Адреналин схлынул, и на его место пришла тягучая, приятная усталость — когда мышцы гудят, а в голове шумит, но где-то глубоко внутри разливается тёплое чувство: «Мы сделали это». Теперь можно было расслабиться и посмотреть на игру Италия VS Франция.

Серпы сдавали под пристальным взглядом судейской коллегии. Один из судей даже нюхнул лезвие Василисиного серпа — видимо, проверял, не наговорили ли на него чего запретного. Толстенький гоблин с бейджиком «Инвентарь. Выдача/приём» внимательно пересчитал каждое орудие, хмыкнул, пробормотал что-то и махнул рукой: мол, идите, красавицы, с богом.

Девчонки забрались на самые верхние ряды трибун, подальше от шумной толпы, и расселись на жёстких деревянных скамьях. Но после матча, где первый тайм они провели в роли летающих мишеней, а второй — в роли бешеных таранов, эти неудобства казались пустяком.

— Эх, жаль, Вилси не взяли, — вздохнула Лида, вытягивая ноги. — Скучает, наверное.

— Лида, это резиновая голова, — напомнила Света, плюхаясь на скамью и устало закрывая глаза.

— И что? У американцев вон талисман есть. Я видела, у них какая-то плюшевая крыса.

— Это не крыса, — поправила Алиса, не отрываясь от блокнота. — Это опоссум. Вероятно, чучело. Привезли из Техаса.

— Ну вот! — Лида победно подняла палец. — У них чучело опоссума, а у нас резиновая голова. Чем мы хуже?

— Тем, что они привезли его с собой, а мы спёрли тренировочный инвентарь, — заметила Света, даже не открывая глаз.

Федосея прыснула. Лида на секунду задумалась, потом философски пожала плечами:

— Во-первых, не спёрли, а спасли от утилизации. Во-вторых, Вилси сама к нам пришла. Можно сказать, выбрала нас. А в-третьих…

— Лида, — перебила Василиса. — Давай сначала посмотрим на игру, а спорить про Вилси будем потом.

Она кивнула вниз, на поле, где уже выстроились команды. Итальянки — в бордовых платьях с чёрными фартуками, яркие, словно только что сошли с карнавала в Венеции. Француженки — в строгой чёрной униформе с белоснежными фартуками, элегантные и безупречные, как манекены в витрине парижского бутика.

— Начинается, — сказала Василиса.

Свисток судьи прозвучал резко, и поле взорвалось движением.

Итальянки с самого начала шли напором. Они не давали соперницам построиться, лезли в каждую свободную зону, кричали, жестикулировали, и от этого их игра казалась беспорядочной. Но за этим хаосом чувствовалась какая-то своя, звериная логика.

— Они их переигрывают, — удивилась Федосея уже через пять минут, когда счёт стал 20:0 в пользу итальянок.

— Француженки слишком красиво летают, — заметила Света. — Слишком элегантно. А итальянки… они просто берут своё.

— Они темпераментные, — поправила Алиса. — Это даёт им преимущество в скорости принятия решений.

— А что даёт преимущество нам? — спросила Лида, но ответа не последовало.

На поле творилось что-то невероятное. Итальянки носились как угорелые, их капитан выделывала такие кульбиты, что за ней невозможно было уследить. Француженки пытались сопротивляться, но их элегантные построения разбивались об итальянскую ярость, как волны о скалы.

К середине первого тайма счёт был уже 50:10.

— Они их просто мясорубят, — выдохнула Федосея, когда очередная французская голова отправилась в кольцо.

— А что вы хотели? — хмыкнула Лида. — Итальянцы — они такие. Сначала целуются, потом убивают.

— Это стереотип, — заметила Алиса.

Но, судя по всему, стереотип имел под собой основания. Итальянки не просто забивали голы — они наслаждались процессом. Каждый отбитый серп, каждая отрубленная голова сопровождались победными криками и жестами, которые даже без перевода говорили: «Иди сюда, я тебе сейчас покажу!»

Француженки, к их чести, не сдавались. Они пытались перестроиться, уйти в глухую защиту, но итальянки лезли напролом. Одна из француженок, высокая брюнетка, что вчера смотрела на наших с таким превосходством, потеряла голову трижды за десять минут.

— Это уже не спорт, — сказала Василиса, когда счёт достиг 70:20.

— Это месть, — поправила Алиса. — Итальянки помнят обиды. На прошлом турнире француженки выбили их с минимальным счётом. Но итальянки не забывают.

— Южане, — коротко бросила Света.

Второй тайм был ещё более жестоким. Француженки, окончательно потерявшие веру в победу, пытались хотя бы сохранить лицо, но итальянки не давали им и этого. Они гоняли их по полю, как нашкодивших котят, и каждый их гол сопровождался таким ликованием на трибунах, что, казалось, каменные своды замка вот-вот рухнут.

К финальному свистку на табло горели цифры, которые никто не ожидал: 160:40.

— Это разгром, — выдохнула Федосея.

— Это уничтожение, — поправила Лида.

Итальянки, выстроившись в центре поля, синхронно поклонились трибунам. Француженки покидали поле быстро, низко опустив головы, даже не взглянув в сторону победительниц. Их капитан уходила последней, сжимая в руке сломанную швабру.

— Надо же, а ведь они вроде неплохие игроки, — тихо сказала Василиса.

— Неплохие, — согласилась Света. — Но итальянки гораздо лучше.

— Нам теперь с ними играть? — спросила Федосея с внезапной тревогой.

— Нет, — ответила Алиса, не отрываясь от блокнота. — Они вышли на американок в полуфинале. А мы играем с шотландками.

— С клетчатыми, — сжимая кулаки, уточнила Лида.

