— А это всё обязательно? — страдальчески проканючил я. — Я похож на дурачка с фантиками.

— Не мешай! Я почти закончила, — строго сказала Вайорика, продолжая суетиться вокруг моей персоны. — Вот это сюда приладим — и всё готово! Чудесно!

Я повернулся к зеркалу и едва сдержал стон. Из отражения на меня смотрела девушка, больше напоминавшая прижимистого торговца-старьёвщика, чем особу благородных кровей. Тёмно-серый плащ с капюшоном — единственная нормальная вещь из всего этого маскарадного гардероба. Но дальше начинался полный абсурд…

Моя тонкая шея с трудом выдерживала вес всевозможных нательных крестиков разного размера — от маленького серебряного до здоровенного деревянного, килограмма, наверное, в полтора. К поясу были привязаны мешочки с травами, коих я насчитал семь штук. Ещё один мешочек болтался на груди, прямо поверх крестиков. На запястьях — кожаные браслеты с выжженными надписями на непонятном языке. В карманах плаща что-то звякало и шуршало.

— Ерундень какая-то — обречённо сказал я, поднимая руку и разглядывая браслет.

— Это для защиты от нечистой силы, — деловито ответила служанка, поправляя один из мешочков на моём поясе. — Вот это, — она ткнула пальцем в самый большой крестик, — освящённый крест. Его благословил сам отец Кристофер. Святое распятье рассеивает дьявольские козни. А это, — она показала на мешочек у меня на груди, — сухой чеснок и зверобой. От сглаза и порчи. А в сих мешочках, — она похлопала по поясу, — четверговая соль, рябина, святая вода, лаванда, серебряная монета, молитва на пергаменте и… э-э… — Вайорика замялась.

— И? — с подозрением уточнил я.

— И ещё мощи, — быстро выпалила она.

— Какие мощи?! Чьи?

— Святого мученика Себастьяна.

— И что это? Какая-то тряпочка? Волос?

— Зуб, — служанка отвела взгляд. — Агата заверила меня, что реликвия подлинная. Но по чести сказать, так сразу и не признаешь. Смотришь на него — ну совсем как новенький.

— Новенький?! — я судорожно принялся ощупывать мешочки в поисках того самого. — Ты хочешь сказать, что на мне висит чей-то недавно вырванный зуб?!

— Не недавно! — возмутилась Вайорика. — На вид, ну… лет пятьдесят назад. Может, семьдесят. В общем, не суть важно! Главное, что вещь проверенная. Храни нас Господь, это великая милость — носить при себе мощи! Многие годами молятся, чтобы удостоиться такой чести!

Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. И хотя корсета на мне в этот раз к счастью не было, но эмоции взяли верх, а потому вместо шумного выдоха получилось что-то вроде задушенного всхлипа. И за что мне всё это?

— А браслеты? — спросил я, открывая глаза. — Из той же оперы?

— Из дальних земель, — удивилась служанка. — Благочестивые монахи собственноручно нанесли на них строки Святого Писания. Они отгоняют бесов и злых духов.

Я покрутил запястьем. Браслет неприятно впивался в кожу.

— И ты реально думаешь, что эта мишура работает?

— Конечно! — Вайорика кивнула с такой убеждённостью, что я невольно улыбнулся.

— Ладно, тогда объясни мне одну простую штуку. Вот ты нарядила меня в свои погремушки, — я провёл рукой, показывая на все амулеты сразу, — меня, как ты говоришь, демона Глеба. Подчёркиваю — демона. Почему я тогда не горю? Не дымлюсь? Не задыхаюсь от святой воды, или что там с нечистью по твоим представлениям должно происходить? Выходит, не способна твоя амуниция меня испепелить, так что ли?

Вайорика замерла, открыв рот. Потом нахмурилась, явно лихорадочно соображая.

— Потому что… — начала она неуверенно. — Потому что ты не настоящий демон!

— О, как! А какой тогда? Игрушечный? Может, наконец, признаешь, что я человек, а не то, что ты себе напридумывала?

— Ты… да, ты человек! — Вайорика ткнула в меня пальцем, будто доказывая самой себе, что я не кажусь ей, а стою рядом во плоти. — Ты человек, в которого вселился демон! Вот! Поэтому святыни не вредят телу Миледи Шарлотты — оно чистое! А демон внутри тебя просто… просто прячется от них! Да, точно! Он боится святынь и притаился!

Я хлопнул ладонью по лбу и покачал головой:

— Да с твоей логикой надо не в служанки, а в политики. Ну, или на ток-шоу в телеке. Даже не знаю, как тебе ответить, чтобы не обидеть.

— Так и не надо ничего отвечать. Всё ясно, как божий день, — обрадовалась Вайорика, явно довольная своим объяснением. — Вот моя покойная матушка, царствие ей небесное, всегда носила в переднике мешочек с солью, и ни один колдун не смог навести на неё порчу.

