Бабуська хранила молчание и с напускным пафосом водила пальцем по картам.

На первой была нарисована башня с вшарахнутой в кладку молнией. С её разрушающейся верхушки летели вниз какие-то бедолаги. Весёленькая картинка, одним словом. Человеколюбивая такая.

На второй красовались два бокала, и над ними что-то вроде крылатого сердечка. Если бы я заранее не знал, что это карта, легко бы мог принять её за классический сюжет для романтической открытки.

Третья показывала важного дядьку на троне — весь такой в золоте и с посохом, а перед ним — два каких-то хмыря с бритыми макушками.

Четвёртая — картинка с большой луной. Висит она себе в небе, на воду светит, а из воды какая-то тварь вылезает. Не то рак, не то что-то похуже.

— Чего так долго-то? Всё ж понятно, — поторопил Каркунью я. — Вот развалюха какая-то, тут — фужеры, дедулька на троне и луна с раком. Что здесь рассматривать-то?

Старуха подняла прищуренные глазки:

— Коли сама всё знаешь, чего тут сидишь, время моё тратишь? Иди своей дорогой, держать не стану.

Вот ведь обидчивая какая! И сказать уже ничего нельзя.

— Ладно, ладно, — попытался разрулить ситуацию я. — Чего бычить-то сразу? Я ж просто предположил.

Каркунья снова вернулась к картам, но на этот раз заговорила:

— Гляди сюда, красавица, — она ткнула пальцем в башню с молнией. — Всё у тебя было, а потом — бах, и нет ничего. Летишь ты в пропасть, того и гляди башку расшибёшь.

— А можно как-то, чтобы не расшибать?

— Можно, — её палец переместился на карточку с двумя бокалами. — Но тогда придётся наверх карабкаться. Только по судьбе в одиночку ты не справишься. Тебе, голубка, союз нужен. Крепкий союз. Когда двое вместе — с любой бедой сладить можно.

— Какой союз? С кем?

— А вот тут, — она положила ладонь на третью карту с важным дядькой, — тут тебе и ответ. Иерофант ду́ши перед богом соединяет, одной ниточкой связывает. Понимаешь, о чём толкую?

— Нет, — честно признался я. Из всех слов, что она сказала, мне было понятно только то, что я кого-то должен связать, но почему-то не верёвкой или чем покрепче, а ниточкой. — А кто такой еропрант?

— Иерофант, дурёха! — она шлёпнула меня по лбу сухой ладонью. Не больно, но обидно, чёрт возьми. — Это самый важный господин. Власти над людьми у него так много, что все его почитают. Поняла?

Я задумался. Важный господин с властью над людьми, да ещё и на троне… Неужели Милош? Судя по тому, как перед ним лебезил мой, то есть Шарлоттин, папаня, важнее него здесь явно никого нет. Значит, я должен куда-то и с кем-то карабкаться, а потом связать неудавшегося женишка ниткой. М-да, звучит как бред. А с другой стороны, Лола со злости и не такое выдать могла.

— Ну, вроде, понятно. Только чудно́ как-то.

— Да ты не смущайся, голубка. Дело житейское. Не ты первая, не ты последняя.

— Эм… что? В смысле, у вас такое часто практикуют?

— Часто, красавица, часто, — довольно закивала старая. — Ты, главное, гляди, чтобы до новолуния успеть. Как твой король на колено встанет, так считай дело и сделано. Спадёт проклятие. А уж свадебку — играй, когда душе угодно. На это никаких сроков и запретов нету.

— Погодите. Вы говорите про свадьбу как про свадьбу? Про настоящую?!

— Верно, красавица, — подтвердила Каркунья без тени сочувствия.

— Нет, ну подождите, — я даже привстал. — Это же… это же целая свадьба! А потом ещё и брачная ночь! Не, я так не могу! Можно же что-нибудь попроще, а вы — сразу свадьба!

— Не сразу. Сперва предложение руки и сердца. И сроком до новой луны, — невозмутимо напомнила она и переложила палец на луну с вылезающим раком. — Вот когда она совсем сойдёт и твоё время сойдёт. Стало быть, успеть тебе надобно, красавица. Поторопиться.

— И сколько до него? Ну, до вашего новолуния.

Бабка с ухмылкой посмотрела на меня.

— Три дня.

Я медленно стёк обратно на табуреточку. Три дня… Три дня, чтобы женить на себе герцога, который при последней встрече смотрел на меня примерно так, как я сейчас смотрел на луну с раком.