Итальянки, покончив с поклонами, теперь носились по полю, обнимались, целовались, размахивали руками и явно не собирались уходить. Их капитан кружилась на швабре, выписывая победные круги, а остальные скандировали «Беллиссима! Беллиссима!» — громко, эмоционально, так, что эхо разлеталось по всему стадиону. Казалось, они только что выиграли не полуфинал, а весь турнир.

— Ну и цирк, — прокомментировала Света, наблюдая за этим буйством.

— Итальянки, — пожала плечами Алиса.

— Им завтра с американками играть, — напомнила Федосея. — А они тут уже победные круги наворачивают. Энергии бы поберегли.

— Это их проблемы, — отрезала Василиса. — Наши сейчас — умыться, переодеться и в столовую. Жрать охота, аж зубы сводит.

Спорить никто не стал.

В умывальне было пусто и тихо. Вода из медных кранов текла тёплая, пахла травами и чем-то неуловимо успокаивающим. Они мылись долго, с наслаждением, смывая пыль и пот. Василиса стояла под душем, чувствуя, как напряжение уходит из мышц, и думала о завтрашнем матче. Шотландки. Клетчатые фартуки, рыжая капитанша с вечно насмешливым лицом, их выкрики про «ведро с тряпкой».

— Ой, а чё вода холодная! — донёсся из соседней кабинки возмущённый вопль Лиды. — Федосея, ты всю воду истратила, ёлки-палки!

— А я при чём? — отозвалась Федосея откуда-то из дальнего конца умывальни. — Я вообще только начала мыться!

— А у меня тёплая, — спокойно заметила Света из своей кабинки.

— Вероятно, горячий кран засорился, — вмешалась в разговор Алиса. — В таких старых системах это частое явление. Так что жди, пока кто-нибудь помоется.

Василиса уже собралась предложить Лиде свою кабинку после себя, но не успела и рта раскрыть, как шторка распахнулась. Лида — в чем мать родила, с мокрыми волосами и выражением крайней решимости на лице — переступила порог и закрыла за собой шторку с видом человека, который только что захватил вражеский дот.

— О, тёпленькая пошла! — заявила она, втискиваясь под струи воды.

Василиса попыталась отодвинуться, но кабинка была маленькая, а Лида — нахальная.

— Лида! — возмутилась она. — Ты чего творишь?!

— Воду экономлю, — невозмутимо ответила Лида, намыливая мочалку. — И вообще, что мы не видели друг у друга? Не дрейфь! Спинку потрёшь?

— Я и не дрефлю́, то есть не дре́флеею… блин, короче, не боюсь я, — соврала Василиса. — Просто думаю.

— О чём? О завтрашнем матче? — переспросила Лида, энергично намыливая плечи и попутно умудряясь толкать Василису своей филейной частью.

— Уже нет! — ответила Василиса, чувствуя, как начинают гореть уши.

— А о чём тогда? — Лида развернулась с такой внезапностью, что Василиса уставилась прямо на то, что прежний Вася видел только на экране монитора.

— О сись… — голос Василисы предательски сел до комариного писка.

— О чём? — Лида наклонила голову, явно не расслышав из-за шума воды.

— О силе духа! — выпалила Василиса, резко разворачиваясь к стене и принимаясь изучать трещины в каменной кладке с такой страстью, будто собиралась написать по ним диссертацию по геологии. — О том, что главное в спорте — это сила духа и командный дух! А не всякие там… физические параметры!

— А, — понимающе кивнула Лида, совершенно не смущаясь и продолжая намыливаться. — Ну да, сила духа — это важно. Вот посмотри, у меня тут синяк на заднице, — она ловко развернулась и продемонстрировала Василисе маленькое синее пятнышко, при этом едва не уткнувшись пятой точкой в Василису. — Это я в первом тайме, когда немка меня сшибла. И ничего, терплю. А у тебя, я смотрю, всё в порядке.

Василиса стояла с открытым ртом. Мозг, кажется, завис намертво, пытаясь обработать новые текстуры с высокой детализацией.

— Чего зависла?

Лида шлёпнула её по заднице с такой дружеской непосредственностью, что та, потеряв равновесие, поскользнулась, взмахнула руками и впечаталась лицом в Лидину грудь. Надо отдать Лиде должное — она смягчила падение.

— Ой! — пискнула Василиса, отскакивая как ошпаренная, и в панике зашарила руками по стене в поисках выхода.

— Повезло тебе, что я была рядом, — хмыкнула Лида, даже не моргнув глазом. — А то так и убиться недолго.

— Я уже помылась! — выкрикнула Василиса, нашарив наконец занавеску и вылетая наружу.

У стены, уже успевшая вытереться, стояла Света. В полотенце, но с таким видом, будто ждала здесь всё это время. Или специально вышла пораньше.

— Ну как? — спросила она, и в её голосе сквозила интонация, с которой старшие товарищи спрашивают младших после первого прыжка с парашютом. Или после первого свидания.

— Что — как? — Василиса попыталась изобразить невозмутимость, но голос предательски дрогнул.

— Как помылась? — уточнила Света. И подмигнула. Медленно, с видом знатока.

— Нормально помылась! — выпалила Василиса, хватая халат и начиная надевать его с такой скоростью, будто за ней гнались шотландки. — Вода тёплая, мыло пахнет… травами. Всё отлично. Я пойду, да?

Света кивнула, даже не пытаясь скрыть улыбку.

— Иди, иди.

Василиса вылетела в коридор, на ходу вытирая волосы, и ощущая, как лицо продолжает гореть. Она остановилась, прислонилась к стене и выдохнула.

— Нормально помылась, — пробормотала она себе под нос, передразнивая собственный писклявый голос. — Вода тёплая, мыло пахнет травами… Идиотка.

Из-за двери донёсся голос Лиды, распевающей на мотив «На поле танки грохотали»:

«А мы им головы срубали-и-и…»

Василиса помотала головой, отгоняя остатки смущения, и решительно направилась в свою башню.

