— Слышь, Леший, — я давился собственным давным-давно сбившимся дыханием. — Что-то мне подсказывает, ты всем нам горбатого лепишь. Нифига ты не знаешь дорогу. Мы уже часа два топаем бестолку.

— Да знаю я, знаю, — огрызнулся одноглазый, отпихивая очередную ветку. — Тут немного осталося.

— Ты это час назад говорил.

— Ну и чего? Час назад немного оставалося, и сейчас немного. Просто эти «немноги» разные — одно поближе, а другое подальше было.

Я окинул взглядом бесконечные дебри вокруг. Чаща была такой густой, что через кроны плотно стоящих деревьев почти не просачивался солнечный свет. Под ногами хлюпало что-то подозрительное, сучья лезли в лицо и цеплялись за и без того потрёпанное платье, а откуда-то сбоку периодически доносились звуки, которые очень хотелось не идентифицировать.

— Слушай, — сказал я, вытащив подол из очередного куста, — мы точно к замку идём? Не к избушке на курьих ножках? Если что напомню, мне к герцогу надо, а не к Бабе-яге, понял?

— Да понял, понял, — буркнул Леший. — Пришли уже.

— Куда пришли?

— Вон оно! — разбойник вдруг остановился и ткнул пальцем вперёд. — Говорил же!

Я продрался сквозь очередные колючки и обомлел.

Лес расступился, и за ним открылся буквально другой мир. На ровном, зелёном пространстве среди ухоженного сада возвышалось шикарное поместье с флагами, башенками и сверкающими в заходящем солнце окошками. Сбоку от нас к парадному входу вела широкая мощёная дорога, по которой запросто разъехались бы две кареты.

Я обернулся на заросли, из которых мы только что выползли, потом посмотрел на довольного Лешего:

— А по нормальной дороге никак нельзя было вести?

— Дык по ней бы нас сразу заметили, — невозмутимо пожал плечами одноглазый. — А так — никто и не видал. Всё чисто.

— Он дело говорит! — немедленно встрял Гарик, бегая глазками по сторонам, как будто нас кто-то собирался подслушивать. — Я сразу смекнул, что дело у нас секретное.

— Чего? — скривился я.

— А то как же! Иначе чего ради тебе ноги бить? Обернулась бы летучей мышью да долетела. А так значит умысел имеется. А умысел в секретных делах — самое, что ни на есть, важное. Мы с ребятами — калачи тёртые, кое-чего в этом понимаем. Ты лучше вот чего скажи, — не унимался он. — А дядька-то герцогский, он тоже из вашенских будет? Упырь, стало быть?

— Упырь, упырь, — в шутку согласился я. — Ещё какой.

— Я так и знал! — Гарик торжествующе задрал подбородок. — Намедни в городе один мужик сказывал, мол, Шандор к вдовушке одной наведываться повадился. Да всегда затемно, через окно и один-одинёшенек. А вдовушка та, хоть и хороша собой, а нраву жёсткого. Все соседи её шугаются. Точнее, шугались. А сейчас — как подменили бабу! Поутру ходит вдовушка довольная, хоть и бледная от недосыпу, а всё улыбается да хихикает. Вот ты и подумай, с чего она такая добрая стала? А оно вона как — ясное же дело — Шандор её тоже в упыршу обратил и вместе с ней по ночам пакости тёмные творит. И чтобы никто ничего не заподозрил, она нормальной и прикидывается, зараза.

— Погодь, — Балажко почесал затылок и уставился на меня с нехорошей задумчивостью. — Это что ж тепереча получается? Ты герцога нашего тоже обратить хочешь? В упыря, значится?

— Типун тебе на язык! — Вайорика посмотрела на него так строго, что Балажко на всякий случай отступил за спину Жоржа. — Что за чушь ты несёшь, бессовестный?!

— А чего сразу чушь? — обиделся тот. — Сама подумай, она с упырём знакома, упырь её сюда послал, она к герцогу рвётся. Тут и думать не об чём не надобно.

— То и видно, что думать ты не привык! — отрезала Вайорика.

— Ну вот зачем обзываться?

— Затем!

— Да барышня сама сказала, что Шандор из ихних! — вступился за подельника Гарик. — Я ж своими ушами слышал!

— Ты слышишь то, что хочешь услышать!

— Это потому что у меня слух хороший!

— Это потому что голова дырявая!