Да что ж за наказание такое? Милош где-то страдает по оленям, Шарлотта в моём теле страдает по Милошу, а я должен вызвать огонь на себя и мучиться, потому что моя бывшая оказалась долбанутой феей, которая очень любит лавстори со счастливым концом.

— Может, — уточнил я с надеждой, — другой расклад попробуем? Ну там, где без свадьбы обходится?

Старуха молча собрала карты в стопку и убрала на край стола.

— Понял, — сказал я. — Других раскладов не предвидится.

Голова пухла от мыслей. Я проделал такой путь, терпел унижения с корсетом и подкатами средневековых мужиков, только ради того, чтобы услышать такое? Возвращение домой зависит от того, сделает ли малец-обиженка мне предложение? Серьёзно? То есть, конечно, не мне, а Шарлотте, но сути дела это не меняло.

Я закрыл глаза. Ладно, Глеб, без паники. Подумаешь, делов-то!

— Значит, проклятие можно снять только так, как вы мне сейчас сказали, да? И никак иначе? Вот прям слово в слово? — резюмировал я, чтобы ничего не упустить.

Старая кивнула:

— Верно, красавица, верно.

Я глубоко вздохнул и резко встал.

— Понял, — быстро подошёл к опешивший Каркунье и крепко пожал её ветхую ручонку. — Спасибо за информацию, бабуся. Сделаю, — и направился в сторону двери.

Через минуту я уже подходил к вонючему залу таверны. Привычный гул весёлого народа заполнил уши, а перед глазами мелькали кривые рожи посетителей.

Я скользнул взглядом по столам, выискивая знакомую фигуру у окна, и почти сразу нашёл. Холёная физиономия Шандора резко контрастировала с местным сбродом. Только товарищ уже не сидел, а стоял в компании какой-то нервной девицы.

Ну, пройдоха! Как говорится, свинья везде грязь найдёт.

Его спутница была явно обеспокоена, периодически крестилась и теребила свою одежду. Ну совсем как Вайорика. Или… Я присмотрелся внимательнее — чёрт возьми, это же она и есть! Вот тебе и на! Трясётся, родимая, с таким лицом, как будто последние полчаса прокручивала в голове самые мрачные сценарии гибели нашей вселенной.

Я направился к ним, по пути отодвинув с дороги какого-то покачивающегося индивида. Забулдыга попытался вступить со мной в разговор на тему «а ты чья будешь, милашка», но, не найдя отклика, обиженно отвалился обратно к своему столу.

— Слава богу! — Вайорика метнулась мне навстречу. — Гле… — она поймала мой осуждающий взгляд и поправилась, — миледи! Вы живы!

— Погоди с восторгами, — отмахнулся я и сразу повернулся к Шандору. — Есть дело.

Тот по-прежнему стоял вразвалочку с изящным бокалом в руке. Стаканчик явно не входил в набор посуды «Пустого кармана». Напрашивалась очевидная мысль — либо он притащил его с собой, чтобы пускать пыль в глаза местным кисуням, либо в этом заведении хранится один такой экземпляр специально для гостей определённого сорта.

— Как прошла аудиенция? — поинтересовался Шандор, неспешно попивая свою бурду.

— Отлично.

— В таком случае, какая помощь требуется от меня?

— Помоги мне украсть Милоша, — выпалил я.

Шандор поперхнулся и громко закашлял, а Вайорика охнула так, что на нас оглянулись все морды с соседних столов.

— Что значит — украсть?! — давился Шандор, прижимая ладонь к груди. — Вы в своём уме, маркиза?

— Гле… миледи! — Вайорика схватила меня за руку. — Что вы такое говорите?! Это же… это похищение герцога! За такое вас точно казнят!

— Ты пока не выступай, — отрезал я. — Потом объясню. Главное, что это единственный выход для решения нашего маленького вопросика. Ну, ты поняла, да?

Вместо ответа служанка вперила в меня настороженный взгляд пустых глазищ, а я продолжил:

— А ты, вообще, чего здесь делаешь? У тебя же там свадьба намечалась. Сбежала что ли?

— Да какая свадьба, когда такие дела творятся! — всплеснула руками Вайорика и тут же осеклась, прижав ладонь ко рту.

Я напрягся.

— Какие дела?

Но ответить она не успела, потому как Шандор вдруг резко отставил бокал и бросил быстрый взгляд в сторону окна.

— Прошу меня простить, — произнёс он с такой поспешностью, какой я от него ещё не видел, — но мне, пожалуй, пора откланяться.

— Куда это вдруг?

