Утро в северной башне встретило команду привычным набором «радостей»: сыростью, сквозняком и настойчивым стуком в окно, закрытое наспех сколоченными ставнями из досок от ящика. Залупистая Сосна, видимо, решившая, что прошлой ночью недодала «гостеприимства», методично, раз в пять минут, швыряла шишками в импровизированные ставни. Благо два других окна выходили в другую сторону, и утренний рассвет спокойно проникал в них, освещая помещение.

— Да заткнись ты, дерево озабоченное, — пробормотала Лида, не открывая глаз и крепче прижимая к груди Вилси.

Василиса села на кровати, с трудом разлепив веки. Первое, что она увидела, был ряд швабр, аккуратно выставленных у стены. На ручках всё ещё тускло мерцали индикаторы — аккумулятор Москвича, похоже, отработал ночь на совесть. Пять рядов огоньков, горели ровно, спокойно, словно швабры терпеливо ждали своего часа.

— Зарядились, — тихо сказала она, и в голосе её прозвучало нечто среднее между облегчением и благоговением.

Алиса уже не спала. Она сидела на своей кровати, скрестив ноги, и делала пометки в блокноте морковкой. Услышав Василису, она подняла голову и коротко кивнула:

— Гравицапы набрали полный заряд. Давление в пневматике, судя по датчикам, в норме. Технически мы готовы.

— А морально? — хмуро поинтересовалась Света, появляясь из-под одеяла с точностью робота, которого включили по расписанию.

— Морально мы в жопе, — честно ответила Федосея, с кряхтеньем спускаясь с верхней кровати. — Но когда это нас останавливало?

— Кто быстрее в душ? — Лида наконец разлепила глаза и тут же вскочила, едва не уронив Вилси на пол. — Я первая! Мне ещё Вилсу умывать!

— Вилси не нуждается в умывании, — заметила Алиса, даже не отрываясь от записей. — Она силиконовая.

— Ей всё равно приятно! — парировала Лида и, схватив ключи от умывальни, умчалась в сторону лестницы. Оттуда донёсся топот, потом глухой стук (судя по звуку — шишка прилетела точно в цель) и сдавленное: — Ах ты ж… Сосна, сука, я до тебя ещё доберусь!

Остальные переглянулись.

— Нормальное утро, — резюмировала Света.

Василиса вздохнула, накинула халат поверх ночной рубашки и двинулась следом. Идти пришлось осторожно — на лестнице, как назло, все бойницы выходили на ту сторону, где дежурила Залупистая Сосна. Приходилось прижиматься к стене и проскальзывать мимо каждого проёма так, будто за ним снайпер.

— Вот же чёртова растительность, — пробормотала Василиса, когда очередная шишка со свистом пронеслась в сантиметре от её уха и улетела в пролёт.

Умывальня, как вчера выяснила Света, находилась в соседней башне — той, что была поближе к жилым корпусам и подальше от агрессивной флоры. Она оказалась на удивление приличной. Чистый каменный пол, длинные деревянные скамьи, ряд раковин с медными кранами и несколько душевых кабинок, отгороженных плотными занавесками с вышитыми на них драконами. В углу, на специальных вешалках, сушились чьи-то забытые полотенца. Пахло мылом, травами и ощущалось что-то магическое.

— Как ты договорилась? — восхищённо спросила Федосея, когда они вошли внутрь.

— Опытный мужик в теле тётки, — усмехнулась Света, оглядывая чистое помещение. — Эльфийки такое чуют. И, кажется, тают.

— То есть они на тебя ведутся? — удивилась Василиса, высунувшись из-за шторки.

— А ты думала, я просто так комплименты раздаю? — хмыкнула Света. — Главное — вовремя сказать женщине, что она божественна. Особенно если у неё ключи от душа.

Лида уже вовсю плескалась в одной из душевых, напевая что-то весёлое и периодически подставляя под струи воды резиновую голову Вилси.

Через час, более-менее умытые и причёсанные они отправились в столовую.

