Шандор снова сально ухмыльнулся:

— Я думал, вы более проницательны, драгоценная маркиза. Впрочем, сделаю скидку на вашу цветущую юность.

— В несознанку решил поиграть?

— Ну что вы, — он изящным жестом поправил волосы, будто мы беседовали о погоде. — Нам с вами, дражайшая Шарлотта, не повезло родиться аристократами. А потому осведомлённость для нас — это не роскошь, а необходимость. Те, кто этим пренебрегают, как правило, заканчивают очень предсказуемо. К тому же, должен заметить, в поместье вашего батюшки прислуга весьма разговорчива.

Я медленно выдохнул.

— Значит, всё-таки следил.

Шандор едва заметно поморщился, как человек, которому наступили на ногу, но воспитание не позволяет об этом сказать.

— Я бы предпочёл, скажем, справлялся о состоянии дел.

— А мне пофигу, что бы и как ты предпочёл, — ответил я с мрачным видом. — Тебе живётся что ли скучно? Заняться нечем? Справлялся он! Справляют знаешь что? А мы с Вайорикой чуть кони не двинули. Всё думаю — алес капут — такую дичь пришлось выкидывать, а он оказывается был в курсе. А помочь? Или об этом догадаться никак нельзя было?

С каждым моим словом физиономия Шандора становилась всё более приторной и противной. Я как-то не привык, чтобы мужик смотрел на меня с нескрываемым ехидством и похотливым интересом, притом одновременно.

— Помочь? — переспросил он с наигранной задумчивостью. — Безусловно, ведь я помог.

— Да ты что? Неужели свечку сходил поставил? Или ограничился скрещенными пальчиками? Помог он, ага, как же.

— Сущая правда. Кто по-вашему срежиссировал тот самый маленький спектакль в лесу? Пришлось немного поистратиться, но я, поверьте, не жалею ни об одном злотом.

Сказать, что у меня пропал дар речи, это не сказать ничего! Передо мной сидел вальяжный наглец и, не стесняясь, втюхивал на серьёзных щах историю о том, как подкупил моё сопровождение и сдал меня кучке гопников. И ладно бы просто так сдал, а он ещё и заплатил им! Это что же значит, что за бесплатно меня даже грабить не стали бы?!

Подобрав отвисшую челюсть, я с трудом выдавил:

— Ты больной или прикидываешься?

— Ох, милейшая маркиза, сдаётся мне, что я единственный здравомыслящий человек в нашей скромной компании, — в его голосе промелькнула нотка грусти. — Посудите сами, мой драгоценный племянник витает в возвышенных материях, как бабочка в розовых облачках. Осознаёт ли он всю тяжесть власти, возложенную на его юношеские плечи? Боюсь, не до конца. А сейчас, когда его сердце разбито, как вы думаете, что наполняет его мысли? — я открыл рот, но Шандор поспешил ответить за меня. — Верно! Страдания и печаль, печаль и страдания — и так по кругу.

Я сдвинул брови.

— И ты решил избавить его от страданий?

— В какой-то мере. Я считаю, что пара монет нужным людям — самая скромная плата за счастье моего обожаемого племянничка.

— Ну ты и гад, — прошипел я исподлобья. — Да ещё и извращюга. Не проще ли было удавить Шарлотту, то есть меня, где-нибудь в саду, а не устраивать весь этот цирк?

Шандор только вздохнул с лёгким укором.

— Женщины… — он нарисовал в воздухе неопределённый жест. — Всегда уверены, что весь мир крутиться вокруг вас. Если бы мне нужна была ваша смерть, поверьте, вы бы уже смотрели на меня с небес.

— Это ты сейчас, типа, благодарности ждёшь?

— А вы на это способны? Впрочем, не отвечайте. Хотите освежиться? — неожиданно спросил Шандор, посмотрел в сторону и поманил кого-то рукой.

От возмущения я вскочил на ноги и упёрся в стол:

— Ты совсем что ли? Говори, что…

Но закончить я не успел. К столу подплыла грузная женщина с очень сердитым лицом и злобными поросячьими глазками. Она с нескрываемой ненавистью сверлила меня взглядом, но с лебезятничеством обратилась к моему спутнику:

— Вы звали, господин Шандор? Эта шлёндра мешает вам отдыхать? Так я её сейчас быстро выгоню, — она перекинула грязное, видимо, когда-то белое полотенце с плеча на руку. — И кто их пускает, распутниц?! Ходют тут, задом крутят, приличным людям мешают. А ну, шалава, пшла вон отсюдова!

Она замахнулась на меня тряпкой, но Шандор вовремя перехватил её мясистое запястье.

— Вильма, душечка, но что же ты так сразу? Это моя гостья.