— Может, потому что колдунов не существует? — пробормотал я.

— Что ты такое говоришь?! — всплеснула руками Вайорика. — Святые угодники, конечно существуют! Иначе зачем нам отправляться к ведьме?

Логика железная. Не поспоришь.

— Ах, чуть не забыла, — она торжественно надела мне на шею ещё один амулет из крупных янтарных бусин. Я почувствовал, как под тяжестью всей этой защитной утвари моя шея начала медленно уходить в плечи.

— Вайорика, — устало сказал я. — Я сейчас звеню, как новогодняя ёлка. Если мне придётся бежать, меня услышат за километр.

— Бежать? — служанка округлила глаза. — От ведьмы не убежишь! Она найдёт тебя и на Снежных пиках, и в Тёмной долине, и даже за Свирепым морем! Пречистая Дева, защити нас от всякого зла. Я хотела ещё надеть тебе на голову венок из омелы, но он не подходит к причёске.

— Очень мудрое решение, — искренне согласился я.

Служанка ещё раз окинула меня критическим взглядом, поправила капюшон плаща и удовлетворённо кивнула:

— Теперь ты готов, демон Глеб. Пойдём. Карета ожидает у ворот.

Мы вышли из спальни. Коридоры поместья окутывал неуютный полумрак, и только редкие факелы на стенах освещали путь. Наши шаги гулко отдавались от каменного пола. Вернее, мои шаги были глухими, ведь я шёл осторожно, стараясь не греметь амулетами. А Вайорика семенила рядом, неся небольшую корзинку с провизией.

У главного входа, надувшись, как большая коричневая жаба, нас ждал маркиз Лукасц. Сальные складки на его лице мелко подрагивали, да и в целом выглядел он, мягко говоря, непрезентабельно: глазёнки покраснели, волосы вздыбились, а камзол был застёгнут всего на одну неправильную пуговку.

— Дочь наша, — хрипло произнёс он, буравя на меня тяжёлым взглядом, — полагаю, длинные языки болтливых слуг уже донесли мою волю?

Я машинально кивнул. Он продолжил с той же нервозно-ледяной интонацией:

— Наше решение окончательное. Прими свою судьбу достойно.

— Ну… ладно, — растерялся я.

А маркиз вдруг шагнул вперёд и неожиданно обнял меня, неловко и порывисто, прижав к своей грузной груди. Я застыл, не зная, что делать. Амулеты на моей шее жалобно звякнули.

— Да хранит тебя Господь, дитя, — прошептал он мне в ухо, и я почувствовал, как его голос дрожит.

Он опустил руки и отвернулся, украдкой вытирая глаза рукавом камзола.

Вайорика взяла меня под локоть и потянула к выходу. Я оглянулся. Маркиз стоял спиной, опираясь на трость, и плечи его вздрагивали.

Чёрт. Вот теперь мне стало совсем паршиво. Я хотел, было, крикнуть старику что-нибудь ободряющее, но Вайорика так злобно шикнула прямо мне в лицо, что я тут же захлопнул рот и послушно полез в узкую дверцу кареты.

Кажется, мой плащ успел зацепиться за все выпуклости, красивости и торчащие детали нашего транспорта, пока я, кряхтя, втискивался внутрь. И что за жизнь у этих средневековых аристократов? Сплошные неудобства. Впрочем, через пару минут я-таки победил систему и усадил свой теперь небольшой и круглый зад на бархатную подушку, оставленную кем-то на деревянном сиденье. Вайорика устроилась напротив, поставив корзинку с провизией рядом с собой.

— Трогай! — крикнула она кучеру.

Карета дёрнулась и покатила. Я вцепилась в край деревяшки, чтобы не свалиться. А вскоре мысленно благодарил того добряка, что подложил мне мягонькую подушечку. Хотя и через неё тряска чувствовалась весьма ощутимо. По ходу, у нашей кареты не было и намёка на подвеску или что-то похожее, и потому уже через несколько минут дороги мой позвоночник готов был медленно осыпаться в кружевные панталоны.

— Долго нам ехать? — стуча зубами в такт колёсам, спросил я.

— До монастыря? Нет, не очень. Коли Господь будет милостив к нам, — Вайорика перекрестилась, — доберёмся к полуночи. А там нас встретит отец Игнатий. Я передала ему весть через Михаля, восьмого сына старой Агаты. Он мальчишка шустрый, думаю, уже передал настоятелю, что Миледи Шарлотта желает провести ночь в молитве перед чудотворной иконой.

— И он поверит? Не будет мешать?