— Да тише вы все! — рыкнул Жорж, и препирательства на секунду смолкли. — Без вас разберёмся. Ты, красавица, скажи уж прямо, чего тебе от герцога-то надобно? Чтоб мы знали, за какое дело взялись.

Я посмотрел на исключительно тупые и удивительно наивные рожи разбойников и понял, что объяснять что-либо можно до второго пришествия. Проще придумать какую-то чушь.

— Спасать вашего герцога буду. Так пойдёт?

— Пойдёт, — медленно прожмакал отвисшей челюстью Жорж. — А от кого?

— Я понял! — вдруг снова оживился Гарик. — От Шандора и будем! Ах он супостат! Так его раз так! Мало ему вдовушки, он решил и герцогу мерзостей наделать. Ну упырь! — он погрозил кулаком куда-то в воздух. — Мы нашенского герцога никакому вампиру в обиду не дадим! Ух, и покажем мы ему тепереча!

Леший слушал восторженные визги и его глаз округлялся всё сильнее.

— Серьёзно? — покосился он с недоверием.

— Типа того, — отмахнулся я. — Ладно, время не ждёт. А вы тут пока посидите, я быстро.

И пока они не успели возразить, развернулся и зашагал прямо к воротам.

— Глеб! — зашипела Вайорика.

— Куда?! — присел от ужаса Гарик.

— Совсем рехнулась! — пискнул Балажко.

Я не оглядывался.

Привратники заметили меня ещё на подходе. Собственно, по-другому и быть не могло. Попробуй тут не обратить внимание, когда на тебя прямиком из леса топает грязное нечто в наряде огородного пугала.

— Здрасти, — моя улыбка растянулась на максимально доступную ширину, но оба стражника почему вдруг напряглись.

— Стоять! — один из них выдвинулся вперёд. — Куда собралась?

— Так это, вроде, и так понятно, — удивился я. — Внутрь, конечно.

— Внутрь, говоришь? И по какому такому делу?

— По личному.

Тот, что пониже, медленно оглядел меня. Кажется, ему особенно понравился мой рукав, который полчаса назад пришлось отдирать от очередной ветки, отчего тряпочка теперь держалась буквально на честном слове.

— Прислугу больше не нанимаем. Топай своей дорогой.

— Да не, вы не поняли. Мне только спросить.

— Пошла прочь, говорю!

— Ладно, ладно, не пыхти, — не стал спорить я. — Могу и здесь постоять. Сам тогда иди к Шандору и скажи, что его ждёт…

И тут я запнулся. Называть себя женским именем публично было отдельным мазахистским удовольствием. А я, к слову, не сторонник разных извращений. Да и потом, весь цветник имён моей дамочки нормальному человек выговорить просто нереально. Как же там было? Шарлотта, потом что-то на А… жесть какая-то…

— Короче, скажите ему, что Шарлотта. То есть, миледи Шарлотта. Он поймёт.

Высокий стражник поперхнулся. Второй уставился в землю и плечи у него подозрительно затряслись.

— Миледи? — повторил первый.

— Именно.

— Ты?

— Ну да.

Привратники переглянулись и, не сговариваясь, загоготали в голос.

— Да харэ ржать! — рыкнул я. — Чего такого-то? Подумаешь, костюмчик поистрепался. Может это я, вообще, для маскировки. Чтоб никто не догадался.

— Ага, — прихрюкнул низкий, — для маскировки, как же. У нас тут таких замаскированных миледей каждый день по десять штук!

— Верно, верно, — отозвался высокий. — Каких мы только не видели. Помнишь, Михель, давеча одна прикатила — вся в вуали, таинственная, страсть.

— Это та, которую мы за принцессу шамаханскую сперва приняли?

— Она, ага. Говорит шёпотом, шторки в карете задёргивает. А потом присмотрелись — а на дверце-то мужнин герб сияет-переливается. Вот срамота! Хоть бы грязью какой замазала, — подленько хихикал довольный охранник.

— Дык, может, эта, — Михель кивнул в мою сторону, давясь хохотом, — умнее оказалась и сразу в лужу нырнула, чтобы точно никто признать не сумел?

— Слушайте! — я почувствовал, что терпение заканчивается примерно с той же скоростью, с которой заканчивалось отведённое мне время. — Вы просто скажите Шандору, что я здесь, и всё. Больше от вас ничего не требуется. Он сам выбежит.

— Слыхал? Его Светлость выбежит? К такой-то оборванке! А-ха-ха!