Тётка немедленно растаяла, как масло на сковородке. Глазёнки превратились в два поплывших озерца, тряпка покорно опустилась, и вся туша как-то игриво качнулась в сторону Шандора.

— Гостья, — повторила она, поджимая губы, — ну гостья так гостья. Чего изволите, господин Шандор?

— Принеси нам чего-нибудь такого же холодного, как постель одинокого мужчины, мечтающего о любви, — он слегка коснулся губами её красной руки и посмотрел так томно, что меня чуть не вывернуло. — Ты же знаешь, что я всегда доверяю твоему вкусу, душа моя.

Вильма зарделась. Натурально вспыхнула от складчатой шеи до неухоженных кончиков волос. До меня в буквальном смысле долетела волна жара.

— Да что вы, господин Шандор, — пропела она и игриво отняла руку, хотя по всему было видно, делать ей этого не хотелось. — Вы всё шутите, а я девушка простая, не привычная к вашенским манерам.

— Девушка?! — вдруг ляпнул я, разглядывая массивную тётю.

— А тебя что-то не устраивает? — метнула она пару невидимых молний в мою сторону. — Зависть берёт? Так сходи, потряси мослами на улице, может и позарится какой пропойца.

— Чего сказала?!

— Чего слышала, снедь сушёная! — и «девушка» демонстративно вильнула широким задом, развернулась и уплыла в глубь таверны, бормоча что-то себе под нос. До меня долетело только «ходют тут» и что-то про молодых да ранних.

Я проводил её взглядом, потом перевёл глаза на Шандора.

— Обслуживание здесь явно так себе. Клиентоориентированность на полном нуле. Интересно, если попросить жалобную книгу, меня сразу прирежут или сперва попытаются задушить тем самым грязным полотенцем?

— Хорошее заведение, — ответил он невозмутимо. — Важно поддерживать тёплые отношения.

— С кем попало, как я посмотрю.

— Порой пользу приносят самые неожиданные люди. Например, проигравшийся в карты стражник или кучер, жена которого приболела.

— Или шайка тупых разбойников, — добавил я.

— Именно! — просиял Шандор. — Вы схватывает на лету. И все они — талантливые актёры в моём маленьком представлении.

— И какую же роль ты отвёл мне?

— Прекрасной принцессы, конечно. Думаю, это идеальное амплуа для вас.

И вот тут я окончательно запутался и сполз обратно на лавку. С лицом кота, объевшегося сметаны, Шандор то признавался в организации нападения, то делал неуклюжие комплименты, то мнил себя тайным кукловодом неизвестно чего и непонятно зачем. И видимо мой пустой взгляд намекнул ему, что стоило бы добавить деталей. Он облокотился на стол, будто собирался рассказывать сказку на ночь, и продолжил:

— Позвольте мне внести ясность, дабы последние недопонимания покинули нашу добрую беседу, — Шандор сделал небольшую паузу, а я автоматически кивнул, хотя думал, что перед этим выдам ему весь запас бранных слов, которые знал. — Как я уже говорил, Милош — юноша возвышенный, но на удивление упрямый. Его трудно в чём-то переубедить. А после вашей… хм… ссоры, боюсь, любые, даже самые верные доводы, не возымели бы смысла. Видите ли, милейшая маркиза, Милош перечитал столько романов, что у него в голове сложилась совершенно чёткая картина мира. А потому я и решил сыграть в его игру. Всё до банального просто: благородный рыцарь спасает прекрасную даму — и все счастливы.

— Ага, как же! Только вместо счастья получилось «помоги себе сам». Может у меня с глазами что-то? Прынца-спасателя на белом коне почему-то не наблюдалось! Это местный прикол такой?

— При… что? Общение с бандой Жоржа не пошло вам на пользу, прелестница. Я почти не понимаю ваш варварский язык. Хотя, в целом, вы правы. Милош не появился, — обыденно развёл руками Шандор.

— Я в курсе, вообще-то.

— Превратности судьбы, — он вздохнул. — А всему виной олень.

— В смысле животное? Или ты сейчас самокритикой пострадал немного?

Шандор на мгновение закатил глаза.

— Я пригласил племянника на охоту, как только узнал о вашем намерении ехать в монастырь. Продумал маршрут. Всё совпадало минута в минуту. Милош, словно случайно, выезжает на ту самую поляну, вы встречаетесь, он вас спасает — и вот уже не ссора, а красивая история со счастливым продолжением.

— И?

Шандор пожал плечами.

— И дальше вы всё знаете. Он не приехал.

— Почему?

— Потому что, ему стало жаль оленя, которого, к слову, специально гнали по нужному пути. Олень, видите ли, посмотрел на него слишком печально, и наш мальчик узнал в нём себя.