— Отец Игнатий — человек богобоязненный и добрый. Конечно, поверит. Мы с Миледи часто приезжали сюда, — Вайорика достала чётки и начала перебирать их. — Он отведёт тебя в часовню, оставит одну для молитвы. А стража останется снаружи, потому как нельзя тревожить душу, предающуюся разговору с Господом.

Я прищурился:

— То есть нас будет охранять стража?

— Конечно, — кивнула Вайорика. — Маркиз отправил с нами двух всадников. Они едут следом.

Я выглянул в окошко. Действительно — в лунном свете я увидел двоих бравых мужичков, ехавших позади кареты. Оба в одинаковых нарядах, с мечами на поясах.

— Охренеть, — пробормотал я. — И как мы от них сбежим?

Крупные, грубо обтёсанные бусины в руках служанки замерли.

— Почему ты спрашиваешь меня об этом? Разве не ты должен придумать, как нам сбежать, демон Глеб?

Я уставился на неё:

— Что? Я?!

— Ну конечно! — Вайорика пожала плечами, и снова заработала проворными пальчиками. — Ты же почти демон. Тебе помогают тёмные силы, а по сему тебе доступно многое. Ты можешь просто, — она неопределённо повела рукой в воздухе, — щёлкнуть пальцами, и стража заснёт. Или мы станем невидимыми. Или перенесёмся прямёхонько на дорогу к ведьме.

Я почувствовал, как мои глаза вылазят наружу из черепа.

— Вайорика, — медленно произнёс я. — Ты сейчас серьёзно?

— А что? — она посмотрела на меня с абсолютно невинным видом. — Разве демоны не умеют колдовать?

— Я не демон! — отчеканил я сквозь зубы. — Сколько можно повторять? Я обычный человек! У меня нет никаких сил! Я не могу хлопнуть в ладоши и телепортироваться!

— Как же тогда ты вселился в тело моей госпожи? — не унималась служанка.

— Никуда я не вселялся! Нахрен мне сдалась твоя госпожа?! Я вообще не понимаю, как всё это работает! Я проснулся в чужом теле — вот и всё!

Вайорика нахмурилась:

— Значит, у тебя правда нет никаких демонических способностей?

— Нет!

— Совсем-совсем?

— Совсем!

— Ни капельки?

— Вайорика!

Служанка вздохнула и опустила глаза:

— Ну что ж… Тогда нам действительно остаётся только молиться.

Мы замолчали. Карета продолжала трястись на ухабах. За окном мелькали деревья. Всадники позади нас ехали молча, как два призрака.

Я смотрел себе под ноги и пытался сообразить, как, чёрт возьми, мы выберемся из монастыря незамеченными. Молитвы до утра с последующим трудоустройством в бордель меня явно не устраивали.

Интересно, что сейчас происходит с моим телом? Вернее, с мелкой, пугливой девчонкой по имени Шарлотта, которая в него попала. Как она там? Офигевает, наверное. Проснулась большим волосатым мужиком в моей неубранной квартире, а вокруг никого…

Зато теперь она свободна. Ну, относительно свободна, учитывая, кем она стала. Работа, бывшие девушки, которые периодически названивают с претензиями и сопливыми стенаниями. А телевизор? Компьютер? Кофеварка, в конце концов? Она же понятия не имеет, что это за адские приспособы такие.

Я усмехнулся. Вот бы узнать, что она подумала, когда проснулась? «Вот это прикол»? Или сразу в обморок бухнулась?

— О чём ты думаешь, демон Глеб? — спросила Вайорика, прерывая затянувшееся молчание.

— Да так, — я пожал плечами. — Думаю, как там твоя Шарлотта в моём теле.

Служанка вздохнула:

— Надеюсь, Господь хранит её. Бедная девочка. Она, наверное, так напугана…

— Угу, — кивнул я. — Наверное.

Карета подпрыгнула на кочке. Я стукнулся головой о потолок, а самый здоровый из крестов смачно жмахнул мне по подбородку.

— Твою налево, — выругался я, потирая ушибленное место. — Скорее бы вернуться домой.

— Потерпи, — Вайорика сочувственно посмотрела на меня. — Господь не оставит нас. Всё образуется.

— Ага, — нехотя выдал я, прикрывая глаза.

Карета катила дальше, а я пытался хоть немного отдохнуть. Да не тут-то было! Дикая тряска не давала даже сидеть нормально. Каждая кочка отдавалась болью в спине. Амулеты противно звякали и тёрли шею.

Минут через десять я снова выглянул в окно — и чуть не поперхнулся! Куда мы, чёрт возьми, прёмся?!

Раньше по бокам дороги тянулся обычный лес — ёлочки, берёзки, кусты. Довольная, сытая луна виднелась сквозь кроны. Мелкие звёздочки подмигивали мне на тёмно-синем небе. А теперь… теперь я ощутил себя героем какой-то страшной детской сказки.

