В голове хаотично вертелись варианты освобождения, и все они мне не нравились. Я мысленно проклял всю родню Шарлотты до седьмого колена, которые вместо того, чтобы выдрессировать девчонку давать отпор деревенским маньякам, учили её сидеть прямо и вышивать крестиком. Хотя, может, и про вышивание я тоже погорячился.

— Ну всё, хватит ломаться, — раздражённо заявил Лайош и его пальцы полезли к шнуркам на вороте.

Я зажмурился, ожидая самого худшего, как вдруг услышал дикий вопль. Распахнул глаза — на телегу откуда-то сверху летел человек! Он рухнул аккурат за спиной Лайоша, отчего последний нервно подпрыгнул.

Телега ухнула вниз, жалобно скрипнув всеми гнилыми досками разом.

— А-а-а! — заорал тот, что свалился, явно ушибив что-то при приземлении. — Тьфу ты! Нога!

— Тихо ты! — зашипели на него сверху. Я поднял голову, но не смог ничего разглядеть среди густой листвы туго сплетённых друг с другом веток.

— Да я нормально прыгнул, это телега кривая!

— Сам ты кривой, Гарик! Сперва надо было приладиться, да подумать, как шею не своротить и залётных напужать.

— Я прыгал, мне некогда думать! А коли ты, Жорж, такой умный, так покажи, как надобно. Сигай, а я погляжу, страшно или нет.

— Ага, ща! Я не такой дурак, как ты. Давай, рубяты, по стволам слезем.

Лайош медленно обернулся на пришельца, потом вернул взгляд на меня:

— Это кто? — испуганно прошептал он, но ответа не дождался.

Мне не было дела до усатого крысёныша. Тёплая надежда заставляла вслушивался в звуки возни, перемежающиеся с бранью, пока наконец из кустов не появились их источники. Я едва не заулыбался во все зубы. Ну надо же, старые знакомые!

Недовольно сопя, к телеге вразвалочку подковылял Жорж собственной персоной — тот самый гопник с той же косой рожей и тем же отсутствующим зубом. На большом пальце правой руки — замотанная тряпка.

Его банда заметно поредела. Из всех бандюганов в сопровождении остались только трое — одноглазый с потной лысиной, малец с кривой дубинкой, да застрявшей в гнилой телеге Гарик.

Я ликовал, чувствуя радость спасения. То есть ситуация была дрянная, это понятно. Но четверо трусоватых оборванцев были лучше моего кучера с его усами. И лучше значительно.

Первым делом Жорж оценил степень тряски ручонок Лайош, а затем произнёс тоном хозяина положения:

— Так-так, кто это у нас здесь? Неужели нарушители? Али указателя не видели, что стояночка тута платная?

— Че… чего? — пролепетал Лайош.

— Платная, говорю. Лес наш, дорога наша, кусты — тоже наши. Въезжаешь?

— Не… не… не очень.

Беззубый цокнул языком:

— Эй, братва, слыхали? Непонятливый попался, — он гоготнул своим мерзким смешком. — Тогда за разъяснения ещё процентик накинуть придётся. А за твою даму-мадаму — двойная плата.

Бледный, как полотно, усач только удивлённо хлопал маленькими глазками и разводил руками, мол, как так-то.

— Он, кажись, опять не понял, — хмыкнул одноглазый. — Мож, я ему внушение сделаю, чтобы не брыкался почём зря? — и он демонстративно перекинул из руки в руку увесистую палку.

Гопники, включая пытающегося выбраться из дыры в телеге Гарика, одобрительно заржали, а Лайош вылупил стеклянные глаза ещё больше.

— Добрые люди, — вдруг сбивчиво затараторил он масляным и удивительно противным голосом. — Господь свидетель, нету у меня ни грошика. Гол как сокол, с сухарей на воду перебиваюсь.

Жорж неодобрительно покачал головой.

— Гляньте-ка, братва, как запел! Сам срамник, девицу для утехи притащил, а всё туда же — праведника из себя строит. За это с тебя ещё причитается. Ну! Выворачивай карманы по-хорошему, пока я добрый.