— То есть, он пожалел оленя?

— Именно.

— И из-за этого зверёныша мне пришлось самостоятельно отбиваться от разбойников и тащиться… короче, делать ещё массу всякой всячины?

— Технически, из-за оленя, да.

Я мученически перевёл глаза в закопчённый потолок, вспоминая все дьявольские злоключения. На потолке было грязно и неинтересно, но хотя бы там не было Шандора.

— Слушай, — сказал я, не опуская глаз, — а тебе-то всё это зачем? Вот честно. Чего ты вообще в это влез?

Мне было не видно, но, кажется, Шандор нервно поиграл скулами перед ответом:

— Всего лишь пытаюсь сохранить свою свободу.

Я нехотя вернул взгляд на его холёную физиономию.

— Знаешь, понятнее пока не стало.

— Ах, миледи, — он всплеснул руками. — Вы же сами всё отлично понимаете. Если Милош не сделает вам предложения, и у вас, и у меня просто не будет другого выхода. Поймите, милейшая, я ничего не имею против вас, но…

— Так, стопэ! В каком смысле, у нас? За себя я в курсе. Мне уже обрисовали перспективу лишиться головы при всём честном народе. А ты здесь причём? Будешь держать топор?

Шандор самодовольно ухмыльнулся.

— Вы правда думаете, что благородная дама, тем более вашего положения, может подвергнуться столь позорной казни? Шарлотта, вы же не ребёнок, чтобы верить в сказки. Есть другой, более разумный способ уладить ситуацию.

Тема разговора не нравилась мне всё больше и больше, но я всё равно уточнил:

— И какой же?

— Свадьба, разумеется. Только не с Милошем, а с другим представителем нашей фамилии. Такой расклад устроит всех. Ваш папенька избежит позора, породнившись с герцегствующей династией. Моя полоумная сестрица не упустит богатства вашей семьи. А подданные получат достойного наследника, ведь мой племянник вряд ли оправится от горя и уж точно не станет искать вам замену. И, к сожалению, единственный кандидат на вашу руку и сердце сидит сейчас перед вами, — он склонил голову в лёгком поклоне.

— А чего это к сожалению?! — не удержался я. Замуж за него мне, естественно, не хотелось. Уж лучше сразу под топор. Но за Шарлотту почему-то стало обидно. Нормальная же девочка. Всё при всём, как говорится. Да и по жизни, вроде, не стервозина какая.

— Шарлотта, поймите меня правильно. Дело совершенно не в вас, — произнёс Шандор с интонацией, которую я, положа руку на сердце, прекрасно знал. Сам такой пользовался неоднократно и с большим успехом. — Вы умны, красивы, в высшей степени оригинальны. Но я человек свободолюбивый. И это мой крест, который я стойко несу. Брак — это обязательства, совместный стол и одно и то же лицо по утрам до конца жизни. Боюсь, я к этому не готов. Возможно, никогда не буду. Это моя беда, не ваша.

Вот тебе раз! Такого слышать мне ещё не приходилось. Честно говоря, чувство вызывало не из приятных.

— Ясно, — мне как можно быстрее хотелось прервать его словесные испражнения. — Короче, если Милош женится на мне — ты живёшь как жил, верно?

— В общих чертах.

— А если нет, Донка вешает тебя на меня?

— Грубо, — согласился он, — но точно.

Я обречённо уронил голову на руки. Всё — круг замкнулся, ё моё! Я, к своему стыду, прекрасно понимал мотивацию Шандора. Дурной он, конечно, но с фантазией. А вот мой планогенератор, по ходу, окончательно сдулся. Если я сейчас же что-то не придумаю, то мне — истинному ценителю женской красоты и убеждённому противнику штампа в паспорте — придётся до конца дней куковать в чужом теле и в чужой жизни.

Надо было найти эту чёртову Каркунью. Немедленно.

— Поверьте, миледи, — добавил Шандор как бы между делом, — я на вашей стороне.

— Чувствую, — сказал я. — Каждой клеточкой.

— Это правда. В столь щекотливом вопросе мы с вами союзники поневоле. Теперь вы понимаете, что я не враг, и готов помочь вашему воссоединению с Милошем?

— Ладно. Принято.

— Чудесно, — он сузил глаза до хитрых лисьих щёлочек. — А теперь ваша очередь?

— В смысле? — лениво отозвался я.

Он развёл руками:

— Откровенность за откровенность, моя дорогая. Если мы договорились действовать сообща, между нами не должно быть тайн, вы не находите? Так поведайте мне, зачем вы здесь, Шарлотта?