Завтрак был в самом разгаре. Длинные столы ломились от тарелок с овсянкой, яичницей, тостами и прочими радостями шотландской кухни. Но сегодня еда была не главным.

В центре зала, высоко под сводами, висела огромная светящаяся таблица. Турнирная сетка Чемпионата мира по пиздичу 2026. Буквы горели золотом, линии переливались магическим светом, а названия команд сменяли друг друга в строгом, неумолимом порядке.

Наши девчонки застыли как вкопанные, разглядывая таблицу.

В верхней части красовались четыре имени, два из которых были обведены жирной линией — команды, попавшие сразу в полуфинал по результатам прошлых лет:

**«Чикаго Дайверс» (США)** и **«Визжащие Ведьмы» (Шотландия)**.

А ниже, в сетке четвертьфиналов, значилось:

**Матч 1: «Грюнвальдские уборщицы» (Германия) — «Успенский Приют» (Россия)**

**Матч 2: «Шато-де-Пуссир» (Франция) — «Беллиссима Пульия» (Италия)**

Победитель Матча 1 выходил на шотландок в полуфинале.

Победитель Матча 2 — на американок.

— Ну что, — Лида присвистнула, — лёгкой прогулки не обещали.

— Немцы, — задумчиво протянула Василиса, разглядывая название команды соперниц. — Те самые, которые «мы читали инструкцию», — она слегка изменила голос, изобразив ледяную немецкую интонацию.

— И у которых синхронное жевание, — добавила Федосея, нервно хихикнув.

— Идеальный порядок, никаких эмоций, высокая дисциплина, — перечислила Алиса, уже строча в блокноте. — Очень опасные соперники. Но у них есть одна слабость.

— Какая? — с надеждой спросила Василиса.

— Они не умеют импровизировать. Если идти по плану — они непобедимы. Но если план ломается… — Алиса многозначительно замолчала.

— То есть нам нужно сломать им план «Барбаросса», — резюмировала Света. — Легко.

— Легко сказать, — вздохнула Василиса.

— За нами Москва, нам отступать некуда — Добавила Федосея. Все на неё посмотрели.

— Ладно. Пошли есть. На голодный желудок даже планы не ломаются.

Они двинулись к свободному столу, но пройти незамеченными не удалось.

— О, смотрите! — раздался знакомый голос с отчётливым шотландским акцентом. Рыжая капитан «Визжащих Ведьм» сидела с чашкой чая в компании своих клетчатых подруг. — Наши любимые провинциалки пожаловали! Как спалось под присмотром нашей красавицы? — она кивнула в сторону окна, за которым виднелась крона Залупистой Сосны. — Небось, всю ночь шишки собирали?

Лида открыла рот, чтобы выдать порцию отборного мата, но её перебили американки. Их капитан, мускулистая блондинка с лицом амазонки, развалилась на соседнем столе, уплетая яичницу с беконом. Услышав шотландский выпад, она оживилась:

— О май гад! Сегодня состоится матч века: хоббихорсинг против профессионалов пиздича? Джейн, ты это слышала? Надо запомнить этот день!

По залу прокатился смех. Шотландки и Американки веселились от души. Француженки элегантно захихикали, прикрывая рты платками. Немки выдали синхронное «ха-ха», от которого почему-то стало не по себе. И только итальянки молчали, уткнувшись в свои тарелки и даже перестав ругаться между собой.

Лида снова открыла рот, чтобы выдать что-то сокрушительное, но Света незаметно положила руку ей на плечо.

— Не надо, — негромко, но уверенно сказала она. — Посмеемся последними.

Лида посмотрела на неё, потом на ухмыляющихся соперниц, потом на Василису, которая молча кивнула. Сжала кулаки, но смолчала.

— Пошли, — бросила Василиса, разворачиваясь. — Делать нам тут больше нечего.

