Не прошло и десяти минут, как осознание моего отчаянного положения начало накатывать тяжелыми волнами. Я остался один.

Преследователи не побежали за мной — крайне мудрый поступок с их стороны. «В Проклятом Лесу практически невозможно определить направление», — это было известно не только Крайнам. Нужно покинуть лес. И выходить нужно в другом месте. И куда идти? К Фельманам попадать нельзя. Почему нельзя? Они уничтожили мой род, и я хочу им отомстить. На деревьях относительно безопасно, из-за своей универсальности без магии не останусь, положение не так безнадежно как могло бы быть с кем‑либо другим. Мысли постепенно перестали скакать, как взбесившиеся блохи. Все это время не переставал упорно пробиваться сквозь заросли, огибая потенциально опасную растительность, что было непросто: рельеф слишком непредсказуемый, а опасных растений, лично для меня, много.

Темп передвижения падал с каждой минутой, но я все равно продолжал упрямо идти вперед, не обращая внимания на хриплое дыхание и вопящие об усталости мышцы. Когда остатки адреналина окончательно покинул мое тело, я упал на землю, не в силах идти дальше. «Все, больше не могу!» Мозг, в отличие от тела, продолжал активно функционировать. Скорее всего, даже если бы сейчас меня начали пожирать заживо, оказать какое-либо сопротивление у меня бы не вышло. Глаза бы удержать открытыми.

Пока я без сил лежал у гигантского древа, декорации в лесу менялись с невероятной скоростью. Конечно, мне доводилось об этом слышать от родни, но наблюдать подобное воочию — совсем другое. На окраине такого не встречалось, это было удивительно и даже пугающе. «До чего же этот лес странное место!» На мгновение даже почувствовал себя чем-то вечным и незыблемым на фоне быстро растущей и так же быстро угасающей флоры.

Я титаническим усилием воли заставил себя хотя бы сесть. Мысли постепенно успокаивались и возвращались в нужное русло. Заняв более или менее удобное положение, проверил, какая стихия преобладает, отругав себя за то, что не сделал этого сразу. Грэйна бы после такого неделю смотрела на меня с осуждением и придумала бы какое-нибудь жуткое наказание. Как бы я был рад сейчас принять любое наказание!

Измеритель показывал заполнение на семьдесят процентов до критической отметки. Огонь, пока не смертельно, но стихия сменилась совсем недавно, может вырасти. Заметно потеплело. В данный момент было примерно сорок градусов, и это в тени деревьев. Пот лился с меня ручьями.

Так я, полулежа-полусидя, отдохнул еще полчаса, продолжая любоваться лесом. К счастью, местная живность не спешила мной позавтракать или уже пообедать. Собственно, все равно.

— Блин, я же мог воздушными шагами добраться до ветвей! — даже демонстративно ударил себя ладошкой по лбу за беспечность и забывчивость. Грэйна неоднократно говорила мне об этом способе выживания. Усталость определенно неблагоприятно сказывалась на мне.

Закончив ругать себя, поднялся и направился, хм… по моему мнению, на запад. На этот раз не спеша, тщательно оглядываясь вокруг, высматривая хищников, в чей рацион я потенциально мог бы войти.

Думаю, прошло не более двух часов. Температура достигла аномальной жары, ну, для нормальных мест. Мне приходилось избегать редких проплешин, что было несложно, правда, от жары это все равно не спасало. Ветра не было вовсе. Идти было сложнее с каждым шагом. Жара просто убивала. Дышать тяжело, каждый вздох обжигал легкие, губы пересохли.

Я часто создавал воду, чтобы попить и увлажниться, но делать это было сложно. Водная стихия сопротивлялась, как будто говорила мне, что сейчас не ее время, словно день посреди ночи. Вода была горячей, и приходилось ее охлаждать. Как же рад, что изначально магию воды учил неправильно, сейчас это спасло мне жизнь.

Еще заметил, что в разных местах на создание воды нужно было тратить разное количество силы, и что в одном месте с каждым разом выходило всё сложнее, как будто черпаешь кружкой из бачка, а воды там совсем на донышке, и после каждого глотка ее становилось меньше. Это заставляло придерживаться тактики постоянного движения.

Вспомнив слова Грэйны: «Проклятый Лес не очень-то населенное место, и встретить какую-либо живность — это большая удача».

«Какая удача, что я никого не встретил», — не успел додумать эту мысль, как мой взгляд упал на яркое мясистое растение, оно максимально не вписывалось в общий контраст леса.

— Краснолист! — радостно сообщил сам себе.

— Я начинаю говорить сам с собой — первый признак психического отклонения, — глубокомысленно сообщил себе же.

— А, не важно! — вот и поговорили.

