Лес осталась позади минут двадцать назад. Сначала тропинка шла полем, потом нырнула в негустой перелесок, а после и вовсе вывела нас к какому-то поселению с заборами, огородами и даже с подобием грунтовой дороги. Дома лепились друг к другу всё плотнее, сменяя облик от низеньких деревянных избушек до вполне приличных средневековых коттеджеков с каменными основаниями. Откуда-то доносился стук молота и визг несмазанных дверей. Где-то ругались, где-то пели, а мимо нас сновали люди, кажется всех сословий сразу.

Видимо, мы пришли в городок. Небольшой, пыльный, но явно не самый заброшенный.

Жорж уверенно вёл меня переулками, срезая углы и пролезая в узкие щели между домами. Один раз пришлось даже перелезть чей-то забор, пока остальные перекидывали через препятствие шлёпногого спутника. По всему было понятно, что маршрут разбойничками отработан годами.

Я тащился следом, придерживая рваный подол, и тихо поминал самыми грязными ругательствами Мораг с её дебильными советами и неизвестной Каркуньей.

— Долго ещё? — спросил я, когда мы в который раз свернули куда-то в темноту между двумя стенами.

— Да вот уже, — бросил Жорж. — Считай, на месте.

Переулок вывел на небольшую, кое-как замощённую площадку с колодцем посередине и парой чахлых деревьев по краям. Мы обогнули колодец, свернули за угол очередного дома — и я понял, что путь окончен, ещё до того, как увидел вывеску.

Из-за угла несло просто невыносимо. Даже после болота хотелось притормозить и ещё раз крепко подумать, стоит ли тащиться туда, откуда воняло всеми нечистотами мира сразу.

— Ну вот, — с гордостью объявил Жорж. — Пришли.

Я остановился. Нехорошее предчувствие меня не обмануло — таверна выглядела так, словно её построили в большой спешке, несколько раз пытались снести, но она устояла всем назло.

У кособокой стены, подпирая её всем своим тощеньким телом, дремал старик. Точнее, делал вид, что дремлет. Как только мы поравнялись с ним, он лениво приоткрыл один глаз и уставился на меня с неожиданной осмысленностью.

— Стой, — прокаркал он.

Я остановился.

— Чего тебе, дедуль?

Старик с кряхтением попытался распрямиться и торжественно воздел кривой указательный палец к небу:

— Тебе повезло, красавица. Ты избрана судьбой!

Я скривил физиономию:

— Да ладно? Серьёзно?

— Небеса благосклонны к тебе, ведь даровали встречу со мной! Трепещи, юная дева, перед тобой архимаг Золтан Великолепный. Слышала о таком?

— Нет.

Он нисколько не смутился.

— Моя слава ещё не докатилась до этой дыры, но, ничего, я подожду, — и доверительно добавил: — У меня к тебе дельце есть, красавица. Очень выгодное. Хочешь, я покажу волшебный путь из точка А в точку Б, где тебе откроются все тайны мироздания? Подарок судьбы почти в твоих руках и всего-то за три злотых.

— В другой раз, Золтан.

Старикан растянул впалый рот:

— А ты не так проста. Уважаю, — он на секунду задумался. — Ладно. Готов уступить. С тебя кружка доброго эля. Ну что? По рукам, красавица?

Он протянул грязную ладонь, но я молча прошёл мимо. За мной засеменили разбойнички.

— Зря! — кряхтел он нам вслед. — Потом пожалеешь.

— Не, не думаю, — отправил я в ответ, переступая через два мирно похрапывающих в какой-то луже тела. Судя по стойкой ауре многодневного перегара, тела принадлежали местным завсегдатаем.

У входа в заведение, скрестив руки на груди, стоял огроменный мужик и сурово зыркал по сторонам. Внешне он напоминал скорее гранитный прямоугольник с маленькой лысой пимпкой головы, чем живого человека. Физиономия квадратная, глаза маленькие и внимательные. На поясе — шипастая дубинка, на запястьях — такие же колючие кожаные напульсники. Суровый дядька, одним словом.

В нескольких шагах от него Гарик потянул меня за рукав:

— Слышь, как тебя там, — зашептал травмированный, — я, наверное, тута останусь.

— А чего это только ты? — как всегда заверещал Балажко, но быстро прикрыл рот рукой и продолжил гораздо тише. — Я тоже не пойду, раз он тама.

Мой взгляд пробежался по приунывшим рожам компаньонов:

— Это ещё что за новости? Фейс-контроль боитесь не пройти? Так вы не сцыте, лук у вас один в один, как у здешних модников, — я кивнул на отдыхающих в лужном спа. — Пошли уже.