Я немного помедлил, но выбора, по большому счёту у меня не было. Конечно, дружить со мной Шандор будет только до тех пор, пока ему это выгодно, так почему бы и не воспользоваться ситуацией? Пришлось ответить честно:

— Ищу одну старуху. Каркуньей зовут.

Глаза Шандора мгновенно округлились — и тут со стороны прохода грохнуло так, что за соседним столом кто-то подпрыгнул. Я тоже обернулся на звук.

Совсем рядом с нами над разбитым вдребезги кувшином стояла багровая от злости Вильма. У её ног быстро расползалась такая же красная лужа. Судя по устремлённому на меня взгляду, тётя была не против добавить к жиже и моей кровушки.

Шандор заржал, как конь при виде крутобёдрой кобылы.

— Ты! — Вильма ткнула в меня пальцем. — Ты сказала Каркунья?! Да как у тебя язык повернулся?! И кто только тебя, дуру, надоумил ляпнуть такое?!

— Да это не про тебя, — растерялся я. — Это старуха какая-то. Местная, наверное.

— Старуха?! — окончательно закипела она. — Надо же! Господин Шандор, вы слышали?! Где это видано — мадам Патрицию так называть! И кто? Какая-то профурсетка приблудная! Ох и не поздоровится тебе теперь! И поделом!

— А что такого-то? — неведомо откуда взявшаяся краска заливала мои щёки.

Вильма упёрла руки в бока и пыхтела, как перегретый чайник. Того и гляди кинется, чтобы разорвать меня пополам своими огромными лапищами.

— Полноте, красавицы, — ещё похихикивая вмешался Шандор. — Не будем омрачать столь чудесный день забавным недопониманием.

— Но, господин Шандор, — взъерепенилась толстуха, — она же…

— Понимаю, — остановил её собеседник и утёр глаза. — Простим моей гостье такую оплошность. К тому же, я уверен, мадам Патриция, будучи радушной хозяйкой, и сама бы только посмеялась над нашим маленьким коллапсом.

— Но…

— Верно? — с нажимом повторил Шандор и одарил Вильму своей фирменной улыбочкой.

Та мгновенно расцвела и пролепетала, как под гипнозом:

— Верно, господин.

— Вот и славно. А теперь, будь любезна, осведомись у мадам, готова ли она предоставить аудиенцию нашей милой хулиганке.

Тётка не стала спорить, развернулась, машинально подобрала с пола несколько черепков и удалилась.

Я сидел в полной прострации, уставившись на мокрое пятно на полу.

— И что сейчас было? — вопрос был адресован луже, но почему-то на него решил ответить Шандор.

— Ничего особенного, — спокойно подытожил он. — Просто вы оскорбили хозяйку сего чудесного заведения.

Новая волна непонимания окатила меня с головы до ног.

— Да откуда мне было знать?! — растерянно заморгал я на Шандора. — Мне сказали, мол, Каркунья. И что старая. Всё. Как можно заранее догадаться, что она тут сидит и обижается на прозвища?

— Кто сказал?

— Неважно.

— Как угодно, — равнодушно констатировал он. — Откровенно говоря, я и сам не до конца уверен в правильности её имени.

— Это как?

— Очень просто. Насколько мне известно, означенная особа — дама весьма… хм… загадочная. Даже, отчасти, опасная.

Кажется, я побледнел, а мой правый глаз несколько раз непроизвольно дёрнулся.

— О, только не падайте в обморок, драгоценная Шарлотта, — надменно продолжил Шандор. — Я полагаю, что большая часть рассказов — всего лишь нелепые слухи и пустые сплетни. Не удивлюсь, если мадам сама распускает их, дабы поддержать ореол таинственности. Репутация в наше время, знаете ли, будет подороже тугой мошны, набитой злотыми.

Пожалуй, по поводу злотых я бы мог и поспорить, но тут из глубины таверны материализовалась вечно недовольная Вильма.

— Мадам ждёт, — процедила она сквозь зубы. — Пойдёшь за мной.

— Ладно, — пролепетал я единственное, что пришло мне на ум. По правде говоря, не ожидал, что всё получится так просто и быстро. Хотя, с другой, стороны, должен же был когда-то и на моей улице перевернуться грузовик с зефирками.

Я поднялся, одёрнул драное платье и зачем-то совершенно машинально поправил волосы.

Шандор с надменной ухмылкой оглядел меня с головы до ног:

— Извольте в этот раз не терять головы, — сказал он. — В буквальном смысле.

— Очень смешно.

— Я не шутил.

Отвечать почему-то совсем не хотелось, потому я просто молча засеменил за Вильмой.

— Постарайтесь вернуться живой и невредимой, — добавил он мне в спину.