Махнув рукой, принялся выдирать растение. Его корень очень высоко ценился, благоприятно влиял на магический источник, и хотелось надеяться, что оно питательное. В моей ситуации даже важнее. Грэйна, когда рассказывала про краснолист, ничего не говорила про его калорийность — серьезное упущение. Нет, я, конечно, ел его раньше, но в небольших порциях — грамм двадцать в месяц, и это считалось расточительно много. Многие аристократы, не практикующие походы в Проклятый Лес, могли его за всю жизнь ни разу так и не попробовать. Из-за своей редкости краснолист имел очень высокую цену, и что еще важнее, найти его в продаже было очень даже непросто. Номинально торговля контролировалась императорской семьей, а по факту — добывающими его родами, то есть нами. Ну, так раньше было. Думаю, не стоит упоминать, что вне леса вырастить его невозможно, никто даже не смог разобраться, как он размножается.

Я уже насобирал несколько килограмм — баснословное богатство для обычного человека. Если его продать, можно купить большой дом в центре столицы и безбедно жить несколько лет. Но если вы не обладали силой и умениями, позволяющими вам бродить по Лесу и разыскивать подобные редкости, то финал был одинаков: смерть.

— Эх, я бы сейчас тебя весь отдал, только чтобы оказаться в черте города. Ну да ладно, приступим.

Наскоро отмыв мясистые куски с помощью магии воды, начал не спеша жевать. На вкус как смесь имбиря и хрена, присутствовал также своеобразный насыщенный запах. Наши родовые повара, что делали из этого вкусные блюда, — гении. Другого объяснения, как можно подобное превратить в съедобное и даже вкусное блюдо, не знаю. В сыром виде питаться этим не очень приятно, но здравый смысл победил, и я, обильно запивая созданной водой, откусывал очередной кусок.

Корня краснолиста хватило на два дня. Не знаю, как это сказалось на моем источнике, надеюсь, положительно, ибо кроме жуткой изжоги и общей слабости в организме больше ничего не почувствовал. Приходилось даже делать часовую остановку для медитации, чтобы унять изжогу, и не зря — астральное тело требовало моего внимания. Но зато я научился работать с астралом в Проклятом Лесу. Ранее спокойные потоки маны превратились в буйные горные реки, в некоторых местах были повреждения — так и калекой можно стать. Теоретически я знал, что нужно делать, на практике с подобным не сталкивался, что неудивительно. Раньше за моим прогрессом тщательно следили и, едва заметив маломальское отклонение, принимали меры, вызывая лучших целителей.

Качественно и быстро восстановиться не получилось, я просто не знал, как заделать появившиеся бреши в источнике, а для экспериментов сейчас не подходящее время. Наверное, патологоанатом зашивает трупы после вскрытия лучше, чем я подлатал свое астральное тело. Наука на будущее: не жрать то, в чем не уверен на сто процентов.

На третий день и вовсе пришлось голодать и увеличить количество медитаций. Боюсь, что без них было бы совсем худо. После каждой самочувствие немного улучшалось. Думаю, такими темпами через месяц полностью устраню последствия.

Были и хорошие новости: огонь все же уступил воде, и теперь именно она являлась преобладающей. Немного позже подумаю о том, почему две противоположные стихии сменяются так внезапно, но сейчас меня это мало волновало.

Как же вовремя закончилось господство огня. Еще немного, и я бы точно загнулся от жары. Не знаю, как мне удалось столько продержаться, но этот период стоит на первом месте в самых трудных моментах жизни. Как же я радовался, что не воспламенюсь внезапно и, возможно, даже летально. Вспышки огня последние сутки достаточно часто мелькали, но всегда в относительной отдаленности от меня и стали как-то даже привычными, или просто мой затуманенный жарой разум уже не обращал на них внимания.

Радость моя недолго длилась. Нереально высокая влажность тоже не пошла на пользу. Вода появлялась прямо из воздуха, что выглядело поначалу завораживающе, а через пару часов — раздражающе. Уже после шести часов моя кожа сморщилась, словно после длительного купания. Поначалу пытался сушиться с помощью ветра, но это помогало практически никак. Откуда и куда ни дуй, везде вода. Решение: огонь. Сложно, эффективность смехотворная, но вариантов больше не видел.

Вода достаточно быстро уступила вновь огню, даже сутки не прошли. Влага, обильно окружавшая меня, начала быстро испаряться, видимость упала до нуля. Наверное, со стороны это смотрелось красиво, но внутри это парилка, где пар быстро набирал температуру. Через пару минут я начал пытаться охлаждаться с помощью магии. Эффекта не было, нет смысла кидать маленькие кубики льда в печь. Пар обжигал кожу, и разум уже был готов к поражению. Жалкие попытки охлаждения были скорее психологические: борьба до конца, сделал все, что мог.

