Мысль о звонке домой висела над Василисой дамокловым мечом с момента трансформации. Что сказать? «Привет, мам, это я, Вася. Нет, не простудился. Просто стал девочкой, работаю горничной в отеле у кладбища. Всё хорошо, вас люблю»? Родителей такой поворот событий явно не обрадовал бы.

После утренней «процедуры» выбивания ковра, который фыркал и чихал лунной пылью, Василиса с решимостью подошла к кабинету Мстислава Мстиславовича.

Управляющий что-то печатал на допотопной механической пишущей машинке, которая стучала, как костяшки скелета.

— Василиса? Входите. Проблемы с униформой? Не натирает?

— Нет, с униформой… смирилась, — выдохнула Василиса. — Мне нужно позвонить родителям. Сообщить, что я… устроился. И что все хорошо. Но голос…

— Ах, да, фоническая диссонансность, — кивнул Мстислав Мстиславович, как будто речь шла о легкой простуде. — Контракт предусматривает кратковременные коррекции для внешних коммуникаций. У нас для этого есть… средство.

Он открыл ящик стола и достал пузырек с мутной жидкостью болотного цвета. На этикетке кривым почерком было выведено: «Голос прошлой жизни. Действует 10 мин. Не смешивать с молоком.»

— Выпейте за секунду до звонка. Эффект мгновенный. Десять минут ровно. Советую подготовить речь заранее. И, кстати, — он приложил палец к виску, — вам нужно будет принести ваше свидетельство о рождении. Для оформления в трудовой. Без этого мы не сможем перечислить вам вашу… высокую зарплату.

Василиса почувствовала, как сердце ёкнуло от надежды. Выйти! На улицу! Домой! Пусть даже за документом.

— Но… в форме я не могу, — робко сказала она.

— Разумеется. Вне смены вы можете носить гражданскую одежду. Обратитесь к Лидии Петровне. У нее есть… запасы.

С пузырьком, теплящимся в кармашке фартука, Василиса почти побежала в комнату отдыха.

Лида как раз наставляла Федю на правильное мытье хрустальных шаров для ясновидящей в номере 13 («Не крути их слишком быстро, а то она увидит будущее в стиле стиральной машины и устроит истерику!»).

— Лида, мне нужна одежда! Гражданская! Чтобы домой сходить! — выпалила Василиса.

Лида замерла, а потом ее лицо озарилось хитрой, радостной улыбкой.

— О-хо-хо! Первый выход в свет! Это святое! Пойдем, девочка, выберем тебе прикид!

Она повела Василису в крошечную каморку, служившей ей спальней. Открыв шифоньер, Лида продемонстрировала целую коллекцию платьев, юбок и блузок, явно купленных в разных десятилетиях.

— У меня тут на все случаи жизни. Для нашей Феди, например, только сарафаны в горошек, чтобы скрыть богатырские плечи. А для тебя… — она окинула Василису оценивающим взглядом, — что-то милое, но не вызывающее. Чтобы родители не заподозрили, что их «сын» связался с плохой компанией. Вот!

Она достала простое синее платье в мелкий белый цветочек, с короткими рукавами и поясом.

— Хлопок, дышит. После латекса — просто благодать. Трусики и лифчик обычные дам, не переживай. И кроссовки мои одолжу. Ноги у нас, кажется, одного размера.

Процесс переодевания из латекса в обычную одежду стал для Василисы вторым откровением за день. Хлопок оказался невероятно мягким, легким и… свободным. Она чуть не заплакала от счастья, когда застегнула обычную молнию на платье.

— Ну что, красотка? — ухмыльнулась Лида, поправляя ей воротничок. — Почти как настоящая девочка. Теперь слушай план. Ты звонишь, говоришь, что все ок, и что за свидетельством придет твоя коллега, Василиса. Милая, скромная девочка. Поняла? И ради всего святого, выпей зелье заранее, а не во время звонка! Родители не поймут, почему их сын хрипит, как загнанный медведь, пока голос выравнивается.

С пузырьком в кармане платья и наизусть выученной легендой, Василиса подошла к стационарному телефону в холле. Аппарат был черный, дисковый, и, кажется, помнил еще звонки во времена оттепели. Рука дрожала. Она выпила зелье залпом. На вкус оно напоминало забродивший компот с примесью гвоздей.

И тут же по телу прошел холодок, сосредоточившийся в горле. Она кашлянула. И услышала свой родной, немного сиплый, Васин голос.

Ого, — прохрипела она сама себе и быстренько набрала номер.

— Алло? — услышала она мамин голос.

— Мам, это я, Вася! — старался звучать бодро, сказал Вася-Василиса.

— Сынок! Где ты? Почему не звонил? Всё в порядке?

— Всё отлично! Я… устроился. Пионером-вожатым в лагере! «Березка»! Очень срочно взяли, поэтому не успел предупредить. Тут связь плохая, в лесу.

Из трубки донесся облегченный вздох и голос отца на фоне: «Пионером? Это ж теперь вроде не модно?»

— Ну, типа помощник в детском центре! — быстро поправился Вася. — Работа отличная, воздух, природа. И зарплата… очень хорошая!

— Ой, сыночек, мы рады! — заволновалась мама. — Только береги себя, на солнце не перегревайся…

— Ма, слушай, важное дело, — перебил ее Вася, чувствуя, как голосовой эффект начинает слабеть, в горле защекотало. — Мне тут для оформления нужно свидетельство о рождении. Оригинал. Я не могу отлучиться, дети на мне. К вам домой придет моя коллега, Василиса. Девочка очень хорошая, ответственная. Вы ей отдайте, пожалуйста. Она сегодня после обеда заедет.

— Василиса? Хорошо, конечно, — немного озадаченно сказала мама. — А сама-то она… адекватная?

— Мама, она лучшая! Просто супер! Ну, я побежал, у нас линейка начинается! Целую! — почти выкрикнул Вася, чувствуя, как голос ломается и срывается на высокую ноту.

Он бросил трубку и отшатнулся от аппарата, давясь кашлем. Через секунду из его горла снова полился звонкий девичий тембр. Фух. Пронесло.

Позади раздался одобрительный хлопок. Это была Лида, наблюдающая из-за угла.

— Молодец, девочка! Сыграно убедительно. Ну что, готова к своему первому визиту домой в новом качестве? Главное — не называй маму «мамкой» и не садись, широко развалившись. И, ради бога, не ври слишком сильно. Материнское сердце чувствует фальшь. Просто будь милой, скромной и… немного глупенькой. Это обезоруживает

Василиса глубоко вдохнула. Предстояло самое сложное испытание — обмануть самых родных людей, глядя им прямо в глаза. Она поправила платье в цветочек.

— Поехали. Точнее, пошла. Ой. Всё, я готова.