Смех за спиной усилился, но внезапно оборвался. Главная заводила шотландок поперхнулась, закашлялась и замахала руками, расплёскивая чай. Подруги хлопали её по спине, но уже без прежнего веселья. Кто-то из американок хмыкнул, но как-то неуверенно. Француженки отвернулись к окну. Немки просто молча продолжили завтрак. А наши девчонки даже не обернулись.

— Лида, твоя работа? — спросила Федосея, когда они отошли к свободному столу в углу зала.

— А чё сразу я? — фыркнула Лида, усаживаясь на скамью, но в её глазах плясали лукавые искорки.

— Потому что просто лыбу давишь, а была бы невиновата — ржала бы во весь голос, — заметила Света, принимаясь за овсянку.

Лида выдержала паузу, с достоинством поправила воротник и небрежно бросила:

— Граф научил. Мысленный пинок называется. Правда, раньше не получалось, а тут… — она развела руками, — само как-то вышло.

— Мысленный пинок? — переспросила Алиса, даже отрываясь от блокнота. — Надо записать. Потом изучим.

— Потом, — твёрдо сказала Василиса. — Сейчас едим. Нам ещё играть.

Она взяла ложку и с вызовом посмотрела на овсянку.

Ели молча, сосредоточенно, изредка перебрасываясь короткими фразами. Алиса что-то чертила в блокноте. Федосея методично уничтожала гору тостов. Света пила чай маленькими глотками, глядя в одну точку.

— Через два часа, — сказала Василиса, когда все закончили. — Выходим на поле. И помните: у нас есть швабры, есть заряд, есть мы. У них есть инструкция. Посмотрим, чья магия круче.

— У нас не магия, — поправила Алиса. — У нас инженерия.

Василиса вздохнула, но спорить не стала.

— Инженерия так инженерия. Пошли готовиться.

Команда поднялась из-за стола. Со всех сторон на них смотрели — кто с насмешкой, кто с любопытством, кто с откровенным превосходством. Но нашим было уже всё равно.

Впереди был четвертьфинал. И немки, которые умеют всё, кроме одного — проигрывать тем, кто не читал инструкцию.

В башню возвращались почти молча. Каждая была занята своим — кто-то мысленно прокручивал предстоящий матч, кто-то просто старался унять дрожь в коленях.

— Защиту надеваем, — скомандовала Света, доставая из сумки наколенники и налокотники. — Правила требуют, да и сами целее будем.

Наколенники оказались из плотной кожи, с металлическими вставками — немного жёсткие, но внушающие доверие. Надевали их поверх униформы, и это создавало дополнительный слой защиты, от которого Василиса чувствовала себя броненосцем.

— Главное — не упасть, — буркнула Федосея, прилаживая наколенник на левую ногу. — А если падать — то правильно.

— Ты вообще падать не будешь, — отрезала Лида. — Ты у нас таран. Твоя задача — снести всё, что движется.

— А если не движется?

— Снеси и то, что не движется. Для профилактики.

Алиса тем временем выстроила швабры в ряд и обошла каждую, проверяя индикаторы.

— Заряд полный, давление стабильное, — доложила она. — Ещё раз напомню про датчики. В рукоятке каждой швабры есть отсек с ментальным пультом. Достаёте, крепите на основание шеи, под воротник — вот сюда, — она провела рукой, показывая место. — Датчик считывает сигналы спинного мозга. Швабра становится продолжением вашего тела. Реагирует на мысли быстрее, чем на любые механические движения. Захотела повернуть — повернула. Захотела ускориться — ускорилась.

— А если голову отрубят? — поинтересовалась Лида.

— Датчик останется на шее, — спокойно ответила Алиса. — Тело продолжит управлять шваброй. Это даже удобно: пока голова летит в ворота, вы можете продолжать игру. Но, — она поправила очки, — рекомендую всё же беречь головы. Датчик-то останется, а вот зрительный контроль пострадает.

— Спасибо, утешила, — мрачно сказала Федосея.

— Пора крепить датчики, — продолжала Алиса, раздавая швабры. — Вплотную к коже. Чувствительность откалибруется под каждого автоматически.

