Не помню, как меня довели до моих покоев в императорском дворце, и кто вообще это сделал. К подобному меня жизнь ни готовила. Ни та, прошлая, ни нынешняя. Сейчас, лёжа на кровати, непрерывно смотрел на подаренную императрицей бутылку.

Интересно, а вино в ней может быть отравлено? Да нет, маловероятно. Это тот странный официант… Я ведь заметил его, мог остановить, но не придал этому значения. Думал, что опыт прошлого мира даст мне фору, глупец! Уже стал считать себя сильным мира сего. Наивность и глупость.

Мне порой казалось, что за пять лет меня обучили большему, чем я узнал за всю свою прошлую жизнь. Нелегка она, доля аристократа.

Позже я узнал ещё и о смерти первой жены покойного отца. Ей тоже никто не успел оказать помощь при отравлении. Вот тебе и светлая страница в истории империи! Нанесён огромный ущерб репутации роду Энгрин и императрице лично. Что касается нас, трудно оценить ущерб, когда в него входят чьи-то жизни, особенно если это жизни близких тебе людей.

Домой наш караван двигался быстрыми темпами и в тишине. Враины отложили поездку домой по причине плохого самочувствия Элизабет. Её целители вытащили с того света, как и императрицу. Так что никто не составлял нам компанию.

На стенах замка уже развесили чёрные флаги траура — гонцы успели доложить плохие вести. Главенство в роду перешло второй вдове. Кардиналу придётся выйти из тени. Собственно, тут серьёзных проблем не предвидится: она и раньше вела все дела, только неофициально, но все заинтересованные об этом знали.

Едва мы переступили порог замка, меня схватила в объятия Милана, а старшую сестру утешала Сираина Крайн, нынешняя глава рода. Её мать, к сожалению, больше этого сделать не сможет.

В качестве поддержки к нам приехали члены дружественного рода Роден. Вильгельм Роден — глава рода, и его отец, передавший дела сыну по достижении им сорока лет, Мондрэт Роден, а также первая жена главы рода Инга Роден. По всем дипломатическим канонам это означало наивысшую поддержку. В простом человеческом восприятии отец и брат приехали проститься с родным человеком: Талия и Сираина — выходцы из рода Роден. Детей в эту поездку скорби не привезли, так что моё общение с ними было минимальным, на уровне стандартных фраз вежливости при встрече и за приёмами пищи.

Их род занимался строительством мостов и прокладыванием дорог с использованием магии земли; изредка им перепадали контракты на строительство крепостей. Ещё из важного: они приплачивали нам, чтобы мы не становились их конкурентами. На этом всё: скучный, но так необходимый для экономики империи род.

По истечении трех дней траура и отъезда Роденов жизнь в замке снова начала набирать обороты. Меня начали обучать боевой магии с еще большим усердием, что легко объясняется близкими границами с проклятым лесом И ещё, об этом не говорили вслух, но вполне вероятно, что намечался какой-то конфликт.

Границы с лесом беспокойные, да и поставки ингредиентов, добываемых, с местной живности, нельзя прекращать. Да, нашему горю сочувствуют, но договора нарушать чревато штрафами и репутацией рода.

Итого у нас десять полноценных боевых магов. Меня в этот список пока не включили, Блайзов тоже. Во-первых, защита границ не входит в их прямые обязанности. Во-вторых, как маги они весьма и весьма посредственные. Что-то стоит только сам глава, Ромиан, но он целитель. С ним нам сильно повезло, он не был рожден аристократом. Наш род помог ему с прорывом: ресурсы, сопровождение целителя, немного бюрократии, и ему пожаловали титул нашего вассала с одобрения императрицы, конечно же.

Все его жёны крайне слабы магически, но вполне подходили для продолжения рода магов. Из четырёх дочерей по-настоящему одарённая только одна, и та с нашего позволения ушла в другой, более знатный род (конечно, не просто так: мы за это тоже получили свою долю). Остальные три не представляли серьёзной силы: бытовая магия — их максимум.

Обидно, наверное, когда ты вроде и маг, но в то же время никогда не сможешь добиться чего-то серьёзного просто потому, что у тебя нет таланта. Даже в академию тебя не возьмут, потому что учить тебя нечему: способности к стихиям нет, плотность маны низкая. В общем, то ещё разочарование. Впрочем, я отвлекся. Начал ведь про учебу.