Когда они наконец привели себя в порядок и спустились в столовую, время близилось к вечеру. В игровые дни расписание делали гибким, чтобы команды могли поесть после матчей. Длинные столы ломились от еды, а в воздухе витал запах жареного мяса, свежего хлеба и чего-то сладкого.

Но главное — атмосфера изменилась. Не чувствовалось того предматчевого напряжения, когда все сканируют друг друга взглядами. Теперь здесь переваривали результаты.

Наши девчонки, умытые, переодетые в чистую — увы, латексную — униформу, вошли в зал и сразу почувствовали на себе взгляды. Много взглядов. Но никто не бросился пожимать руки и говорить «молодцы».

Немок в столовой не было вовсе. Их стол, который с утра был образцово-показательным, сейчас пустовал. Даже стулья стояли ровно, придвинутые к столу. Видимо, «Грюнвальдские уборщицы» предпочли ужинать у себя. Василиса подумала, что, наверное, проигрывать вот так — когда сначала ведёшь 90:0, а в итоге уступаешь — это тяжело. И пустота за немецким столом говорила об этом красноречивее любых слов.

Шотландки сидели за своим столом и смотрели в сторону наших с выражением, которое трудно было назвать иначе, чем «присматриваемся». Их капитанша, так старательно выводившая Лиду из себя утром, теперь молча крутила в руках ложку, не отрывая глаз от входящих. Но всё же хмыкнула, когда наши проходили мимо.

— Смотрит, гадина, — шепнула Лида. — Изучает.

— И правильно делает, — ответила Света, выбирая стол подальше от всех. — Мы бы на их месте тоже изучали.

Американки расположились на своём обычном месте, но сегодня они были тише обычного. Не ржали, не жестикулировали. Сидели плотной группой, о чём-то переговаривались вполголоса, поглядывая на итальянский стол, где продолжалось веселье.

— Смотри, какие серьёзные, — заметила Федосея. — Даже опоссума своего не достали.

Француженок в столовой было всего трое. Они сидели в углу, низко опустив головы, и ковырялись в тарелках с видом людей, которые ещё не отошли от удара. Их безупречная форма сегодня казалась какой-то помятой, а в воздухе вокруг них чувствовалась такая тоска, что даже подходить близко не хотелось.

— Бедные, — выдохнула Василиса, глядя на них.

— Сами виноваты, — отрезала Лида, но без обычной своей злости. — Нечего было нос задирать.

Итальянки же, напротив, были везде. Они перемещались по залу группками, обнимались, громко обсуждали каждую минуту прошедшего матча и, кажется, собирались праздновать до самого закрытия. Заметив наших, их капитан подошла к столу.

— Эй, русские! — воскликнула она, сверкая улыбкой. — Вы сегодня тоже хороши! Браво!

Она протянула руку и пожала Василисину ладонь с такой силой, что та чуть не вскрикнула.

— Спасибо, — выдавила Василиса. — Вы тоже… впечатляюще.

Итальянка подмигнула и упорхнула обратно к своим, что-то крича на ходу.

— Ну и темперамент, — покачала головой Федосея, глядя ей вслед.

— Прямо победный банкет, — хмыкнула Света, накладывая себе в тарелку какое-то мясное блюдо.

— С такими темпами они завтра на поле с похмелья выйдут, — заметила Федосея. — Если вообще выйдут.

— Для них победа над француженками — уже праздник, — сказала Алиса. — Месть — отличный мотиватор.

Василиса взглянула на шотландок. Сейчас в их поведении не было прежней расслабленности. Они тоже смотрели на итальянское веселье, переглядывались, но не смеялись. Капитанша с вечно ехидным лицом заметила взгляд Василисы и скрестила руки на груди. Её губы тронула усмешка, но не насмешливая, а скорее… настороженная.

— Смотрят, — сказала Василиса.

— Пусть смотрят, — буркнула Лида, беря себе тарелку с мясом. — Завтра посмотрим, кто будет улыбаться.

Когда тарелки опустели, Василиса оглядела команду:

— Ну что, идём готовиться к завтрашнему мордобою?

— Идём, — кивнула Света. — Швабры проверим, по тактике пройдёмся.

— По какой тактике? — удивилась Лида. — У нас есть тактика?

— Была, — напомнила Василиса. — «Кучка идиотов».

— А, точно, — обрадовалась Лида. — Ну так она сработала. Будем придерживаться.

— Лида, «кучка идиотов» — это не тактика, это образ жизни, — наставительно сказала Федосея. — И мы ему следуем с самого начала.

— Вот видишь, — Лида подняла палец. — Значит, всё идёт по плану.

С этими словами они поднялись из-за стола и направились к выходу.

В дверях Василиса обернулась. Шотландки больше не смотрели на них. Они о чём-то спорили вполголоса, склонив головы над какой-то схемой. Рыжая что-то чертила пальцем на столе, остальные кивали. Американки молча доедали ужин, продолжая коситься в сторону итальянок, где веселье только набирало обороты. Француженки уже ушли.

— Завтра будет жарко, — тихо сказала Василиса.

— Завтра будет весело, — поправила Лида, подхватывая её под руку. — А это, между прочим, гораздо важнее.

И они вышли в коридор, где их уже ждала сумрачная прохлада каменных стен и далёкий шум ветра снаружи.

В башне их встретила тишина и запах сырости. Вилси, оставленная на Лидиной кровати, глупо улыбалась в потолок.

Первым делом подкачали давление в швабрах, в этот раз насосом.

— Ну что, — сказала Света, опускаясь на табурет. — Швабры проверили. Заряд держат, давление в норме. Завтра с утра ещё раз подкачаем, на всякий случай. Насос от москвича неплохо справился.