И троица разбойников шагнула ближе, видимо, чтобы усилить эффект устрашения.

— Давай, давай, — поддакнул Гарик, тщетно силясь вытянуть ногу.

— Так я же… ну же… — деревенский поджал усишки и метался взглядом по кривым рожам. Потом вдруг медленно повернул голову в мою сторону. — Вот! — взвизгнул он, ткнув в меня пальцем. — Она! Она богатая! У неё жених… этот… купец! Я сам слышал, человек сурьёзный, злотых у него — куры не клюют! А она ведьма! Заманила меня, честного человека! Как я сюда попал — сам не помню. Колдовство, не иначе!

Главарь сощурился, пытаясь разглядеть моё лицо.

— Это кто ж тут купеческая невеста? — оживился он.

Лайош, видимо, решил, что одного тыка пальцем недостаточно, упёрся мне в плечо обеими руками и попросту столкнул с телеги.

— Она, добрые люди, она. Вот с неё и спрашивайте.

Я не успел даже ругнуться перед весьма неприятным приземлением.

— Гнида усатая! — случайно вырвалось, пока я поднимался на ноги.

Вся банда громко синхронно вдохнула и, кажется, забыла выдохнуть. Четыре пары испуганных глаз вцепились в меня мёртвой хваткой.

— Матерь божья… — пролепетал Жорж.

— Ой, — икнул откуда-то с телеги Гарик и ещё отчаяннее принялся тащить застрявшую в трухлявых досках ногу.

Одноглазый, не спуская с меня глаз, наклонился к застывшему предводителю шайки:

— Слышь, Жорж, кажись у нас проблемы.

— А я говорил, всем вам говорил, — запричитал молодой. — Говорил, что она вернётся! Говорил! Говорил я вам! — и аккуратно попятился на пару шагов. — Ещё тогда говорил — уходим и не оглядываемся, а вы — нет, Балажко. Помолчи, Балажко, не выдумывай!

— Замолчи, Балажко, — рявкнул беззубый.

— Вот! Опять! А она — вот родненькая, стоит перед нами!

— Жорж, — одноглазый потянул главаря за рукав и заговорил тихо, но вполне слышно, — мы ж, вроде, в другой лес ушли. Я точно говорю, тут крюк рудов в двести. Откуда она взялась?

— Откуда-откуда, — пробурчал Жорж. — Оттуда.

— Нет, погодь, ты мне толком скажи откуда. Как так-то? Я вот думаю, выследила. Специально.

— Леший, не начинай.

— Я не начинаю, я объясняю!

— А я говорил! — снова влез Балажко. — Надо было тогда сразу бежать, а не…

— Цыц!

— Точно! — многозначительно поднял палец вверх Гарик с телеги. — Если такая тварь тебя не доела сразу, так опосля всё равно найдёт. Учует по кровавому следу. О как! Кровушка-то для неё пахнет, как для нас брага. Прячься, не прячься, а всё одно — жди в гости.

— Не было никакого запаха, — отрезал Жорж.

— Как это не было?! Она тебя укусила!

— Да какой там… — засмущался беззубый, пряча замотанный палец за спину. — Так, царапина. Это не считается!

— Кровь была?

— Ну… была…

— Значит — всё! Кирдык тебе.

— Да я мылся опосля того! — гаркнул Жорж так возмущённо, что с ближайшей ветки сорвались все птички. — И вчера ещё тоже. Даже с мочалом!

Внезапная тишина накрыла полянку. Разбойники смотрели на предводителя, не моргая.

— С мочалом? — осторожно переспросил Леший.

— И с мылом!

— С мылом? Пропал человек…

— Да что ж ты прицепился! — Жорж аж побагровел. — По-твоему, человек помыться не может?!

— Ну, в целом, — замялся лысый, — может, конечно… просто ты обычно…

— Что обычно?! Я мылся, понял? А она всё равно нашла! Значит, что?

— Значит, мытьё не помогает, — печально подытожил Гарик. — Вот бабка моя так и говорила, мол, ничего от ихней заразы не помогает. Потому она к Жоржу и пришла.