За окошком кареты проплывали жуткие силуэты скрученных деревьев. Их уродливые стволы сплетались кривыми ветками, а кору покрывал странный белёсый мох, который светился в темноте слабым, болезненным светом.

Луны больше не было. Точнее, я не мог разглядеть её через плотную, колючую шапку гигантских вьющихся растений, и от того всё вокруг казалось окутанным липкой пеленой живой и грязной тьмы.

А воздух? Даже воздух изменился. Теперь сквозь щели в стенках карету наполняло что-то тяжёлое и влажное со сладким гнилостным привкусом.

— Вайорика, — тихо позвал я.

— Что? — служанка оторвалась от чёток.

— Где мы?

Вайорика выглянула в окно и побледнела.

— Святые угодники… — прошептала она. — Это… это не наша дорога.

— Как — не наша?

— Мы должны были ехать по главной дороге! — Вайорика перекрестилась дрожащими пальцами. — Где всегда, даже ночью, можно встретить добрых людей и постоялые дворы. А это… это старая дорога. Храни нас Господь, по ней уже лет двадцать никто не ездит!

— Почему?

Вайорика не ответила. Просто смотрела в окно с таким выражением лица, что мне стало не по себе.

Карета вдруг дёрнулась, замедлилась со странным скрипом, а потом и вовсе остановилась.

Мы замерли, глядя друг на друга.

— Так и должно быть? Почему мы встали? — лепетал я, обливаясь холодным потом.

— Не знаю, — всё также тихо ответила Вайорика.

Я весь превратился в слух, но снаружи было тихо. Полная, мёртвая тишина: ни шагов, ни голосов сопровождающих нас слуг, ни ржания лошадей. Даже ветра не было — листья на уродливых деревьях висели неподвижно, как застывшие.

Я набрался непонятно откуда взявшейся смелости, высунулся в окно и… чуть не застрял башкой в проёме, в панике впихивая себя обратно.

Кучер исчез! Козлы были пусты. Вожжи болтались, касаясь земли. Лошади стояли, опустив головы, и тяжело дышали. Белая пена капала с их морд.

— Кучер пропал, — прошептал я, чувствуя, как от страха немеют ноги.

— Что?! Что ты такое говоришь? — Вайорика придвинулась ко мне и тоже выглянула в окно. — Быть не может! Он же…

Я обернулся назад и прильнул к небольшой щёлке между обшивкой кареты. Смотрел туда, где должны были ехать всадники-охранники, но за каретой никого не было. Дорога была пуста. Только белёсый мох на деревьях светился в темноте, как гнилушки.

— Стража тоже пропала, — прохрипел я.

Вайорика оторвалась от просмотра, схватилась за крестик на шее и начала быстро шептать молитву. Её губы дрожали.

Я прикрыл окошко занавеской. Моё сердце, кажется, никогда ещё не стучало так громко. Впрочем, это же было сердце Шарлотты, а как оно обычно вело себя в подобных ситуациях, я не знал.

— Что нам делать? — почти рыдала Вайорика.

— Не знаю, — честно признался я.

Мы сидели, вжавшись в деревянные лавки. Снаружи по-прежнему царила убийственная тишина. Даже лошади перестали шумно дышать, и теперь терпеливо стояли, ожидая хоть какого-то движения или команды.

Звуковой вакуум становился невыносимым.

— Может, они, ну, отошли? — неуверенно предположил я. — По нужде, например? До ветру, короче.

— Все трое? Одновременно? — Вайорика покачала головой. — Нет. Случилось что-то недоброе. Что-то точно случилось. Храни нас, Святая Дева.

Впервые в жизни я понял, что не знаю, как ответить женщине. Она была права. Тысячу раз права! И я чувствовал это каждой клеточкой чужого тела. Атмосфера вокруг нас буквально искрилась от напряжения, как будто мы попали не в то место и не в то время.

— Надо выйти, — сказал я, хотя сам себе не верил. — Проверить. Может, с лошадьми что-то случилось. Или колесо, там, отвалилось.

— Ты с ума сошёл?! — Вайорика схватила меня за руку. — Мы не знаем, что там! А если это лесные упыри? Они сдерут тёплое мясо с наших костей и съедят, ещё до того, как наши сердца перестанут биться. Не ходи! Вдруг это и вправду они? Или… или что похуже!

— А что? Здесь водятся твари и похуже? — посиневшими губами попытался улыбнуться я.

Вайорика открыла рот, но вдруг замолчала, уставившись в окно. Глаза её расширились.

— Вайорика? — я почувствовал, как по спине ползёт холодок. — Что ты там увидела?

Она медленно подняла дрожащую руку и ткнула пальцем в окно, не в силах вымолвить ни слова.