— Ручной, — уточнила Алиса, поправляя очки. — Надёжный.

— Наша тактика, — продолжила Света. — «Кучка идиотов» против шотландок не прокатит. Они видели наш матч. Они готовы к хаосу.

— Значит, будем действовать осторожно, — сказала Василиса, садясь на кровать. — В обороне — держаться плотно, не рассыпаться поодиночке. В атаку ходить без лихачества, только когда есть верный шанс. Они сильны в стремительных наскоках, но в затяжной рубке у них есть слабые места. — Откуда знаешь? — удивилась Лида.

— Алиса сказала, — Василиса кивнула в сторону подруги, которая уже раскрыла блокнот.

— Я проанализировала их предыдущие матчи, — подтвердила Алиса. — Они полагаются на агрессивный старт и психологическое давление. Если мы выдержим первые десять минут, они начнут нервничать. А нервные шотландки — это предсказуемые шотландки.

— Предсказуемые — это хорошо, — кивнула Света. — Значит, можно их переиграть.

— А если не выдержим? — спросила Федосея.

— Выдержим, — отрезала Василиса. — Не в первый раз.

Она посмотрела на свои руки. Тело ещё помнило вчерашний матч. И этот опыт давал странную, непривычную уверенность.

— Ладно, — сказала она, вставая. — Завтра рано вставать. Швабры на зарядку и спать. Утром — последняя проверка, завтрак — и на поле.

Она подошла к окну. Залупистая Сосна в темноте казалась огромной тенью, готовой в любую минуту обрушиться на башню. Но дерево молчало.

— Завтра будет тяжело, — тихо сказала Василиса, не оборачиваясь. — Но мы справимся.

— А то, — хмыкнула Лида, укладываясь на кровать и прижимая к себе Вилси. — Мы же «Успенский Приют». Нас хрен возьмёшь.

— И это не хвастовство, а статистика, — добавила Алиса, устраиваясь с блокнотом.

В комнате погас свет. Швабры, прислонённые к стене, тихонько гудели, набирая заряд. Где-то внизу хлопнула дверь, послышались голоса — итальянки возвращались с празднования.

— Слушайте, — вдруг сказала Федосея из темноты. — А если мы победим шотландок, то в финале кто? Американки или итальянки?

— Те, кто выиграет завтра, — ответила Алиса. — И те, и другие опасны.

— Но это будет потом, — сказала Василиса. — Сначала — шотландки.

В комнате стало тихо. Только швабры мерно гудели, да за окном ветер шуршал ветвями Залупистой Сосны. Завтрашний день обещал быть жарким. Но сейчас можно было просто закрыть глаза и провалиться в сон.

Утро встретило их привычным стуком в ставни — Залупистая Сосна, видимо, решила не менять традициям.

— Стерва хвойная, — пробормотала Лида, натягивая одеяло на голову.

Но лежать не пришлось. Василиса уже была на ногах, проверяла швабры. Алиса с утра что-то чертила в блокноте, бормоча про «критические углы атаки» и «зоны уязвимости». Света молча разминала шею. Федосея, на удивление, проснулась бодрой и даже успела сбегать в умывальню, пока Сосна ещё не проснулась окончательно.

Завтракали быстро, почти молча. Итальянки, ещё не отошедшие от вчерашнего веселья, сидели тихо, сонно ковыряясь в тарелках. Американки, напротив, были собраны — их капитанша раздавала указания короткими, рублеными фразами, и остальные слушали, не перебивая.

Немки появились уже под конец завтрака — тихо, незаметно, держась плотной группой. Они взяли по чашке чая и устроились в дальнем углу, не глядя по сторонам. После вчерашнего разгрома им явно не хотелось привлекать внимание.

Француженок в столовой не было вовсе. Шотландок — тоже. Их столы пустовали.

— Готовятся, — сказала Света, глядя на пустой стол шотландок.

— Пусть готовятся, — хмыкнула Лида, доедая тост. — Их капитаншу, между прочим, Кейтлин зовут. Представляешь она из клана Маклаудов! С родословной, с мечом, с девизом на латыни. А у нас — Василиса Пупкова из клана Пупковых. Тоже звучит.

— Лида, откуда ты это знаешь? — удивилась Федосея.

— Алиса сказала, — пожала плечами Лида, кивая в сторону подруги, которая что-то чертила в блокноте.

— В программе турнира указано, — не поднимая головы, подтвердила Алиса.

— Ну вот, — Лида развела руками. — А мы? Мы даже девиз себе не придумали.

— А зачем? — спросила Василиса.

— Ну как зачем? Чтоб страшно было. Например: «Пупковы не сдаются!» Или: «Кто к нам с серпом, тому серпом по…»

— Это не девиз, а лозунг из анекдота, — перебила Света.

— А мне нравится, — встряла Федосея. — Коротко и по делу.

— Ладно, — прервала их Василиса. — Девизы придумаем после победы. А сейчас — на поле. Кейтлин из клана Маклаудов нас заждалась.

В раздевалке проверили швабры ещё раз. Датчики контроля легли привычно, холодная пульсация успокаивала. Наколенники подтянули, форму поправили. Всё. Теперь только ждать.

Когда они вышли к полю, трибуны уже гудели. В центре, на судейской платформе, застыл Балбэс Долбенгад. Рядом, на специальном столике, тускло поблёскивали серпы — десять лезвий, пять с каждой стороны. Противоположный выход из раздевалки распахнулся, и на поле вылетели шотландки.

— Ну что, — выдохнула Василиса. — Пора.

Они оседлали швабры и вылетели навстречу. Приземлились на линии старта. Напротив, в двадцати метрах, замерли шотландки. Клетчатые фартуки, одинаковые косички, чуть прищуренные глаза. Три рыжих, две блондинки. Их капитанша — высокая, с огненно-рыжими волосами и цепким взглядом — держалась чуть впереди. Она не улыбалась. Сегодня ей было не до насмешек.