Ну всё! После такого моё забрало упало. Я полез напролом через железобетонные туши со звонким боевым кличем.

Правда, лезть получилось недолго. Как-то даже очень недолго. Через мгновение я уже сидел на пятой точке, барахтаясь руками в придорожной соломе.

Привратники продолжали мерзко хихикать, а всё, что оставалось мне — подняться без особого достоинства и безрезультатно пытаться отряхнуться.

— Спасибо за тёплый приём, господа хорошие. Сразу видно, люди вы добрые, а главное — понимающие.

— Топай, топай, — лениво отозвался Михель. — И чтоб мы тебя здесь больше не видели.

— Это мы ещё посмотрим, — пообещал я и зашагал обратно к зарослям.

Компания встретила меня красноречивым молчанием. Было очевидно, что моё фиаско они разглядели во всех подробностях.

— Не пропустили? — зачем-то спросила Вайорика.

— Нет, я просто решил в пыли поваляться для удовольствия, — сказал я. — Ничего, не вешаем нос, прорвёмся. Переходим к плану Б.

— Погоди-ка, — Андраш наморщил лоб. — А разве у нас был какой-то план?

— Был.

— И какой?

— Тот, который только что провалился.

— А, — многозначительно протянул он. — Ну ладно. А план Б — это какой?

— Это тот, который сработает. И, вообще, хватит задавать глупые вопросы. Говорю, что всё на мази, значит так и есть. Короче, сейчас ты и Вайорика поищете поблизости какую-нибудь деревушку или типа того. Поболтаете с людьми, вотрётесь в доверие. Ваша задача — найти транспорт и продовольствие.

— Чего найти? — переспросил Андраш.

— Телегу, лошадь, что будет. Главное — быстро.

— А почему мы? — Вайорика покосилась на разбойников.

— Потому что у вас лица располагающие, — объяснил я. — Вы в деревню зайдёте, вам, может, ещё и пирогов за просто так вынесут. А если я туда Гарика пошлю, так местные уже на подходе разбегуться.

— Енто почему ещё?! — возмутился Гарик.

Я по-отечески положил руку ему на плечо:

— Дружище, без обид, ты себя в зеркало давно видел?

Гопник смущённо опустил голову:

— Дык, у меня зеркала отродясь не было.

— Верю. Поэтому ты со мной и остаёшься. Понимаешь?

Гарик покорно кивнул, хотя по глазам было заметно, что понял он примерно ничего.

Вайорика отозвала меня в сторону и зашипела прямо на ухо:

— Глеб, а ты не боишься вот так с ними оставаться? Вдруг они что-то недоброе удумают сделать миледи Шарлотте пока нас не будет?

Я посмотрел на разбойничью стайку и даже умилился. Ну как дети, ей богу: Жорж невозмутимо чистил ногти зубами, Балажко о чём-то бормотал себе под нос, Леший задумчиво глядел в сторону поместья, а Гарик ковырял землю палкой — одним словом, детский сад на выезде.

— Не переживай. Уж её я как-нибудь сумею от них отбить. У меня всё схвачено, — сказал я. — Вы только не задерживайтесь. И Андраша далеко от себя не отпускай, а то потеряется ещё где-нибудь или на ком другом внезапно жениться начнёт.

Щёки Вайорики вспыхнули багровыми пятнами, а губы вытянулись в тонкую прямую линию, но спорить она не стала.

— Вот и славно. А теперь идите. Времени у нас в обрез. Сработаете как надо и скоро твоя Шарлотта будет с тобой, а я, наконец-то, дома, и весь этот ад закончится.

— Храни тебя Святая дева, — перекрестила меня Вайорика и направилась к Андрашу.

— Так, — сказал я, когда их шаги затихли за деревьями. — Слушайте внимательно. Миссия непростая, но выполнимая. Действовать будем быстро и слаженно. Короче, представьте, что вы спецназ, группа «Альфа». Свой человек внутри у нас уже есть, что очень хорошо. Внедрённый агент — это, знаете ли, весомый козырь. Всё ясно?

Четыре пары глаз смотрели на меня с одинаковым выражением полного и панического непонимания.

— У какого человека чегой-то внутри есть? — удивлённо заморгал Жорж.

— Да ещё нету, — вступил Балажко прежде, чем я открыл рот. — Тебе же говорят, что хорошо внедрить надо и тогда ты будешь козырь. Козырный, то есть, по-нашенски.

— А, — удовлетворённо закивал главарь. — Это можно, если есть чего. Так даже лучше получится. Верно говорю, братва?