Теория тоже претерпела изменения: пожертвовали многими часами этикета, иностранных языков, ораторства и многого другого в угоду бестиарию проклятого леса, которым меня усердно пискали на протежени едвух лет после трагических событий на балу.

— Итак, повторим. Назови основные пять опасностей проклятого леса, — экзаменовала меня Гвинера как самая незагруженная на данный момент.

— Первое: местная хищная живность, которой там подавляющее большинство. Они претерпели изменения под влиянием энергии леса. Проживают в основном на окраине Леса. Второе: флора. Растения тоже не остались прежними и смогли адаптироваться, за что некоторые из них ценятся на вес золота. Третье: местная мана. Она слишком непредсказуема, далеко не всю можно впитать безвредно для организма, поэтому, прежде чем заходить в подобное место, магу нужно в совершенстве контролировать ману. Четвёртое: природные магические явления. Резкие перепады маны могут вызывать самые непредсказуемые феномены, чаще всего это эффект молнии или спонтанное возгорание. Пятое: в лесу практически невозможно ориентироваться, за исключением проложенных нашим родом и регулярно обновляемых канатов. Изучить данный эффект так и не удалось. И шестое, самое важное: Отродья Леса, созданы из частой маны на основе разных стихий. В самом Лесу отродья нематериальны, и их практически невозможно встретить. Но даже если встретишь, они не агрессивны. При выходе из Леса они приобретают материальную форму на основе одной или нескольких стихий и проявляют агрессию ко всему живому.

— Молодец. Основные правила в лесу?

— Первое: нельзя сходить с тропы, то есть отдаляться от путеводного каната. Второе: нельзя использовать преобладающую магию, — ясам еще знал про это только в теории.

— Как определить, где выход?

— На канате стрелочки указывают на выход, также канаты скручены по часовой стрелке, то есть возвращаться нужно против.

— На, покажи, — Гвинера протянула мне канат в полтора метра.

— В эту сторону выход, — я практически сразу указал направление.

— Правильно. Что входит в обязательный инвентарь мага при походе в лес?

— Измеритель маны, созданный нашим родом.

— Хорошо, — она протянула мне измеритель. — Что ты можешь сказать мне, глядя на него?

— В поместье мана в пределах нормы, использовать магию безопасно, — взяв измеритель, я почти сразу ответил.

— А если уровень был бы вот здесь? — Гвинера указала пальцем на точку на шкале измерителя.

— Это уровень значительно выше среднего, возможность аномалий практически нулевая, но магия может повести себя не так, как обычно.

— Примеры?

— Самое опасное считается использование магии огня и молнии. Последняя не так распространена. Допустим, есть угроза воспламенения незапланированных областей, помимо той маны, что выпущена магом. Молния же очень часто поражает использующего её мага, так что в лесу молнии крайне неэффективны, а в нашей империи получили низкую популярность.

— Верно. Ну а если уровень будет стоять вот здесь? — Гвинера показала на самый максимум измерителя.

— Максимальный уровень угрозы, так же называется критической точкой. Возможны аномалии, непредсказуемость магии. Далее измерение считается практически невозможным.

— И-и-иии? Что это значит?

— Рекомендуется покинуть данную местность, минимизировать использование магии.

— А если придется использовать?

— В таком случае выигрывает чувствительность маны, а не её количество. Мой большой источник там практически ничего не значит. Маны и так вдоволь, а вот то, что я универсал — серьёзное преимущество, могу чувствовать любую аномалию, теоретически.

— Далеко не любую, но значительно больше остальных, — четвёртая жена меня строго перебила. — Хорошо, завтра выдвигаешься с нами на экспедицию в лес. Да, и не забудь свой измеритель, — отвернувшись от меня, тихо проговорила. — Плохая примета.

* * *

Утром я рано проснулся, сказывалось волнение вперемешку с азартом новых открытий. В очередной раз молодое тело вступало в конфронтацию со взрослым разумом, первое побеждало чаще, против химии тела сложно идти. В боевое обмундирование я одевался самостоятельно, в этом деле слугам не принято помогать. Конечно, Гвинера меня придирчиво осмотрела, под конец утвердительно кивнув.