Балбэс Долбенгад взмахнул рукой. Десять серпов взмыли в воздух и, сверкнув лезвиями, опустились к каждой из участниц. Василиса поймала свой за рукоять, проверяя баланс. Лезвие привычно легло в ладонь.

— Взлететь! — скомандовала Света.

Пять швабр синхронно приподнялись над землёй. Василиса заняла позицию справа, за спиной у Светы. Лида — слева, чуть выдвинута вперёд. Федосея — в центре, готовая к тарану. Алиса уже поднималась выше, к своей ловчей зоне.

Шотландки тоже взмыли в воздух, мгновенно выстроившись в боевой порядок. На секунду взгляды Василисы и их капитана встретились.

— Полуфинал! — голос судьи разнёсся над стадионом. — Команда «Визжащие Ведьмы» — Шотландия! Команда «Успенский Приют» — Россия! Правила всем известны. Играем до последнего свистка! Три! Два! ОДИН!

**Свисток.**

И в тот же миг шотландки рванули с места, как выпущенные из катапульты. Клетчатый клин, ощетинившийся серпами, ринулся на наши позиции. Их капитанша, рыжая Кейтлин, летела на острие, и её глаза горели холодным огнём — в них не было вчерашней насмешки, только жажда победы.

— Держать строй! — крикнула Света, вставая на пути у атакующих.

Василиса сжала рукоять швабры. Датчик на шее пульсировал в такт сердцу. Она чувствовала каждое движение своего летательного аппарата, будто тот стал продолжением тела. Шотландки приближались. Десять метров. Пять.

— РАЗОШЛИСЬ! — заорала Лида.

В последний момент наши разлетелись в стороны, пропуская клин сквозь себя. Шотландки пронеслись мимо, не успев нанести удар — их серпы рассекли пустоту, — и в этот момент Василиса увидела шанс.

Кейтлин, пролетев сквозь пустоту, на секунду потеряла равновесие, разворачиваясь для новой атаки. Её спина была открыта. Идеальная мишень.

Василиса рванула на неё и рубанула серпом, даже не думая. Рука сделала всё сама — тысячи часов в шутерах, тренировки у графа и вчерашний матч с немцами. Всё слилось в одно движение. Серп привычно описал дугу.

***Чпок.***

Рыжая голова, с искренним изумлением на лице, отделилась от плеч и взмыла в воздух.

— Лида! — крикнула Василиса, замахиваясь.

Лида уже была рядом. Она перехватила голову на лету и, сделав молниеносный разворот, рванула к кольцам соперниц.

— ПОЛУЧАЙТЕ, КЛЕТЧАТЫЕ! — завопила Лида и, не теряя ни секунды, швырнула снаряд прямо в большое кольцо. Голова, описав идеальную дугу, влетела точно в центр.

— **ГОООЛ!** — заорал судья Балбэс Долбенгад, и его голос перекрыл рёв трибун. — 10:0 в пользу команды «Успенский Приют»!

Трибуны взорвались. Призраки свистели, вампиры хлопали, и даже тролли на верхних рядах одобрительно загудели. Наши девчонки, ещё не веря до конца, что открыли счёт, на секунду замерли — а потом Лида издала такой победный вопль, что его, наверное, слышали в соседнем измерении.

Лицо Кейтлин, вернувшись на место, исказилось от ярости. Она медленно повернула голову, поймала взгляд Василисы — и в её глазах загорелся холодный, опасный огонь.

— Неплохо, русская, — прошипела она, сжимая серп так, что побелели костяшки. — Но это было случайно.

— Как скажешь, — ответила Василиса, чувствуя, как азарт разгорается в груди. Её швабра мелко вибрировала, будто тоже рвалась в бой.

Кейтлин подлетела к своим, что-то рявкнула — резко, отрывисто, по-командирски. Клетчатый строй мгновенно перестроился. Теперь они пошли в атаку не клином, а врассыпную, окружая наших с трёх сторон. Это была классическая кавалерийская тактика — охват флангов с последующим сокрушительным ударом в центр. И удар не заставил себя ждать.

Первая же атака принесла результат. Кейтлин, используя свою скорость, рванула к Лиде с левого фланга. Та попыталась парировать, но не успела. Серп сверкнул — и голова Лиды, с застывшим на губах ругательством, отправилась в полёт. Шотландская защитница поймала её на излёте и, не мешкая, швырнула в большое кольцо.

— **ГОООЛ!** 10:10 — голос судьи прозвучал почти сразу.

— Да чтоб тебя! — выдохнула Лида, чья голова уже вернулась на место, и помотала шеей, приходя в себя.

Не прошло пары минут, как вторая шотландка, воспользовавшись суматохой, подловила Федосею. Та, развернувшись для тарана, на секунду потеряла бдительность — и этого хватило. Чпок. Голова Федосеи, с выражением «да как так-то?», взмыла в воздух. Шотландская метальщица поймала её на лету и, даже не целясь, отправила в большое кольцо.

— **ГОООЛ!** 20:10 в пользу Шотландии.

— Соберитесь! — крикнула Василиса, чувствуя, как начинает закипать кровь. — Мы можем! Они не сильнее нас!

Она рванула вперёд, увлекая за собой Лиду. Шотландки, ещё не успевшие перестроиться, оставили разрыв между флангом и центром. Василиса воспользовалась моментом: сблизилась с крайней защитницей, сделала ложный выпад влево, а сама рубанула справа. Чпок. Голова шотландки отделилась от плеч и пошла по дуге. Василиса поймала её, не глядя, и с ходу, даже не меняя траектории, швырнула в большое кольцо.

— **ГОООЛ!** 20:20!

Трибуны взорвались. Зрители повскакивали с мест.