— Да почему именно ко мне-то?! — беззубый всплеснул руками. — Вы-то чем лучше?! Мож, она до Лешего притопала, точнее, приехала.

— Ну, — Леший деликатно кашлянул, — а я тута не при делах.

— Как не при делах?! Она ж тебя за ногу хватила.

— За штанину, — поправил Леший с достоинством. — А такое не в счёт. Верно, Гарик? Бабка твоя про штаны говорила чего?

Пленник телеги почесал ухо.

— Не припомню такого.

— Вот! — просиял Леший. — И я об том же.

— Ну и радуйся, — обиженно буркнул Жорж.

— Да чему радоваться-то?! Кто знает чего у неё на уме. Вдруг она тебя чистого доедать не захочет, что тогда?

— Братва, — испуганно встрял в разговор Балажко, — а чего она молчит-то?

Все разом повернули ко мне нечёсаные головы. Первым тишину разбил взволнованный шёпот Гарика:

— Плохо дело, — шипел он. — Бабка говорила, когда они молчат, так это хуже всего.

— А про хорошее твоя бабка говорила когда-нибудь? — раздражённо спросил Леший.

Гарик подумал.

— Нет, — честно признался он.

И тут за моей спиной раздалась такая резкая какофония звуков, что я вздрогнул.

Лошадь взвизгнула. Телега дёрнулась. Потом — скрип, грохот, дикий вопль Лайоша, в котором не было ни одного понятного слова, кроме нецензурщины, и стук копыт, уносящий матершинника прочь.

Все молча смотрели туда, где только что была телега.

— Сволочь! Верни Гарика! — спохватился Жорж. — Братва, он Гарика украл!

— У, падлюка! — погрозил кулаком Балажко, но с места никто не дёрнулся.

Тем временем украденный так отчаянно молотил ручонками усатого похитителя, что тот не выдержал, притормозил телегу, рывком поднял Гарика и сбросил его на землю, как мешок с картошкой. Видимо, в критический момент люди действительно могут стать суперменами и творить такое, что расскажи кому — не поверят.

Скрипучие колёса уносили Лайша в неизведанную даль, а чудом спасённый разбойник уже шустро подползал на четвереньках к своей банде.

Он попытался встать, но тут же рухнул обратно, с визгом схватившись за ногу.

— Ну, здарова, лиходеи, — улыбнулся я. — Как тему разруливать будем?

Леший наклонился к Гарику:

— Бежать смогёшь? — спросил он так, как будто меня здесь вообще не было.

Гарик похлопал на лысого глазами побитой собаки:

— Я, кажись, ногу подвернул.

— Плохо, — смачно сплюнул Леший.

— Аааааааа! — вдруг истошно заорал молодой и прыгнул на Жорж, повиснув на его спине. — На! Жри, пока я его держу! Только нас не трогай.

Ошарашенный главарь на секунду застыл, а потом завертелся вокруг своей оси.

— Сдурел?! А ну, слезай по-хорошему!

Леший вцепился в паренька, пытаясь оторвать его от Жоржа, но тот держался, как приклеенный.

— Балажко, ты чего?! — удивлённо ревел лысый.

— А чего? Я наши шкуры спасаю! Сами говорите, она за ним пришла. Так пусть и забирает, а мы дёру дадим, покуда занята будет.

— Ах ты паскудник! Пусти, говорю! Я ж тебе сейчас, — визжал Жорж.

Абсурдность ситуации, кажется, достигала своего пика. Наблюдать за маразматическим театром было забавно, но, увы, некогда. Я торопился, и сейчас из возможных гидов судьба оставила мне только этих недалёких персонажей.

— Так, стопэ! — крикнул я. На мой взгляд вышло не слишком убедительно, но разбойнички как-то сразу подсобрались и угомонились. А Леший даже вытянулся в струнку, как пионер на параде. — Значит так, никого я есть не собираюсь. Пока не собираюсь.

— Сыта, похоже, — подал голос с земли Гарик. — Бабка говорила…

— Тссс, — зашипели на него разом все оставшиеся стоять на ногах оборванцы.