На границу отправились сразу после завтрака. Гвинера, Милана, Кира и Виола. Виола — это вторая по старшинству моя сестра, одногодка Киры с разницей в пару месяцев. Также пошли: Рой — мой учитель фехтования и восемь воинов дома для сопровождения.

Пять магов — грозная сила, хотя меня за полноценную боевую единицу считал только я сам.

— Ну что, братец, какие ощущения, что чувствуешь? — сравнявшись со мной на лошади, Виола решила поиздеваться надо мной.

Нет, это она не со зла, просто она такой человек, в ней уживалисьдва качества: первое — она очень болтлива, и второе — Виола любила поглумиться над людьми, но только над теми, кто мог ей ответить острым словом. Если же её игнорировали или не могли состязаться в остроумии, она чаще всего теряла интерес к таким людям.

— Любопытство, — честно ответил я.

— Ааа, все так говорят, когда им страшно! Но ты не переживай: местные хищники предпочитают крупную дичь, на всякую мелочь они не обращают внимания. Ай… — Гвинера выдала ей подзатыльник.

— Ты что ему рассказываешь? Местные хищники жрут всех подряд.

— Прости, мам, я просто пошутила, — начала оправдываться Виола.

— Эх… Шутница, и когда же ты повзрослеешь? — не особо рассчитывая на ответ, спросила Гвинера.

— Я вечно молодая, вечно красивая, — с улыбкой ответила моя сестра. — Ну что, Лаймон, скажи честно, боишься своего первого похода в лес? — при этом она опасливо посматривала на мать.

— Нет, я слышал, что местная живность предпочитает молодых и красивых девушек, − пора бы вспомнить опыт подобных пикировок моей прошлой жизни.

— Ой, Лимончик, это так мило: ты переживаешь за меня?

— Лимончик?!

— Ну да, ты постоянно брови хмуришь, как будто лимон съел, а сам такой милый и сладкий. Тебе идёт, — надо мной уже начали посмеиваться остальные. Никакого пиетета к будущему архимагу.

— А она права! Почему я раньше этого не замечала? — к ней подключилась Кира.

Я создал в руке мягкий снежок и зарядил им второй сестре в затылок, когда та отвернулась.

— Ах ты, маленький поганец! — ругнулась сестрица, но сделать ничего не могла: её магия земли была опасна для подобных шалостей.

Я же безнаказанно кидался снежками. Правда, цели они уже не достигали. К нашей забаве подключилась Кира: она отводила снежки потоками воздуха, специально не создавая воздушный кокон и давая мне призрачный шанс. Я же пытался перенаправить или заглушить её потоки. А что? Надо же мне тренироваться.

— Хватит тратить ману, — увидев, что заклинания становятся более затратными, Гвинера прервала наше веселье.

К заставе мы подошли ближе к вечеру. Она представляла собой небольшой хорошо укрепленный форт: каменные стены, дополнительно укреплённые магией, ров, навесной мост — всё как положено. Дозорные заметили нас заранее, с дисциплиной тут был полный порядок. Лес не терпит разгильдяев.

— Мэм, четырнадцать спальных мест готово, также весь старший офицерский состав уже в крепости и ожидает приказов, — едва мы переступили порог форта, к нам подошёл уверенной походкой командир гарнизона. Насколько мне известно, это был он; видел его пару раз в имении.

— Хорошо, через час начинаем. Мила, помоги Лаймону устроиться, он тоже должен присутствовать, — Гвинера на правах старшей раздавала указания.

Я, конечно, знал, что в приграничных местах благородные размещались вместе со всеми в одной казарме, но всё же удивился, увидев это воочию. Дело в том, что в этом мире очень сильное расслоение между магами и простыми людьми. К радости мужиков девушки располагались вместе со всеми, не имея никаких преимуществ; сёстры даже активно флиртовали с солдатнёй. Подозреваю, что невинность до свадьбы они не хранят, да что лукавить, сомневаюсь, что хоть одна жена и отцу хранила верность.

— Можешь оставить все вещи здесь, у нас принято доверять своим боевым товарищам, — проинструктировала меня Милана.

Говорилось это больше на публику, чтобы повысить авторитет семьи в глазах солдатни. По-настоящему ценные вещи никто просто так не оставит, а вот мелкие расходники и немного денег — запросто.

Часа впритык хватило умыться и поесть. Место на собрании мне досталось в первом ряду, что неудивительно.