— Есть! — заорала Лида, сжав кулак. — Давай, давай!

Дальше начались качели. Шотландки забили ещё один — 30:20. Наши ответили — 30:30. Потом снова шотландки — 40:30. Снова наши — 40:40. Игра превратилась в бешеную рубку, где каждая секунда могла стать переломной. Серпы сверкали в воздухе, головы летали туда-обратно, как перепуганные птицы. Счёт менялся так быстро, что судья едва успевал объявлять голы. Никто не рисковал — в такой нервотрёпке каждый предпочитал бить наверняка, в большое кольцо.

В центре поля, высоко над схваткой, кружила Алиса. Её задача была — искать Феникса, но шотландская ловчая то и дело пыталась сбить её. Алиса уворачивалась с завидной ловкостью — то ныряла вниз, то взмывала вверх, то уходила резким виражом. Она не пыталась атаковать, только уходила, и в этом уклонении было что-то комичное — словно заяц, удирающий от волка.

— Да не дергайся ты уже, очкастая! — зарычала шотландская ловчая после очередного неудачного выпада, едва не врезавшись в Алисину швабру.

— Статика снижает шансы на выживание, — в ответ крикнула Алиса, уходя в очередной вираж. — Так что извините.

К концу первого тайма напряжение достигло предела. Счёт был 50:50, и обе команды выдыхались. Швабры гудели на пределе, девчонки тяжело дышали, но никто не хотел уступать. Однако шотландки, привыкшие к быстрым атакам и имевшие за плечами не один турнир, начали продавливать. Кейтлин, используя своё преимущество в скорости и опыте, организовала последний прорыв. Она подала сигнал — короткий, резкий взмах серпом — и клетчатый строй мгновенно перестроился.

Их атака была стремительной, как удар молнии. Кейтлин сблизилась с Василисой. Та попыталась блокировать, но рыжая капитанша ушла в сторону, сделала ложный выпад — и в следующий миг серп Кейтлин сверкнул в воздухе. Чпок. Голова Василисы, с застывшим на губах «да ё…», отправилась в полёт. Пас, ещё пас — шотландки перебрасывали голову, как в регби, не давая нашим опомниться. Одна из шотландок замахнулась для броска в среднее кольцо, но Света рванула на перехват. Та не стала рисковать и в последний момент отправила снаряд в большое.

— **ГОООЛ!** 60:50! — голос судьи прозвучал как приговор.

Свисток на перерыв прозвучал как пощёчина.

Василисина голова вернулась на плечи. Она крутила ей, прогоняя остатки головокружения, и посмотрела на табло. 60:50. Шотландки вели.

Кейтлин поймала взгляд Василисы и усмехнулась. Но в усмешке было только уважение и холодная решимость. «Хорошо дерёшься, русская», — одними губами произнесла она. — «Но этого недостаточно».

— Ничего, — сказала Света, пристраиваясь рядом с Василисой. — Всё только начинается.

— Точно, — кивнула Василиса, сжимая рукоять швабры. — Всё только начинается.

**Раздевалка**

Дверь захлопнулась, отсекая рёв трибун. Внутри было тихо, пахло потом, латексом и усталостью.

Василиса прислонилась к стене и закрыла глаза. 60:50. Шотландки вели. В голове всё ещё гудело — последний розыгрыш, когда Кейтлин снесла ей голову, прошёлся по нервам. Она видела этот удар. Видела, но не успела среагировать.

— Она быстрее, — тихо сказала Василиса.

Все повернулись к ней.

— Кейтлин. Она быстрее меня.

— Не быстрее, — возразила Света. — Опытнее. Это разные вещи.

— У нас второй тайм, — напомнила Алиса, отрываясь от блокнота. — Проигрываем десять очков. Это не смертельно.

— Ну чего скисли? — Лида плюхнулась на скамейку и отхлебнула из фляги. — Мы их дожмём.

— Дожмём, — подтвердила Федосея, разминая шею. — Ты видела лицо их капитана? Она бесится. Они не ожидали, что мы так будем драться.

— А бешенство — плохой советчик, — добавила Света.

Алиса поправила очки:

— Я проанализировала их манёвры. В первом тайме они использовали классическую кавалерийскую тактику: быстрый прорыв, охват флангов, удар в центр. Мы отвечали хаотично, но это сработало — счёт почти равный. Во втором тайме они попробуют закрепить преимущество. Будут действовать осторожнее, больше позиционки.

— Позиционка — это хорошо? — спросила Федосея.

— Для нас — да, — кивнула Алиса. — В позиционной игре они теряют своё главное преимущество — скорость. Мы сможем навязывать свои условия.

Василиса открыла глаза и посмотрела на подруг. Усталые, потные, но с горящими глазами. Никто не сдавался. Даже Света, которая обычно всё принимала с убийственным спокойствием, сейчас сжимала кулаки.

— Значит, так, — сказала Василиса, выпрямляясь. — Второй тайм играем от защиты. Не лезем на рожон, ждём их ошибок. Они будут давить, спешить, потому что для них вести всего десять очков — это почти поражение. Они привыкли выигрывать с разгромным счётом, а тут мы — какая-то непонятная команда из России — висим у них на хвосте и не отстаём.

— Это их бесит, — хмыкнула Лида.

— Именно. Пусть бесятся. А мы будем ловить момент.

— И как только момент наступит, — подхватила Света, — мы их рвём.

— Рвём, — кивнула Василиса. — Всем понятно?

— Так точно, командир, — козырнула Лида.

— Тогда пошли. Покажем этим клетчатым, где зимуют раки.

Дверь распахнулась, и рёв трибун ударил в уши с новой силой. Василиса глубоко вдохнула, поправила датчик на шее и шагнула наружу. За ней — остальные. Швабры загудели, набирая высоту.