Но с места никто не двинулся.

— Да тут такое дело… — заломил свободную руку Гарик. — Вот тот, у входа, он нас помнит, наверное.

— Тебя точно помнит, — мрачно подтвердил Леший. — У тебя рожа приметная.

— Чего это приметная?

— Ну вот такая, — Леший скорчил страшную морду и неопределённо покрутил рукой перед лицом. — Запоминается.

— А у тебя не такая что ли?

— Такая, не такая, да токмо енто не я Толстой Вильме ту сказочку напел, из-за которой нас всех… Короче, ежели он тебя узнает, как есть говорю, и вторую ногу подправит, а заодно и портрет разукрасит.

— Так это не я придумал с Вильмой! Это всё Балажко.

— Я?! — возмущённо зашипел молодой. — Ты сам сказал, что идея отличная! А ты, Леший, тоже хорош! Почто его подначивал? Видишь же, человек он на голову слабый, податливый.

Лысый выкатил единственный глаз:

— Енто я значит виноватый у вас? Так я ни причём! Мы с Жоржем поспорили, мол, смогёт Гарик али нет. Я, между прочим, свиную ногу на кон поставил! А за такое, ну как не пободаться?

— Как же это получается у тебя складно, — снова заскулил Гарик, — свиная нога дороже моей выходит?!

Гопники пыхтели друг на друга, а я чувствовал себя мамочкой, попавшей в комнату к пубертатным подросткам в самый яркий момент ссоры.

— Так, заткнулись все по-рыхлому! А теперь нормально объясните, кто, кому и что напел и почему это должно помешать мне войти внутрь?

Гарик засопел и принялся изучать собственный драный сапог с таким видом, будто дырки на нём внезапно стали предметом первостепенного интереса.

— Ну, тебе, может, и не помешает. Кто ж такую остановит-то? А про Вильму — ерунда это всё, обычное дело, — отмахнулся он.

— Ага, обычное, как же, — фыркнул Балажко.

— Цыц ты, дьявол языкастый! Ну было дело. Да дело такое, что и делом не назовёшь. Ну, сидели мы тут как-то: слово за слово, кружечка за кружечкой, и так у меня на душе похорошело, а тут ещё Балажко с Лешим… И вот я ей, Вильме значит, по-дружески так, по-доброму, говорю, дескать, стражник ваш, — Гарик мотнул башкой в сторону монументального вышибалы, — он, мол, в тебя влюблённый без памяти. Давно ужо, просто виду не кажет.

Я устало вздохнул:

— И чего?

— И всё. В смысле, она спрашивает, мол, а откуда ты знаешь? Ну я говорю, верный человек сказал. А она — какой верный человек? А я — ну, очень верный. Я же, понимаешь, приятное ей сделать хотел. Дескать, смотри, какая ты женщина, что даже такой глаз на тебя положил. А она не верит. Говорит, брешешь. Ну я возьми и брякни, что доказательства имеются. Так она давай допытывать, какие. А я говорю, мол, такие, что самые верные. Он, говорю, татуировку сделал с твоим именем. Ну, вроде как в честь большой любви, значит. А Вильма — баба настырная — как пустилась расспрашивать, где такая татуировка, если она её не видит. И так меня заела своим кудахтаньем, что я ей в ответ — дескать, а на заднице у него. Мол, это специально у таких мужичков придумано, чтобы другие ни сном ни духом, а самому помнить.

Я аж подавился от его буйной фантазии:

— Серьёзно?

Он хмуро кивнул.

— Кто ж знал, что она убедиться захочет.

— И?

— Ну он в отказ пошёл, конечно. Говорит, мол, не знаю ни о чём, иди отсюда. А она не отстаёт. Вроде как, зачем он стесняется, ежели вся правда наружу вылезла. Прилипла к нему, дескать, делай прямо сейчас предложение, а опосля и колечко прикупим. Он её словами последними крыть принялся. Говорит, башку бабе напекло от очага, плетёт небылицы, как девица косички. Ну Вильма и не стерпела, решила всем доказательства предоставить, так сказать. Хвать его за штаны и — ррраз! Портки — в стороны, а голый зад к людям. А на нём, понятное дело, ни одной татуировки нету. Вильма охает, а охранник красный весь стоит, срам ладошкой прикрывает. Вся таверна ржёт, а мы с ребятами громче всех. Потома дальше всех из дверей и летели. А я ещё и безштановый, и с глазом подбитым, — Гарик развёл руками в жесте человека, несправедливо обделённого судьбой. — Я, честно говоря, немного обиделся, что такая загогулина получилась.