— Стражники, — он кивнул куда-то за стекло, не оборачиваясь полностью. — Вон там, на другой стороне улицы. Догадываюсь, чьих это рук дело. Моя обожаемая сестрица проявляет так называемую заботу. Опять решила, что я где-то пропадаю без присмотра, и отправила за мной целый отряд, как за блудным щенком.

— И что? Боишься, что в угол поставят?

— Дело не в страхе, обожаемая маркиза, — отмахнулся он. — Просто не имею ни малейшего желания потакать её спесивым капризам. Не хватало ещё, чтобы меня, как нашкодившего мальчишку, препроводили домой под конвоем у всех на глазах. Это, знаете ли, плохо сказывается на репутации.

— Без обид, — пожал плечами я, — но твои семейные проблемы меня мало волнуют, своих — выше крыше. Лучше скажи, ты вообще нам поможешь или как?

— Я подумаю над вашим предложением, прелестная миледи, когда оно обретёт вразумительную форму, — Шандор уже отступал к выходу, на ходу набрасывая на плечи непонятно откуда взявшийся плащ с большим капюшоном. — Моё загородное поместье в часе езды отсюда. Пришлите весточку, если понадоблюсь, — и добавил с очередной своей фирменной полуулыбкой: — удачи, драгоценная Шарлотта. Буду мечтать о новой встречи с вами.

И исчез. Просто нырнул куда-то в сторону, ловко обогнув стол с игроками, и через пару секунд я уже не мог разобрать в толпе даже его макушку.

Вайорика тут же повернулась ко мне с багровым от возмущения лицом.

— Ты хоть понимаешь, что такое говоришь?! — зашипела она, оглядываясь по сторонам. — И кому?! Дяде герцога! Родному дяде герцога прямо в лицо! Это же конец! Святая дева, конец всем! Тебе, мне, всему поместью Лукасцев! Никого не оставят в живых, никого! Даже коз из нашего загона теперь казнят на центральной площади у всех на глазах! Господь всемогущий, помоги нам.

— Да не парься ты так, — похлопал по её плечу я. — Он на нашей стороне.

— На нашей стороне?! Да он только что сбежал, едва завидев стражу!

— Ну так здесь всё понятно. Просто у него с сестрой свои тёрки. Это не связано с нами, — я опустился на свободную лавку. — Слушай, план стопроцентный. Местная экстрасенша мне только что всё по полочкам разложила. Точняк сработает.

Вайорика осторожно села рядом, всё ещё глядя на меня с нескрываемым подозрением.

— Ты хочешь сказать, — спросила она тихо, — если украсть герцога… миледи вернётся? Вы сможете… обменяться обратно?

— Почти, — сказал я. — Там, в общем, такое дело. Надо найти союзников, выкрасть Милоша и связать его. Ниткой.

— Ниткой?

— Это важно, — твёрдо сказал я. — Прям принципиально важно, бабка отдельно подчеркнула.

— А зачем ниткой? — она моргнула. — Может, веревкой? Так ведь надёжнее.

— Не знаю зачем. Старуха сказала, что ниткой, значит ниткой. Не будем спорить с профессионалом.

Почему-то мои подробные объяснения Вайорику не убедили. Она продолжала смотреть на меня, как на буйнопомешанного в очередном приступе.

— Это всё?

— Не совсем. Дальше надо как-то добиться, чтобы Милош сделал Шарлотте предложение. Вот прям замуж позвал и по всем правилам.

Несколько секунд она молчала, видимо, пытаясь представить то, как связанный ниткой герцог делает предложение руки и сердца.

— Ты точно уверен, что именно так надо действовать? — не унималась Вайорика.

— Абсолютно, — кивнул я. — Так карты сказали. Инфа сотка.

— Карты?! — Вайорика махнула рукой так, что чуть не смахнула со стола оставленный Шандором бокал. — Карты сказали?! Гадание — это самое богомерзкое занятие на свете! Сколько раз святые отцы говорил, что кто на картах раскладывает, тот душу свою на блюде дьяволу подаёт. И ты туда же — карты сказали, карты решили! Креста на тебе нет!

— Ну вот, началось, — с тоской подпёр кулаком щёку я.

— Это вводит во грех! — она для убедительности перекрестилась. — И тебя, и эту твою старуху, и всех, кто рядом стоял!

— Так я не стоял, а сидел.

— Тем более! — она аж задохнулась от такого аргумента. — Сам пошёл, сам спросил, сам и в ответе теперь будешь, когда черти на сковородке припекать начнут!

— Ладно-ладно, замётано — я конченый грешник. Тоже мне новости.