— Бальдо, давай текучку, — едва войдя в зал, заговорила Гвинера.

Остальные офицеры, подозреваю, ждали нас тут с момента нашего прибытия.

— Окрестности за пределами леса спокойны: последний выброс отродий был шесть дней назад, ничего серьёзного. В самом лесу уровень маны приемлемый — двести восемьдесят процентов от нормы; ведутся работы по добыче. Экспедиция готова и ждёт приказа к отправлению.

— Зачистки?

— Не требуются.

— Хорошо, завтра выступаем в лес. Цель — доставка оборудования на шахты.

— Да, мэм.

— У кого-то есть вопросы, жалобы, предложения? — последние два слова вызвали дружные смешки. — Все свободны, завтра в десять выступаем.

Лаконично и по делу. Совсем не напоминало сборища-совещания в моем прошлом мире.

Я был предоставлен сам себе, форт был не очень большим. Мне хватило часа, чтобы всё тут основательно излазить, и чем ещё занять себя, просто не знал. Гвинера с матерью заперлись в кабинете с парочкой самых старших офицеров и что-то обсуждали; ну это я так думаю, на самом деле понятия не имею, что они там делают. Не стоит мне совать нос в дела взрослых. Сёстры сразу же после завершения планёрки куда-то убежали — что странно: обыскивая замок, с ними так и не столкнулся. Не то чтобы старался, но всё же фокусом с исчезновением они владеют в совершенстве. Так ничего и не придумав, завалился спать: тело ныло после долгого конного перехода; подобное для меня, конечно, не в новинку, но и до кочевников, живущих в седле, мне далеко.

Спалось плохо; хотелось бы сослаться на храп, но причина в другом: я последний раз ночевал в подобных условиях ещё в прошлой жизни — с первого по второй курс. В общем, очень давно. Так как я Крайн, мне нельзя показывать слабость на людях; это, как ни странно, придало мне силы. Остальное моё семейство спало как ни в чём не бывало, мне оставалось только порадоваться за них.

— Это всего лишь очередное сопровождение ребята, всё как обычно, ничего нового, — на плацу капитан Бальдо инструктировал воинов, я подошёл как раз к концу.

— Молодой господин, — учтиво приветствовал меня Бальдо, приложив правую руку к груди со сжатым кулаком, как и положено военным.

— Капитан, — я в ответ лишь легонько кивнул головой, остальным воинам я тоже кивнул: несмотря на разницу в возрасте это считалось проявлением уважения с моей стороны.

Заняться было особо нечем, так что наблюдал за тренировками воинов нашего дома. Сейчас ими занимался Рой. Не знаю, зачем он поднялся в такую рань, в его обязанности подобное не входит. Сильно сомневаюсь, что у него, как и у меня, проблемы со сном: он-то уже точно привык к казармам, всё же большую часть жизни провёл в подобных местах. А как известно еще с моей прошлой жизни, ни один настоящий вояка ни за что не упустит шанс лишний часик вздремнуть про запас.

Против Роя сражались сразу трое. Ну, точнее, валялись на песке, а он их нещадно бил. Я поежился, всё же хорошо, что со мной, как носителем благородной крови, учитель такого не позволял. Он просто физически сильнее и быстрее своих соперников — довод в пользу искусственного вмешательства в его организм.

— Уже готов? Рановато ты, — сзади ко мне подошла Кира.

— Я и спать лёг раньше вас.

— Правильно, детям и положено рано ложиться, — включилась в разговор Виола, я её не сразу заметил.

— Тебе как леди дома Крайн тоже много чего положено соблюдать, — парировал я.

В отместку она просто схватила меня и начала тискать.

— Какие мы правильные! Не дорос ещё старшую сестру поучать. Вот когда станешь старше меня, тогда и будешь…

— Старше тебя не стану, — ну как тут сдержаться! — я расту, а ты стареешь и всё время остаешься старше меня.

Ой, кажется, пора драпать.

— Хватит дурачиться. Виола, осмотри ещё раз груз. Кира, проверь воинов перед отправкой и принимай командование: сегодня ты поведёшь группу, — Гвинера решительно пресекла наш междусобойчик.

— Сделаю, — судя по спокойной реакции старшей сестры, ей не впервой доверяют вести группу.