Балажко болезненно сморщился, видимо вспоминая происшествие:

— Верно говоришь, Гарик, верно. Ничего не сделали, а он с нами вона как.

— Понятно, — я с досадой покачал головой. — Везде отметиться успели. Ну такое этот монстр точно вряд ли забудет когда-нибудь.

— Есть такое подозрение, — согласился Гарик. — У него, знаешь, такой взгляд был, ну, как в душу тебе смотрит.

— Да за твоей рожей никакой души не видать, — долбанул его по плечу Леший.

— Хватит уже про рожу.

— А ты мне не указывай. Чего хочу, то и говорю!

— А я…

— Тихо! — не выдержал я. — Сам разберусь. Значит так, никому не разбегаться. Действуем по ситуации.

И, не дожидаясь ответа, я двинул в сторону шипастого громилы.

Охранник устало посмотрел в моё лыбящееся лицо и прикрыл вход здоровенным плечищем:

— Милостыню не подаём, — сухо буркнул он.

Я не понял его сарказма, но попытался сохранить благодушное выражение.

— Да не, я по другому вопросу.

Он пробежал по мне глазами с головы до ног, уделив особое внимание порванному подолу и торчащим лодыжкам, а потом тем же тоном сказал:

— Дом терпимости через квартал. Гулящих пускать не велено.

— Гу… каких?! — хотелось тут же отвесить ему люлей за такие словечки, но ситуация требовала выдержки, а потому я только шире растянул улыбку. — Погоди, здоровяк. Кажется, мы не с того начали. Давай попробуем сначала. Ну, типа, здрасте. Погода нынче хорошая, да?

— Блаженная, что ли? — верзила даже бровью не повёл.

Я проглотил и это. Моя цель оправдывала любые унижения. Ну, или почти любые. Да только страдать одному мне почему-то совсем не хотелось, а потому в моей голове быстро созрел вполне себе гениальный план и я, не задумываясь, выдал:

— Я, между прочим, этого привёл, то есть привела, — торжественно сообщив сие загадочное послание, я демонстративно упёр руки в бока. — Мне же теперь награда полагается, верно?

— Чего? — на каменном лице охранника мелькнуло подобие удивления. — Точно блаженная. Давай, топай отсюда.

— Я то потопаю, да только он, ну тот самый, и дальше всем рассказывать будет. Оно тебе надо?

— Кто?

— Да ты прямо болтушка, — хмыкнул я. — Ну, как знаешь. Я помочь хотел. Но мне-то пофигу, что теперь вся округа будет знать самые деликатные подробности происшествия с твоей задницей.

Брови великана поползли вверх, но слова ещё, видимо, не успели сгенерироваться внутри гранитной башки. Пришлось сэкономить время нам обоим.

— Вон, глянь туда, — я мотнул подбородком в сторону прихлебаев Жоржа. — Видишь, за тем бомжом дурачок на палочке прыгает? Это вон и есть тот самый. Я мимо иду, а он как давай рассказывать и про Толстую Вильму, и про твои штаны, и про то, что под ними, ну ты понял. Громко так. Думаю, даже товарищи в лужах получили истинное удовольствие от истории. И он её всем вещает. Говорит, чтобы поржать над… — я на секунду задумался, выбирая звание помягче. Всё же оставался шанс, что шайка недоделанных бандитов может мне ещё понадобиться, и живыми, — над не самым умным работником охраны.

— Чего?! — взревел верзила. — Я ему ща объясню, над кем тут смеяться можно! — и одним движением отодвинув меня в сторону, тяжело зашагал в направлении банды.

— Можешь не торопиться, я посторожу за тебя, — сказал я в его удаляющуюся спину и тут же нырнул внутрь. С улицы до меня донислись визги и, кажется, топот улепётывающих ног.

Внутри было шумно, сизо от дыма и неожиданно людно для заведения с таким названием. Длинные столы оказались буквально набиты народом самого разного пошиба. Смердело, откровенно, зверски, но компании пузатых мужиков в добротных кафтанах у двери, кажется, это нисколько не мешало с аппетитом уминать какую-то дымящуюся бурду из глиняных плошек. Чуть дальше здоровяк в кузнечном фартуке, что-то горячо втолковывал своему плешивому соседу. В дальнем углу трое игроков склонились над картами так низко, будто вокруг было понатыкано сотни две скрытых камер, подглядывающих за идущей в их руки мастью. Откуда-то доносилась весёлая и откровенно фальшивая музыка. Мелодия — явно танцевальная, однако танцующих вокруг не наблюдалось.