Вайорика поджала губы, но любопытство, судя по всему, пересилило благочестие.

— Что хоть за карты-то были? — спросила она, всё ещё хмурясь.

Я наморщил лоб, пытаясь вспомнить:

— Ну, там башня была какая-то, потом фужеры, две штуки, и… — я замешкался, — еропрант.

— Кто?

— Еропрант. Или иропрант. В общем, дядька важный на троне.

— Иерофант? — аккуратно спросила она.

— Во! Точно он! — обрадовался я.

— Только иерофант, — Вайорика нахмурилась пуще прежнего, — никак не связан с похищениями. Он про брак говорит. Про союз честный, перед людьми и Богом заключённый. При чём здесь воровство герцога?

Переливать из пустого в порожнее мне уже порядком надоело, пора было обрубить все сомнения служанками железными аргументами:

— Слушай, а ты чего такая умная? Сказано тебе, специалист так велел. И, знаешь, давай каждый будет заниматься своим делом. Гадалка — гадать, а ты будешь помогать мне вернуться домой. В смысле — вернуть твою дорогую Шарлотту. Ты ведь хочешь этого?

— Разумеется.

— Вот и чудненько, — заключил я. — Тогда делаем, как я сказал. А где, кстати, Андраш? Такой детина нам бы точно помог. Да и с фантазией у него всё в порядке. Вон какую штуку с медведем провернул. Глядишь, и сейчас чего-нибудь толковое предложил бы.

Вайорика вдруг погрустнела, а весь гнев испарился как не бывало.

— Здесь он, рядом. На улице верзила какой-то на бедолагу с замотанной ногой набросился. Андраш стерпеть такую несправедливость не смог, кинулся разнимать. И искать тебя тоже он первый отправился. Святые небеса, я так испугалась! Сижу, не шелохнувшись, только молиться могу. Деревенские вокруг перешёптываются, глазами злыми смотрят. Как есть, Страшный Суд на землю пришёл.

— Да погоди ты со своими страшилками, — махнул на неё я, — а из-за чего там вообще шум поднялся?

— Лайош, — прошептала служанка трясущимися губами.

— Что — Лайош?

— Так он, подлец, — она вздрогнула, — прибежал невесть откуда и давай глотку драть. Весь трясётся, глаза безумные и кричит, что есть духу, что ты — ведьма. Что одурманила его и в логово к демонам-разбойникам заманила. А он, стало быть, богу молиться начал и такую силу в себе ощутил, что одним махом сразу десятерых одолел. Потом ещё пятерых, а там подмога бандитам подоспела. В неравном бою с сотней супостатов выстоял он и чудом живым вернулся.

Я представил себе Лайоша в боевой стойке, стоящего напротив банды Жоржа и едва сдержал смех.

— С сотней, говоришь?

— Так и горланил на всю деревню, — кивнула Вайорика. — Люди, понятное дело, пугаться начали, расспросы пошли. Так Андраш его на всякий случай в подпол посадил, чтоб смуту не сеял, да Пушка приставил сторожить. А остальным мы сказали, что помолвку откладываем, пока не разберёмся, не грозит ли деревне беда.

— Значит, Лайош сейчас в подполе орёт?

Служанка замотала головой:

— Нет. Его как туда опустили, он сразу присмирел. Бормочет что-то, а что — один бог разберёт. Люди говорят, разумом помутился от козней дьявольских. Думают, только священник отчитать сможет.

— М-да, добрые вы, ничего не скажешь. Хотя, — я почесал подбородок, — такому полезно. Чёрт с ним. Зови лучше своего поклонника. План разрабатывать будем. Только шустро, а я пока здесь подожду.

Вайорика послушно встала и через несколько мгновений уже дефилировала по улице мимо окна таверны.

Я опустил голову на руки. Жизнь, вроде, налаживалась. Теперь я хотя бы знал, что надо делать. Немножко постараться — и прощайте ненавистные рюшечки, психованные аристократы и двинутые старухи.

Мысли потекли ровно и плавно, а веки как-то сами собой закрылись. В памяти нарисовался образ мягкого дивана и любимой плазмы на противоположной стене. Я лениво потянулся к пульту… и вдруг чья-то тяжёлая рука дёрнула меня за плечо.

— Маркиза Лукасц, миледи Шарлотта Агнесса Люция Евандилина Виктория, именем Святого Престола мы берём вас под стражу, и да поможет вам Бог, — услышал я хриплый мужской голос раньше, чем успел открыть глаза. — Следуйте за нами.