Меня опять проверили на наличие всего необходимого, остальные же грузили оборудование в тележки под тщательным контролем Виолы, а её, в свою очередь, контролировала Грэйна. Неплохой такой караван получился: двадцать шесть тележек, запряженных слепцами. Сопровождение — больше ста воинов и пять магов. Ну, четыре с половиной.

— Выступаем! — дала отмашку Гвинера, и караван двинулся в сторону леса.

Что я испытывал? Волнение — определённо. Страх — совсем немного. Я не верил по-настоящему в свою повторную смерть. Но сильнее всего — любопытство. Мне и вправду было интересно, что из себя представляет этот таинственный Лес. Мне неоднократно рассказывали про него истории. Есть даже люди, которые обрели в нём небывалую силу, и один даже жив по сей день — это Морган Сэдриин, нынешний ректор академии и единственный на данный момент архимаг в империи. Случай единичный, но охотники ходить в Лес не переведутся, так как полезными ресурсами Лес и вправду богат, о чем свидетельствовало благополучие нашего рода. В общем, свою кровавую жатву лес собирал регулярно, а могущество как-то раздавать не торопился. Лес опасен, это вбивалось с момента, как младенец начинал соображать.

По обе стороны от тропы я периодически замечал наши патрули. Лишних разговоров не вели, даже моя неугомонная сестра ехала молча. Правда, не всегда. Стоило Гвинере удалиться — как болтовня возобновлялась пуще прежнего. Виола ещё слишком молода, чтобы по-настоящему осознавать возможность собственной смерти. Я даже улыбнулся, поймав себя на мысли, что мыслю так же.

Вот он — проклятый лес! Нет, не так: «Проклятый Лес», побольше пафоса! Издавна матери пугают им детишек, а одарённые подростки грезят о том, что найдут в нём силу и славу. Не было ещё ни одного года, чтобы там не пропадали амбициозные молодые маги, в основном, конечно, выходцы из семей, которые едва сводиликонцы с концами, или немагов, надеющихся приобрести там магическую силу. Ео поток желающих не иссякал. Лес нависал над нами, впечатляя своим гигантским размером; казалось, что ему нет дела до каких-то смертных, что пришли к его порогу и собираются войти без дозволения. Мы на его фоне как будто муравьи, спешащие по своим незначительным делам.

— Всем спешиться, — я, как и все остальные, незамедлительно выполнил приказ.

— Дальше пешком, — последовал очередной приказ, понятно даже такому новичку как я. Домашние животные плохо себя вели в Проклятом лесу, они на уровне инстинктов чувствовали его ужасы и старались как можно быстрее покинуть неприветливое место, поэтому их использование там практически невозможно. Исключение — специально выведенная порода мелких неказистых лошадок, в народе получившая прозвище «слепцы». Они нечувствительны к магии, что не отменяло их уязвимости, и почти полностью слепы. Популяция таких генетических уродцев поддерживается исключительно искусственным путём.

Мне определили самое безопасное место — в середине каравана, ещё и под плотным приглядом Киры. Едва мы вошли в Лес, Грэйна перехватила командование.

Изменения я почувствовал быстро. Это как тёплый пляж с мелким песочком, но с резким перепадом уровня дна: раз — и всё. Холодный омут. Бр-ррр.

Проклятый Лес сильно отличался от нормального. Это, как если бы полностью заросший огород перекопали трактором, потом за один день там выросли тополя, половина из них сгорела в страшном пожаре, половину из оставшихся опять перекопали, и там опять что-то выросло. Если коротко — полный хаос. Единственное неизменное — гигантские деревья.

Самая распространённая мутация местных растений — быстрый рост за счёт поглощения маны. Почти все растения (опять же, не считая гигантских деревьев, которые я сейчас видел перед собой) не старше недели. Тропинки приходилось каждый раз делать заново.

Поначалу сестра указывала на определённые растения, а я должен был назвать их, определить опасность, исходящую от них, или их полезность. Справлялся на твёрдую четвёрку. Растения, почти все уникальные, но сходства с основным потоком эволюции какие-никакие тоже имелись, точнее: зацикленная эволюция. Поэтому с меня требовали знание основных путей эволюции, пользу и угрозы для людей.

В какой-то момент сестра резко сменила тему.

— Лаймон, что чувствуешь? — спросила меня Кира серьёзным голосом.

— Мана ведёт себя странно, — я полностью настроился на свои ощущения.