Я огляделся, прикидывая, с чего начать поиски загадочной Каркуньи, — и вдруг замер.

За столом у окна, вполоборота ко мне, сидел Шандор! Фирменная ухмылочка играла на хитрой небритой физиономии, а прищуренные глазки смотрели точно на меня.

Вот чёрт!

Я даже не успел придумать, как себя вести, а он уже направился в мою сторону, ловко маневрируя между грязными посетителями.

— Какая встреча, — томно пропел он и попытался поймать мою руку. Хорошо, что я вовремя успел скрестить их на груди, приняв оборонительную позицию. Одного слюнявого поцелуя мне хватило с головой. — Вы не устаёте удивлять меня, Миледи.

— Это взаимно, — буркнул я, глядя на него исподлобья.

— В любом случае, я рад видеть вас в добром здравии. Смотрю, вы успели обзавестись новыми друзьями? Это похвально. Всегда ценил в женщинах… широту взглядов. Найти общий язык с бандой Жоржа — пожалуй, не самая простая задача для прелестной юной девы.

— А вот сейчас было непонятно, — насторожился я. — Следил за мной?

— Боже упаси, — кажется, он искренне удивился. — Видите ли, предпочитаю наслаждаться трапезой у окна. Хороший обзор никогда не помешает, согласны?

Я смотрел на него и пытался понять, что именно меня в нём раздражает сильнее — то, что он явно знает больше, чем говорит, или то, что выглядит при этом совершенно спокойным.

— Присоединитесь ко мне? — продолжил он и жестом указал на свой стол.

— Нет.

Шандор как-то слишком снисходительно улыбнулся.

— И всё же я настаиваю. Ваш эксцентричный наряд привлекает слишком много мужского внимания. А мне почему-то кажется, что вы хотели бы избежать подобного. Впрочем, если я не прав…

Я незаметно огляделся. Несколько сальных физиономий действительно уже смотрела в нашу сторону с нездоровым интересом.

— Ладно, так и быть, — пришлось шмякнуться на шершавую лавку, уперев локти в липкий стол. Шандор уселся напротив.

— Так что привело обворожительную юную миледи в столь убогое заведение? — не унимался он.

— Дела.

— Неужели? О, я заинтригован. Впервые вижу маркизу, решившуюся на столь опасный маскарад. Должен заметить, вы сегодня великолепны, без всякой лести. Большинство девиц вашего круга предпочли бы заниматься чем-то более обыденным: примерять туалеты, вышивать, читать, падать в обмороки по расписанию. Но вы — о, нет — вы другое дело. Какую авантюру вы затеяли, прелестная Шарлотта?

— Слушай, а ты не слишком любопытный, а? — резко оборвал очевидные подкаты я. — Сам-то чего здесь делаешь? Мажорам, разве, не положено сидеть в замке и командовать слугами? Или чем вы там занимаетесь в свободное от балов и приёмов время?

Шандор приторно ухмыльнулся.

— Дикая кошечка показывает коготки? Что ж, справедливо. Требовать от благородной дамы откровенности, всё равно что заставить её выйти в свет в одном корсете. И вот поэтому, к слову, я сейчас здесь.

— Надеешься высмотреть голых девиц в окошке?

— Пытаюсь хоть на время забыть о своём происхождении и тяготах, что оно накладывает. Даже мужчинам моего круга порой нужен отдых, — театрально вздохнул он.

Я возвёл глаза к небу. Точнее, к закопчённому потолку таверны.

— Ну, капец, ты, мужик устал, ага, — отметил я с раздражением. — То то я смотрю, и мешки у тебя под глазами, и все руки в мозолях. Ну, понятное дело, трудился человек. А от меня-то чего нужно?

Холёный тип никак не отреагировал на мои колкости и продолжал смотреть полуприкрытыми наглыми зенками.

— Ничего, — он равнодушно пожал плечами, и мне почему-то стало вдвойне обиднее. — Просто приятная беседа. Должен же я был поздороваться с будущей родственницей, убедиться, что с вами всё в порядке. Тем более после всех ваших приключений.

Мелкая дрожь разом пробила всё тело, но я поспешил собраться:

— Какие приключения? Никаких приключений у меня не было. Тебе приснилось что ли?

— Ну как же, — он сложил руки на столе и загадочно улыбнулся. — Лес. Разбойни

ки. И целая история после.

Кажется, я никогда не смотрел на мужика так долго и с таким испугом:

— Откуда ты знаешь про лес?