Идея пришла внезапно, простая и гениальная: земля. В зоне преобладания огня магия земли давалась куда легче, чем вода. Моментально я провалиться под землю не смог, как неоднократно делал это на полигоне, но все же закопался достаточно быстро. И, о чудо, земля еще не успела нагреться. Один час просидел под землей, оставив совсем небольшое отверстие, чтобы дышать. Подождал еще немного и решился покинуть свое убежище. От пара осталось только воспоминание.

И вновь я передвигался по привычным зарослям. Ну, как привычным? Просто уже не удивлялся, что тут всё постоянно новое, и практически каждое растение уникально, имелось в единичном экземпляре и очень быстро росло.

Жара, вызванная преобладанием огня, начала спадать. Это хорошо. Последние пару часов влагу добыть было очень сложно, на жалкую сотню граммов уходила треть моего запаса маны, а её у меня много, уже сейчас больше, чем у взрослого среднего мага, и в лесу она восстанавливалась быстро, но преобладание противоположной стихии давало просто нереальные помехи.

* * *

Как обычно, брёл вперёд, периодически проверяя преобладание стихий, но в очередной раз у меня не получилось определить, что же в этом месте главенствовало, что случается редко, примерно никогда. Последующие попытки также не дали результата, я начал понемногу паниковать и поспешил к ближайшему древу. Уже по пути заметил изменения: меня накрыла небывалая лёгкость, мне хотелось покинуть тело и обрести свободу, слиться с бесконечностью. Тело — это клетка, что ограничивает душу. Душа должна быть свободной!

Осознание неправильности моих мыслей пугало, а непонимание происходящего вызывало ужас. Наплевав на все меры предосторожности, я устремился воздушным бегом в направлении… А чёрт знает, в каком направлении! Прямо, только не оставаться в этом опасном месте. Чувство лёгкости постепенно уходило, очевидно, это связано с моим удалением от неизвестной мне аномалии, или это гигантское древо существенно ослабило аномалию. Нет, аномалия никуда не пропала, но стала слабее, сердце билось явно в несколько раз быстрее нормы.

Похоже, я только что подвергся ментальному воздействию. Мне доводилось слышать про ментальных магов, их обычно недолюбливают, и есть за что. В прямом бою это редко применялось, но количество родов, которые за время своего существования не пострадали от подобных магов, можно пересчитать по пальцам. Представьте, что у главы рода началась паранойя, или сильный лидер сошёл с ума, а считающих себя достойными занять его место в роду несколько человек, и не факт, что первый наследник сможет удержать власть. Меня, конечно, обучали бороться с наваждением, но это сложный раздел, и я откровенно в нём плавал, но основы помнил: нужно сконцентрироваться на противоположном чувстве, от того, которое вам пытаются внушить. В моём случае хорошо сработал страх — противоположность эйфории. Хоть это и не совсем моя заслуга, всё же человеческое тело само способно бороться с угрозами извне.

Уставший, голодный, я едва не был застигнут врасплох хищниками. Гончие. Скрытность не являлась их сильной стороной, но все же и я не лесник с многолетним стажем.

Воздушными прыжками добежал до гигантского древа, взобрался на него и подыскал себе более-менее удобную ветку, где можно переночевать. Подождать, когда гончие уйдут, не надеялся. Помню из курса Грэйны, не уйдут. Настойчивые твари, преследуют добычу до ее смерти. Единственный способ сбросить их — показать им, что я не добыча. Силу они уважали, как и все в этом лесу, да, в принципе, и в мире, и, скорее всего, не только этом. Устроившись на ветке, более или менее удобно — ветка большая, и на ней вполне комфортно можно лежать, а если еще и привязать себя к ней, то и безопасно, ну, относительно безопасно.

От скуки начал швыряться в гончих огненными шарами, бить из-под земли баллистами, даже воздух пытался использовать — лезвия ветра, получалось пока слабовато, но мишени не спешили уходить, и я продолжал тренировку, чего зря время терять.

К моменту, когда стемнело, и атаковать издали стало совсем бесперспективно, уставшее тело напоминало, что неплохо было бы немного поспать, и я не видел причин отказываться ото сна. Поначалу мерзкий смех гончих сильно мешал, но все же мой постоянная спутница последнюю неделю, усталость, взяла верх, и смех гончих превратился в убаюкивающую колыбельную.

Успехи вчерашнего дня были весьма скромными: удалось вывести из строя только двоих. Первого я добил, его тут же сожрали сородичи. Второго не стал добивать ради эксперимента. Все согласно ожиданию: его добили свои же и тоже сожрали. В итоге: гончие ушли почти без потерь, уже к завтрашнему дню восполнят свою популяцию. Они сколько сожрали, столько и производят особей. Раньше даже была теория, что они один организм, ее легко опровергли, изолировав физически и ментально одну особь. А мне пришлось лечь спать голодным, разумеется, после медитации, с опустошенным источником и с мрачными мыслями о своем ближайшем будущем, настолько ближайшем, что это уже сегодня.