— Опиши подробнее.

— Она подобна ветру… Нет, скорее урагану.

— Выводы? — сестра перешла на тон заядлой училки.

— Здесь мана находится в состоянии воздушной стихии, что считается самым безопасным из возможных.

— Поправлю. Сейчас в этом районе стихия воздуха преобладает в мане. Состояние маны для этого места — слишком неточное утверждение. Мана здесь может находиться сразу в нескольких состояниях одновременно, хотя почувствовал ты правильно.

— Это как стихия лавы? Смесь земли и огня?

— Нет, лава — это конечный результат при смешивании, она сразу же приобретает материальную форму, а тут подобное существует в виде маны, — непонятно, но очень интересно. — Самое главное ты всё же забыл.

— И что же?

— Как твой организм впитывает ману?

Я сосредоточился на поглощении маны.

— Маны вокруг много, но её сложнее обуздать…

— В точку! — сестра даже не дала мне закончить. — Ближайший месяц ты будешь учиться её использовать. Тебе должно быть намного проще, чем остальным, ты же универсал, — на последних словах Кира даже указательный палец приподняла для важности. — Начинай потихоньку расходовать ману; скоро придём на место, и ты быстрее сможешь начать тренировки. Только воздух сейчас не используй… И огонь тоже не надо.

Противиться советам сестры я не стал. По сторонам от каравана начал появляться след изо льда: я замораживал всё, что попадётся на глаза: растения… потом растения… потом, блин, опять растения. В общем, выбор скудный, но качество выполнения на высшем уровне; ману не экономил, цель была противоположной.

— Достаточно! — где-то через минут десять сестра меня остановила. — Сколько потратил?

— Чуть больше половины.

— Для начала хватит, теперь пробуй восполнить её обратно.

Это было сложно. Если в обычных условиях это делается подсознательно, примерно, как вы дышите, тут же нужно было прилагать неимоверные усилия.

Мы уже пришли в лагерь рядом с шахтой, контролируемой нашим родом. В лагере поднялась привычная суета. Гвинера сменяла Индину на посту мага лагеря: наш род тут практически постоянно, покидаем только в моменты сильных аномалий. Это одна из многих причин, зачем тут нужен маг на постоянном дежурстве. Собственно, у меня задача другая. Мне даже няньку выделили — я про сестру. Она вольготно расселась рядом со мной.

— Ну и как успехи? — через два часа сестра всё же первой не выдержала молчания. Ну или средний срок заполнения уже вышел, ей виднее.

— Ещё процентов пятнадцать осталось. Это даже сложнее, чем вы рассказывали.

— Ну хоть в чём-то ты не лучше всех, а то все уже переживают, кто из тебя может вырасти, — проговорила сестра странным тоном: вроде и поддерживает меня, а вроде и нет. Завидует? — Как поглощаешь? Рассказывай.

— Это как бесконечно огромный океан с солёной водой, но там есть небольшие островки пресной воды, и мне нужно её вычерпывать. Как-то так, — пояснил, как уж смог.

— Не поняла?! — у сестры сильно расширились глаза.

— Хорошо, попробую другую аналогию. Всё тот же бесконечно огромный… стог сена, а в нём надо найти… пусть будут мыши, только стог колючий. Не простая травка, а… чертополох, да, именно он, колючий и жесткий. И вот в этом чертополохе разбегаются мыши, но они-то мне и нужны.

— Серьёзно? Ты чувствуешь обычную ману среди этого всего? — Кира повела рукой, описывая круг.

— Не могу сказать точно, но думаю да.

— Охренеть! Это, конечно, давно уже ясно, но ты чертов гений! Даже на уровне других гениев, В академии не было ни одного ученика талантливее тебя. Ну, может, когда-то и были, но я про таких не слышала. Обычно уходит около двух месяцев тренировок в лесу, а ты… В первый день! Это… это просто немыслимо. Недаром наши добро на твой брак не дают. Мне сложно представить, какие преференции за тебя можно получить, и даже этого будет мало.

Всегда знал, что я и мой талант — всего лишь товар, но как же неприятно в этом убедиться лишний раз.

— Спасибо, сестричка. Продавать любовь за деньги — это то, к чему я стремился.

— Что?! Ну и шуточки у тебя! Это Виола на тебя так влияет? — в этом мире подобные шутки по всей видимости не находят понимания, во всяком случае среди аристократии.