**Второй тайм**

Свисток.

Шотландки снова рванули вперёд, но уже без прежней уверенности. Их атаки стали осторожнее — больше позиционки, меньше риска. Именно этого и ждала Алиса.

— Они сбавили скорость! — крикнула она сверху. — Давите!

Федосея рванула первой, разгоняясь как массивный таран, и врезалась в центр шотландского строя. Клетчатые, не ожидавшие такого напора, рассыпались. Света и Василиса, воспользовавшись хаосом, зашли с флангов.

Игра закипела с новой силой.

Шотландки, привыкшие диктовать свои условия, теперь вынуждены были отбиваться. Их строй, ещё минуту назад казавшийся монолитным, трещал по швам. Федосея продолжала таранить и наводить хаос. Лида подхватила выпавшую из рубки рыжую голову и зашвырнула её в большое кольцо.

— **ГОООЛ!** 60:60!

Трибуны взревели.

Кейтлин, перекосило от злости, она попыталась организовать контратаку. Но Василиса уже была рядом. Не давая ей развернуться, она наседала, рубила серпом, не давая ни секунды на раздумья.

— Да что ты за муха такая! — заорала Кейтлин, уворачиваясь.

— Русская! — рявкнула Василиса в ответ, рубанув снова.

Счёт пополз вверх. 70:70. 80:80. 90:90. Каждый гол давался с боем, каждая голова летела в кольцо под крики трибун. Шотландки пытались отбиваться, но их атаки становились всё более хаотичными, нервными. Они не привыкли, чтобы кто-то играл с ними на равных, и этот страх делал их предсказуемыми.

К концу тайма, когда на табло горело 90:100 в пользу наших, Василиса, тяжело дыша, оглянулась на Свету:

— Держим!

— Держим, — коротко ответила та, вращая серпом.

Оставалась минута. Наши начали играть на удержание — разумно, осторожно, уходя от прямых столкновений. Шотландки же, загнанные в угол, собрали последние силы. Кейтлин, чьё лицо раскраснелось от напряжения, подняла серп и заорала так, что её голос перекрыл шум трибун:

— ЗА ШОТЛАНДИЮ!

И клетчатые ринулись вперёд. Отчаянно, яростно, не щадя себя. Наши ловко парировали и уходили от атак. Но шотландки взяли в клещи Алису, которая кружила выше всех — та попыталась уйти, но Кейтлин, сделав резкий рывок, настигла её. Чпок. Голова Алисы, с застывшим на губах «ой», отправилась в полёт. Шотландская защитница, поймав её на лету, зашвырнула в большое кольцо.

— **ГОООЛ!** 100:100!

Свисток.

Конец второго тайма.

Василиса повисла на швабре, тяжело дыша. На табло горели цифры, от которых у неё заныло в груди. Ничья. Они не проиграли, но и не выиграли. Впереди было дополнительное время.

— Бля, — выдохнула Лида, подлетая к ней. — Как они нас на последней секунде…

— Бывает, — отрезала Света. — Дополнительное время — это не конец.

Кейтлин, поравнявшись с Василисой, бросила коротко:

— Это ещё не конец.

— Я в курсе, — ответила Василиса, сжимая рукоять швабры.

Шотландки отлетели в сторону, сбившись в плотную группу. Их капитанша что-то горячо объясняла, размахивая руками. Наши собрались в кружок у края поля.

— Алиса, ты чего там зевала? — бросила Федосея.

— Простите, — тихо сказала Алиса. Её лицо, обычно бесстрастное, сейчас было виноватым. — Я… я должна была уйти вверх, но замешкалась…

— Бывает, — отрезала Света. — Не парься.

— Она права, — кивнула Василиса. — Мы ещё не проиграли.

— Дополнительное время — напомнила Света. — Играем аккуратно. Без риска. Не лезем на рожон. Ждём их ошибок.

— А если не ошибутся? — спросила Федосея.

— Тогда будут буллиты, — ответила Алиса, поправляя очки. — И это уже совсем другая история.

— Обойдётся, — усмехнулась Света. — Всё, хватит болтать. По местам!

**Овертайм**

Двадцать минут дополнительного времени растянулись в вечность.

Команды, вымотанные до предела, действовали осторожно — никто не хотел рисковать и пропускать решающий гол. Шотландки пытались давить, но их атаки были вялыми, без прежней злости. Наши защищались отчаянно, но сами почти не ходили вперёд.

Счёт не изменился. 100:100.

Судья взглянул на часы и поднял руку:

— Буллиты!

Трибуны замерли. А потом взорвались таким рёвом, что заложило уши.

— Каждая команда выбирает одного игрока. Дуэль один на один, — объявил Балбэс Долбенгад.

Василиса опустилась на траву рядом с командой. Швабра замерла в сантиметре от земли. Трава колыхалась под прохладным ветром, предвестником надвигающейся грозы.

— Ну что, девочки, — сказала Света, обводя всех взглядом. — Кто пойдёт?

— Я, — тут же вызвалась Лида. — Я им покажу, где раки зимуют!

— Лида, ты хороша в массовой рубке, — возразила Света. — Но в дуэли нужна не столько сила, сколько реакция. И хладнокровие.

— У меня есть хладнокровие! — возмутилась Лида. — Я вообще сама холодность!

— Ты — кипяток, — парировала Федосея. — Я бы пошла, но… — она развела руками, — на дуэли нужна скорость, а не масса.

— Статистика не врёт, — сказала Алиса, заглядывая в блокнот. — У Василисы лучший показатель в ближнем бою. Самая высокая скорость реакции. Если кто и может выиграть эту дуэль — только она.

Все посмотрели на Василису.

— Да ладно, — вздохнула та, сжимая серп. — И так понятно, что я. Нечего языки чесать.

— Вот и отлично, — кивнула Света. — Иди и сделай их.