Я хлопнул себя по лбу. Ну что за подельники мне достались! Неужели про союз с этими придурками говорила мне Каркунья? Честно — верится с трудом. Но с другой стороны, а если герцог упираться вздумает? Один я его точно не дотащу. Да и после взгляда на их уголовные рожи, тут не то что Шарлотту, саму Каркунью замуж позовёшь, лишь бы товарищи не нервничали.

Ладно, видимо сумасшедшее пророчество старой гадалки оказалось не таким и безумным. Сомнений, что всё срастётся нужным образом, у меня почти не осталось. Будем действовать-злодействовать.

— Потом внедрите, после дела, — оборвал я радостное предвкушение разбойников. — Леший, зови свою Амалию.

— Это ещё зачем? — вздрогнул одноглазый. — Я на такое не подписывался. Довести — довёл, енто пожалуйста, но Амалию впутывать не дам. Она тут ни при чём.

— Да погоди ты! — встрял Гарик, оживившись. — Ты чего, не понимаешь? Дело тут сурьёзное!

— Всё одно — нет!

— Ну, как знаешь, — пожал плечами травмированный. — Токма, когда твоя Амалия вместо лобызаний кусаться начнёт, так ты уж не взыщи. Ты мною предупреждённый, а дальше сам кумекай.

— Ты на что это намекаешь?

— А я не намекаю, а как есть говорю. Шандор — вампир, упырь недобитый, мы енто теперь точно знаем. Оставим всё как есть, так он весь честной народ в округе поперекусывет. Бабка моя всегда говорила, мол, енто такая нечисть, что всего ей всегда мало.

— Да, погоди ты со своей бабкой. С Амальюшкой что?! — встревожился Леший.

— А то, что адский выхвостень в любую минуточку на прислугу переключиться могёт. Придёт к твоей Амалии ночью в окошко, она утром встанет бледная и довольная, и поминай как звали.

Леший как-то нехорошо сдвинул брови и засопел.

— Гарик дело говорит, — уверенно согласился Жорж. — Прачки тоже из плоти и крови сделанные. А упырю только того и надобно.

Влюблённый помрачнел ещё сильнее.

— Ладно, — проскрипел он наконец. — Только чтоб без глупостей. И вообще… — он кашлянул, — до рассвета ждать придётся.

— Чего это? — теперь уже я нахмурился.

— Амалия — девица приличная. По ночам не шляется. А вот с первыми лучами пойдёт бельё полоскать к прудику за южной стеной. Вот тогда и позовём. Тихо, без лишних глаз. А то вдруг среди челяди уже укушенные есть, чего зря людей смущать-то.

— Это ты сейчас серьёзно? — я почувствовал, как внутри что-то протестующе сжалось. — До рассвета ждать? У меня времени нет ждать до рассвета!

— А куда торопиться-то? — Балажко зевнул так широко, что у него хрустнула челюсть. — Ночью всё одно ничего не сделаем.

— Да и солнышко уже садится, — добавил Гарик, посмотрев на горизонт, где небо и впрямь наливалось тёмно-оранжевым. — Самое время на боковую.

— Какую боковую?! — отчаянный визг вырвался сам собой.

Но меня уже никто не слушал. Жорж выбрал место у широкого дерева и улёгся, подложив руку под голову. Балажко примостился рядом, по-кошачьи свернувшись в ногах главаря. Гарик развалился чуть в сторонке, поморщился из-за ноги и затих. Леший лёг последним.

— Ну вы и гады, — сказал я громко, но никто мне не ответил.

Балажко уже сладко посапывал, а через минуту Гарик поддержал его раскатистым храпом.

Я опустился на землю у ближайшего ствола, привалился спиной к шершавой коре и уставился в темнеющее небо. Мысли сами собой набились в гудящую голову. Я думал удастся ли мне провернуть фокус с Милошем, поможет ли мне в этом пройдоха Шандора и успею ли я всё сделать, за оставшиеся сутки. Думал, что, может, не надо было отпускать Вайорику, когда Андраш мог бы справиться и один, думал, что надо было…

И тут кто-то потряс меня за плечо.

Я вздрогнул и обнаружил, что небо над головой превратилось из чёрного в серое, воздух стал холодным и сырым, а по земле стелился низкий туман.

— Ну, и горазда же ты дрыхнуть, красавица, — криво улыбнулся Леший и убирал руку. — Скоро рассвет. Пора.