Я снисходительно хмыкнул и продолжил:

— Слушайте сюда, товарищи-разбойнички, сейчас вы по-шустренькому проведёте меня в одно место. Я понятно объясняю?

— Какое ещё место? — настороженно сощурился Жорж.

— Обычное. Мне говорили, тут неподалёку есть таверна. «Пустой карман» называется. Знаете такую?

Гопники как-то странно переглянулись, но перечить не стали.

— Допустим. А дальше что?

— Доведёте меня до неё, подождёте, пока я разберусь с делами, а потом проводите обратно, если понадобится. Всё, ваша миссия выполнена. Вроде, ничего сложного.

Главарь почесал затылок.

— Что скажите, братва?

— А чего говорить-то? — пожал плечами Леший. — Выбора у нас нету.

— Да как так-то?! — снова почти завизжал молодой, который успел слезть со спины Жоржа, и теперь яростно жестикулировал перед его грязной рожей. — Это же наше место! Как мы туда вампиршу приволокём?! Что бы она всех тамошних — того?! И какой слух пойдёт, а? Мол, Жоржовские во какие — своих же кровососами травят. Не по-людски это!

— Какие слухи? Кто расскажет, если она всех — того? Ты башкой-то думай иногда, — постучал пальцем по лбу одноглазый. — Ежели не отведём, она нас самих — того.

— Верно, говоришь, верно, — вступился снизу Гарик. — И тама всякие бывают. Может у неё в таверне своя компания имеется. Потерялися по пути из ада на свет божий, так чего не помочь-то? От нас не убудет за доброе дело.

— Что ещё за всякие?! — не унимался молодой. — Каких всяких ты тама видел, а?

— А таких! Вот хотя бы, который в углу всегда сидит. Ну, длинный такой в плаще с капюшоном. Я за ним давно приглядываю, и ни разу он не ел ничего.

— И что с того?

— А то! Он всегда холодный. Я проверял! Прошёл мимо, вроде как случайно по морде ему рукой задел, а он даже башку не повернул! И как ладонью о камень. Могильный. А ещё не дышит. Во как!

— Ты проверял, дышит ли мужик в таверне? — с нехорошим интересом уточнил Леший.

— А что такого? Бабка моя всегда говорила, всё подмечать надобно, мало ли чего.

— Ты странный.

— Да говорю вам — не дышит он! — Гарик от обиды даже руками всплеснул. — Такой же, как она, только мужик! И это я всего-то одного вычислил. А сколько их ещё тама скрывается? Страшно и подумать.

Я терпеливо наблюдал за Жоржем. По мученическому выражению лица было понятно, что впервые за долгое время в его черепушке со скрипом шевельнулась мысль.

— Всё! — махнул рукой он. — Я решил. Сделаем, как она хочет, а там видно будет. В путь, рубяты. А ты, — он ткнул пальцем в мою сторону, — чтобы без фокусов, иначе… иначе… не пойдём никуда.

— Жорж, — ухватился за его штанину Гарик.

— И не уговаривай! Как сказал, так и будет! Въехал?

— Да я не про то.

— Ну, а чего ещё? Опять вспомнил, что бабка твоя говорила?

— Не. Я не могу.

— Чего? Вспомнить не можешь?

— Ступить не могу, — Гарик с несчастным видом пошевелил пальцами левой ноги и тут же зашипел. — Больно, страсть как.

Жорж посмотрел на него, потом на остальных бандюганов и наконец остановился на мне. По глазам было видно, он прикидывал, можно ли бросить Гарика здесь и насколько это потом аукнется.

Я закатил глаза — ну дикое средневековье, ё моё!

— Показывай ногу, — скомандовал я, присаживаясь рядом.

— Чего? — Гарик отпрянул.

— Да не боись, матрос ребёнка не обидит. Закатывай штанину. Ну? Обещаю, кусаться не буду.

— Сыта, — шепнул Балажко сзади.

Гарик с видом человека, которому терять уже особо нечего, осторожно вытянул ногу. Я оглядел лодыжку — вздутая, уже начинает синеть по краям, но кость, кажется, целая.

— Вывих, походу. Идти сможет, но нужна опора. Так, кто-нибудь, найдите мне палку. Вот такую примерно, — я показал рукой высоту. — Прямую, крепкую. И ещё две, поменьше и поровнее.