— Что Виола? — помяни чёрта.

— Представляешь, Лаймон чистую ману в первый день почувствовал!

— А давай не будем его никому отдавать? Себе оставим! Смотри какой милый, да и в хозяйстве полезный. Я, допустим, предпочитаю чай со льдом, — как по-моему, чай со льдом — это извращение, но тут это нормально и вполне популярно, — да и в жару с охлаждением моей комнаты точно справится.

— Виола!

— Ладно-ладно, твою тоже охладит, — проявила толику доброты сестрица.

— Виола!

— Ну прости, прости, просто ты всегда такая серьезная. Кто-то же должен вносить в твою жизнь радость и развлечение, — Виола примирительно выставила руки перед собой.

— Зато ты слишком беззаботная.

— Ну, у меня же есть старшая, умная сестричка, которая обо всем позаботится, — девушка состроила невинно-наивную мордашку. Если бы я ее не знал, то поверил бы. В ней умирает отличная актриса.

— Так. Все. Виола, прекращай. Лаймон, ты, конечно, молодец, но тренировка заключается в том, что ты должен поглощать измененную ману. Твой организм должен привыкнуть и адаптироваться к ней.

Все по новой. Я начал сливать ману.

— ЛАЙМОН! — вскрикнула Кира. — Ты не забыл, где ты?

— Блин, точно, забыл проверить.

Трудно, конечно, забыть про хаос, творившийся с маной вокруг, но я не придал этому значения. К счастью, ничего не случилось, но возможные последствия я представлял. Если бы в мане сейчас преобладала вода, я мог бы случайно превратить кровь обычных людей в лед. И это ещё не самые жуткие последствия использования магии в аномалиях. Самим магам тут проще, как собственно и везде.

— Сейчас преобладает так же воздух. По моим ощущениям, даже немного ослаб с прошлого раза, — чтобы точно удостовериться, я посмотрел на измеритель. Двести тридцать четыре процента. Все верно.

— Запомни, подобная оплошность может стоить жизни как тебе, так и окружающим. И окружающим с большей вероятностью, — не замедлили последовать нравоучения от старшей сестры. Виола же, делая вид, что хочет обнять меня, выдала мне легкий подзатыльник, легонько чмокнула в макушку и скрылась в неизвестном направлении. — Начинай, точнее продолжай.

Пополнять источник измененной маной было очень неприятно. Как будто ветер дул по венам вместо крови. В какой-то момент меня вырвало. Чувствовал я себя отвратительно. Потом мне сделали внутривенный согревающий укол. Сильно болела голова, казалось, готова разорваться под напором воздуха, и еще желудок никак не успокаивался.

— Туалет там, — правильно поняв мои терзания, сестра указала пальцем интересующее направление.

Вернувшись, я просто сел. Руки-ноги тряслись. Что-то сделать не смог бы и под дулом пистолета. Хорошо бы впасть в беспамятство, но и этого блага я был лишён. На редкость поганое состояние. Тебе до чертиков хреново, но ты не можешь ни отрубиться, ни уснуть. Вот и вынужден превозмогать.

— На, попей, — сестра протянула мне стакан с водой. Я с трудом взял его трясущимися руками и с таким же трудом немного отпил. — Не переживай, в первый раз всегда так. У всех. Тебе даже сложнее, много зачерпнул, вот организм и пытается избавиться от маны, как может.

— Эгмэ, — не в силах ответить что-то более внятное, промычал я.

Вторую попытку предпринял только через два часа, и все получилось даже хуже первой. Меня начинало тошнить от самой мысли поглощения измененной маны. Мне представлялось это как диета из максимально мерзких, еще живых насекомых, которые продолжают шевелиться, уже будучи съеденными. Вторая попытка стала крайней за этот день, не уверен, что пережил бы третью. Когда я вяло рассуждал, что же лучше, сдохнуть сразу или ждать, пока меня заставят впитать эту мерзкую ману ещё раз, подошла Милана. Утвердительно кивнув, отдала распоряжение сестре, которое я не расслышал, и снова удалилась. Сразу после этого мне принесли ужин — практически пустой бульон, как раз то, что мне нужно. Скорее всего, в него подмешали снотворное, потому что почти сразу после ужина я провалился в благодатный сон.