Василиса развернула швабру и направилась к центру поля.

Судья взмахнул рукой, и трибуны замолкли. Магический барьер поднялся вокруг поля, отсекая лишних. Внутри остались только судья, две швабры и две горничные.

— Дуэль! — голос Балбэса Долбенгада разнёсся над стадионом. — «Визжащие Ведьмы» против «Успенского Приюта»!

Василиса глубоко вздохнула. Швабра под ней вибрировала, датчик на шее пульсировал. Она чувствовала каждую каплю дождя, начинавшего накрапывать с неба. Первые капли упали на лицо — холодные, освежающие.

Кэйтлин вылетела в центр круга. Её серп сверкал в руке. Она не улыбалась. В её глазах горел холодный, древний огонь — огонь клана, который не знал поражений. Василиса вылетела напротив. Серп привычно лёг в ладонь. Дождь усилился, барабаня по латексу, стекая по лицу.

— Я Кэйтлин Коннор Маклауд из клана Маклаудов! А ты кто такая?

— А я… — Василиса на секунду замешкалась, но нашла в себе силы усмехнуться, — Василиса Пупкова из клана Пупковых.

— Давай, русская, — бросила она. — Посмотрим, на что ты способна, когда рядом нет твоей стаи.

Кейтлин чуть улыбнулась, но в этой улыбке не было насмешки. Только уважение к сопернику, который дошёл до этой точки.

— Останется только одна, — сказала шотландка.

— И это буду я, — тихо ответила Василиса.

Судья поднял руку. Тишина на стадионе стала абсолютной — даже дождь, казалось, замер.

— Три! Два! ОДИН!

Свисток пронзил воздух.

Они замерли.

Две фигуры на летающих швабрах, две швабры на фоне грозового неба. Дождь лил как из ведра, молнии полосовали горизонт, но ни одна не обращала внимания. Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было всё — уважение, решимость, готовность умереть и победить.

Время растянулось в бесконечность.

А потом — рывок.

Кейтлин атаковала первой — резкий выпад слева, ложный, за которым последовал рубящий удар справа. Василиса ушла в сторону, отбила серп соперницы своим, с лязгом, от которого зазвенело в ушах. Шотландка наседала, не давая опомниться — удар, ещё удар, ещё. Серпы сверкали в свете молний, высекая искры.

Василиса отступала, блокируя, уворачиваясь, чувствуя, как мышцы начинают гореть. Кейтлин теснила её к краю барьера, не давая развернуться.

— Ты только обороняешься! — крикнула Кейтлин, рубанув снова. — Так не победить!

— Победа — это выжить, — ответила Василиса, отбивая очередной удар.

Она ждала. Ждала, когда Кейтлин, увлёкшись атакой, допустит ошибку. Шотландка была опытнее, быстрее, сильнее. Но в её глазах горел огонь — огонь клана, который привык побеждать. И этот огонь делал её на миг уязвимой.

Кейтлин размахнулась для рубящего удара, вкладывая в него всю силу. На одно мгновение — доля секунды — её левый бок открылся.

Василиса увидела эту щель.

Она не думала. Не размышляла. Тело действовало быстрее мозга. Она ушла с линии атаки, скользнув влево, сократила дистанцию в один стремительный рывок — и в тот самый миг, когда серп Кейтлин со свистом рассек воздух там, где только что была её голова, Василиса рубанула сама.

***Чпок.***

Время остановилось.

Голова Кейтлин, взмыла в воздух под раскат молнии расколовшей небо и осветившей поле ослепительным светом.

Василиса не теряла ни секунды. Она поймала голову за волосы, развернулась на швабре и, из последних сил, швырнула её в большое кольцо.

В ту же секунду тело Кейтлин, управляемое чистой волей, врезалось в Василису, сбивая её со швабры. Они кубарем полетели к земле.

— **ГООООООООЛ!** — заорал судья.

Василиса уже не чувствовала боли. Только холод дождя, тяжесть в руках и оглушительный рёв трибун.

— 110:100! ПОБЕДА КОМАНДЫ «УСПЕНСКИЙ ПРИЮТ»!

Она упала на мокрую траву, глядя в небо, по которому ползли тяжёлые грозовые тучи. Голова Кейтлин, уже вернувшаяся на место, склонилась над ней. Шотландка тяжело дышала, её лицо было мокрым от дождя.

— Ты… ты победила, — выдохнула Кейтлин. — Чисто. Честно. Без грязи.

Она протянула руку. Василиса, с трудом поднявшись, пожала её.

— Хороший был бой, — сказала Василиса.

— Лучший в моей жизни, — ответила Кейтлин.

Шотландка разжала руку, кивнула и пошла к своим, а Василиса осталась стоять под дождём, чувствуя, как дрожат руки. И тут на неё обрушились Лида, Федосея, Света и даже Алиса.

— ТЫ ЭТО ВИДЕЛА?! — орала Лида, тряся Василису за плечи. — ОНА ЕЙ БАШКУ ОТРУБИЛА! ПОД МОЛНИЮ! ЭТО ЖЕ… ЭТО ЖЕ «ГОРЕЦ», БЛ*ДЬ!

— Я… я просто хотела компьютер, — хрипло ответила Василиса и, не выдержав, рассмеялась. Смеялась она долго, навзрыд, смешивая слёзы с дождём и потом.

Трибуны ревели. Призраки махали призрачными флагами, вампиры аплодировали, и даже тролли, забыв про свою вечную угрюмость, подбрасывали вверх кепки.

А на табло горели цифры: **110:100**. Полуфинал выигран. Впереди был финал. Но сейчас — сейчас можно было просто упасть на мокрую траву и смотреть, как дождь смывает с неба последние тучи.

Василиса закрыла глаза и улыбнулась. Она сделала это. Они сделали это.