Разбойники не двигались.

— Ну? — я поднял на них взгляд. — Бегом марш!

Зашевелились. Пока Балажко с Лешим шарились по кустам, я обернулся к Гарику.

— Сильно болит?

— Терпимо, — пробурчал он, глядя на меня с видом, в котором было поровну страха и любопытства. — Слышь, а ты правда вампирша?

— Лучше тебе не знать.

— А зачем тебе в таверну?

— Человечка одного найти надо. По делу.

— А у вампиров разве бывают дела с человеками?

— Больно ты любознательным стал, бессмертный что ли?

Гарик потупился, а потом нерешительно спросил:

— Слушай, а тот, в углу — он кто? Родственник твой?

— Понятия не имею, кто там у вас в углу сидит, — сказал я. — Или я всех местных упырей знать должен?

— Ну как же. Высокий такой, в плаще. Припоминаешь?

Вместо ответа я предпочёл многозначительно вздохнуть и Гарик кивнул с таким видом, будто это всё объяснило.

Пока мы мило болтали, Леший успел притащил три палки — одну длинную, напоминающую рогатину, и две покороче.

— Сгодится, — одобрил я. — Теперь нужен какой-нибудь жгут, ну или верёвка хотя бы.

— Зачем? — испугался Балажко.

— Ногу зафиксировать, — ответил я, но немой вопрос на лицах окружающих стал только ещё более выразительным. — Короче, сделать так, чтобы Гарик смог ходить. Так понятно?

— Понятно, — кивнул малец. — Но верёвки у нас нету.

Я протёр лицо ладонью. Ну что за болваны? Пошли на дело и даже верёвку с собой не взяли! Тоже мне банда-команда…

— Ладно, сам разберусь, — и без лишних размышлений взялся за подол и оторвал полосу сантиметров в двадцать снизу, по кругу.

Треск ткани прорезал лесную тишину.

Я поднял голову. Все четверо смотрели на меня глазами ошпаренных цыплят.

— Чего уставились? — спросил я.

— Ты… — начал Жорж и остановился.

— Платье, — тихо сообщил Балажко, как будто я не заметил.

— А что? По мне, так ужасть, как хороша, — лыбился Леший, потряхивая краснеющий лысиной.

— Да ты голых девиц ужо лет двадцать не видывал, тебе и вампирша сойдёт, — хрюкнул главарь. — Последний раз ещё мальцом за девками в бане подглядывал, верно говорю? А, Леший?

Тот насупился, как ребёнок:

— Чего городишь? Да у меня полюбовниц — больше, тем у тебя вшей!

— Значит, ни одной, — гоготнул молодой. — Жорж теперь чистюля. Аж два раза мылся, да ещё и с мылой. Тут любая вошь дёру даст, — и тут же отхватил звонкий подзатыльник от беззубого. — Ай! За что?

— Неча на старших пасть раззявывать, въехал?

— Въехал, въехал, — Балажко с обидой потёр ушибленное место, а я решил не выяснять причины их полуобморочных эротических фантазий. Подумаешь, платье снизу немного порванное. Да на фоне бомж-стайл-костюмов всей шайки, я смотрелся звездой с красной дорожки.

— Слюни подобрали, а то ноги уже мокнут. А ты, — я кивнул жертве телеги, — держи вот тут и не дёргайся.

И принялся накладывать палки по бокам лодыжки. Гарик держал и не дёргался. Смотрел на меня сверху вниз с выражением человека, которому делают что-то непонятное, но, кажется, полезное.

— Жорж, — шёпотом произнёс Леший за моей спиной, — А чего она делает? Это нормально?

— Не знаю, — так же тихо ответил Жорж. — Помалкивай пока.

Я снова обречённо вздохнул, но ничего объяснять не стал. Тем более через пару минут всё уже было готово. Леший помог Гарику подняться и облокотиться на рогатину.

— Так лучше? Идти сможешь?

Травмированный кивнул и мы, наконец, двинулись в путь навстречу с таинственной Старой Каркуньей.