доказать, что я чего-то стою, и её украла хищница в Chanel.

— Я потом пожалею, что рассказала тебе всё это? — прищуривается Лена, в её взгляде вспыхивает знакомая угроза, от которой раньше у меня дрожали колени.

— Господи, нет. Обещаю, никому ни слова, — спешу заверить я. Хотя уже понимаю, что Уилл не поверит ни единому слову, когда я всё это расскажу.

— Хорошо, — говорит она. — Просто... я правда чувствую, что мы с тобой в последнее время сблизились. — Её улыбка едва заметна, но тёплая.

Я стараюсь улыбнуться в ответ, но когда у тебя только что украли идею и представили её как чужую — улыбка даётся нелегко.

— Слушай, не хочу бросать тебя после такого дня, но...

— Самое мягкое описание катастрофы в истории, — бурчу я.

—...но мне нужно идти, — заканчивает она, взглянув на часы. — Я и так ужасно опаздываю.

Пока она надевает кожаную куртку, я спрашиваю:

— У тебя свидание? — И тут же жалею. После всего этого я, похоже, окончательно утратила способность к социальным фильтрам. Мы ведь с Леной, хоть и ладим, но не до уровня разговоров о личном.

Лена слегка краснеет и улыбается.

— Может быть, — отвечает она с лукавым блеском в глазах и подмигивает. — А ты что? Домой или остаёшься?

— Остаюсь, — вздыхаю я. — Жду одного друга.

— Отличная мысль. Думаю, девичья посиделка — именно то, что тебе сейчас нужно. Ну и плюс, сегодня пятница — можно напиться и не думать о похмелье на работе, — шутит она, и я натягиваю вымученную улыбку.

Я не исправляю её, не говорю, что жду мужчину. Слишком опасно — она начнёт спрашивать, а я не смогу соврать. Ведь Уилл — не просто мужчина. Он тот, кто заполняет все мои свободные минуты последние шесть недель. Самый близкий человек, хоть мы и не встречались вживую. Но он ещё и сотрудник нашего главного клиента.

Так что рассказывать о нём начальнице чистое безумие. Ещё подумает, что я вляпалась в служебный роман, и будет права.

— Не позволяй этому тебя сломать, — говорит Лена. — Я понимаю, звучит нереально, и тебе нужно время, чтобы всё переварить, но... у тебя впереди большое будущее. Главное — не сдавайся. Воспринимай это как урок. Я, кстати, тоже. Больше Дженне не удастся провернуть подобное ни со мной, ни с кем из моей команды. — В её глазах вспыхивает стальной огонь.

Я благодарю Лену, и, когда она уходит, подзываю официанта и молча заказываю ещё бокал вина. Без него я не смогу выдержать предстоящую встречу, наконец-то лицом к лицу, с Уиллом.

УИЛЛ

На улице льет как из ведра — февральские хандра и серость обрушиваются на город, накрывая его тяжёлым одеялом. Дождь беспокоит Уилла, в нём слишком много плохих воспоминаний, чтобы воспринимать его просто как погодное явление. Идти к пабу становится всё труднее — может, именно из-за этого день выдался особенно адским. Как вишенка на торте к и без того паршивой ситуации, в которой он оказался. Возможно, поэтому утром он был так близок к тому, чтобы все бросить, поддавшись отчаянию. Как бы то ни было, дождь стал ещё одним слоем тревоги в его и без того многослойном, как мексиканское блюдо, коктейле из беспокойства.

Но сейчас всё это не имеет значения. Ему нужно собраться. Ради неё. Ради Бриджит.

Уилл видит паб через дорогу и замирает, глядя на него.

Вот оно. Сейчас они встретятся лицом к лицу.

И дороги обратно уже не будет.