Утро встретило меня злобным похохатыванием гончих, весьма недобрым похохатыванием. Точно в ожидании легкой жратвы веселятся. Преобладание стихии воды не изменилось, разве что влияние стихии увеличилось — восемьдесят два процента. Опасно, слишком быстрый рост, может преодолеть критическую точку в сто процентов, а там, наверное, даже боги не знают, что будет.

Усилием воли прогнал зарождающуюся панику. Тут как бы более срочная проблема. В подтверждение моим мыслям послышался предвкушающий скорую трапезу смех с земли.

— Не дождетесь! — подкрепил свои слова фаерболом, которым попал в цель с первого раза.

Закреплять успех не стал. Пока сородичи подбитой твари доделали начатое мной, я погрузился в медитацию. За ночь серьёзных ухудшений не наблюдалось. Мне требовалось только немного укрепить созданное ранее, скорее для профилактики, чем из реальной необходимости, что заняло не более двадцати минут. Однако потребность ещё долгое время так поддерживать своё астральное тело не внушала оптимизма.

Когда открыл глаза, о подбитой мной гончей напоминала только мятая поляна и небольшие пятна крови, которые продолжали слизывать её сородичи. Желудок требовательно заурчал.

— Нет, так дело не пойдёт.

На этот раз я бил магией по площади. Мне не нужно было наносить вред, несовместимый с жизнью, достаточно было просто ранить особь. Дальше инстинкт гончих работал на меня, они охотно добивали друг друга. За час стая лишилась восьмерых, и охотники наконец-то сменили тактику. Проявив неожиданную разумность, эти звери начали утаскивать туши мёртвых или ещё живых, но раненных. Одну тушу тащили по три-четыре гончие, и делали это достаточно шустро.

— Э, нет, мне тоже надо!

Я сконцентрировал огонь только по тем гончим, которые утаскивали своих сородичей. Не такая лёгкая мишень, как думал. Реагировали они так же быстро, как будто все смотрели только на меня. Тот факт, что я знал об их чувствительности к магии, никак мне не мог помочь в данной ситуации.

С возмущенным урчанием в животе и голодным блеском в глазах я наблюдал, как последний съедобный трофей, а он точно съедобный, Грэйна рассказывала, неумолимо отдалялся от гигантского древа, которое служило моим временным убежищем. Придётся действовать жестче. Под мёртвым зверем и его пока ещё живыми сородичами резко расступилась земля. Помимо трупа, туда попали ещё двое, остальные успели отскочить. Земля так же внезапно захлопнулась.

Я по праву гордился собой. Мгновенное укрепление земли с последующим контролем, и всё это на расстоянии двадцати-тридцати метров. На данный момент это была вершина моих способностей в управлении землей. Вероятность выживания попавших в мою ловушку оценивал как крайне маловероятную. Гончие сразу же попытались откопать своих неудачливых сородичей, но земля мной была хорошо укреплена, знатно постарался. Превзошёл сам себя. Это как если вы занимаетесь тяжелой атлетикой и привыкли поднимать по шестьдесят килограмм, но вдруг, ни с того ни с сего, подняли сотню. Убедившись, что гончие убежали, так и не откопав сородичей, погрузился в медитацию. Сильных повреждений нет, только маленькие трещинки на ранее пострадавших участках, которые мне быстро и легко удалось заделать.

Передо мной возникла новая проблема. Как поднять наверх только что добытое мясо?

— Зачем тебе телекинез? Ты и так универсал, сосредоточься на стихиях, от них тебе будет больше пользы, — мысленно цитируя отца, я посредством управления землей перемещал туши поближе к древу.

Мысли о погибшей семье испортили настроение.

— Когда-нибудь я отомщу за вас.

* * *

Только Лес был свидетелем слов маленького человека, равнодушный и безучастный. Конечно, он видел, как хрупкий человечишка пытался выжить, затаскивая свой обед на гигантское древо и ругаясь на весь свет. Так же он видел, как гончие чуть вдали пожирают себе подобных. Лес знал, что они вернутся за своей добычей. Первый раунд оказался за человеком, он лишил их части стаи, и не все потери они смогут восстановить. Троих пришлось оставить: одну забрал себе человек, а двое достались лесу. Лес всегда берет свое. Во всех стычках победитель не может забрать всё. Это могут быть крошки после трапезы, или, как сейчас, две туши. Ничего не пропадало в проклятом лесу, всё становилось его частью. И отпускать маленького глупого человека лес не собирался.