Василиса извлекла из тайного отсека рукоятки тускло мерцающую пластину — маленькую, холодную, с едва заметной пульсацией внутри. Приложила к основанию шеи. Пластина мгновенно прилипла, и она почувствовала лёгкое покалывание, словно кто-то невидимый подключил провода прямо к позвоночнику.

— Ощущения странные, — призналась она.

— Привыкнешь, — сказала Алиса. — Это просто ещё одна конечность. Только летающая.

Василиса осторожно пошевелила плечами. Швабра, стоящая у ног, чуть качнулась в такт движению.

— Ого, — выдохнула она.

— Работает, — кивнула Алиса. — Теперь главное — не думать о лишнем. Швабра считывает всё. Испугались — она дёрнется. Разозлились — рванёт вперёд. Так что держите эмоции под контролем.

— Легко сказать, — буркнула Лида, но тоже пристроила датчик на шею.

Через пятнадцать минут, когда все были готовы, команда спустилась вниз. Залупистая Сосна, заметив их, даже не стала кидаться шишками — только проводила тяжёлым, изучающим взглядом.

— Как-то странно, — заметила Лида. — Может просто запас шишек кончился.

— Не искушай судьбу, — посоветовала Света.

--

Поле для пиздича сегодня выглядело иначе.

Светящиеся линии разметки горели ярче обычного, ворота — три кольца с каждой стороны — мерцали золотистым светом. Небо было затянуто тучами, но над полем кружили десятки шаров-осветителей, создавая прекрасное освещение. Трибуны, вчера пустовавшие, сегодня ломились от зрителей. Призраки, привидения, вампиры, оборотни, парочка троллей и даже несколько вполне живых магов в длинных мантиях — все собрались, чтобы увидеть главное спортивное событие года.

В центре поля, на небольшой платформе, парил **Балбэс Долбенгад** — главный судья турнира. Тощий, длинный, с лицом, напоминающим высохший гриб, он держался с важностью человека, который привык, что его боятся и уважают. Его голос, усиленный магией, разнёсся по всему стадиону:

— Леди и джентльмены, а также все, кто не определился! Добро пожаловать на Чемпионат мира по пиздичу 2026! Сегодня нас ждут захватывающие матчи, сломанные швабры и, я надеюсь, море отрубленных голов! Напоминаю: серпы выдаются перед матчем, возвращаются после. Попытки унести серп с поля караются немедленной дисквалификацией и превращением в хорька на три дня. Это не наказание, это традиция!

Трибуны одобрительно загудели.

— Начинаем с четвертьфиналов! — продолжал Долбенгад. — Первый матч: **«Грюнвальдские уборщицы»** — Германия! Против… — он сделал театральную паузу, — **«Успенский Приют»** — Россия!

Из противоположных концов поля вылетели две команды. Немки — стройные, подтянутые, в идеальной униформе без единой складочки. Они двигались ровным строем, как на параде, и приземлились на поле с такой синхронностью, будто были частями одного механизма.

Наши появились с другой стороны. Василиса, держащаяся чуть позади, почувствовала, как сердце ухнуло в пятки. Трибуны загудели, и в этом шуме Василиса отчётливо различила свист и улюлюканье. Ей показалось, что все эти звуки направлены прямо на них.

— Не обращай внимания, — шепнула Лида, оказавшись рядом. — Просто лети.

— Постараюсь, — ответила Василиса, сжимая рукоять швабры.

Долбенгад взмахнул рукой. На поле появился столик, на котором аккуратно были разложены серпы — пять штук с каждой стороны.

— Получите серпы! — объявил судья, и пять серпов взмыли в воздух, аккуратно опускаясь к каждой участнице. Лезвия тускло поблёскивали, рукояти были обмотаны чёрной кожей. — Играем честно, но весело!

Василиса поймала свой серп за рукоять. Оружие показалось тяжелее, чем в гипнотических тренировках у графа. Настоящий металл, настоящая острота. Она перехватила поудобнее, стараясь не думать о том, что этим серпом ей предстоит отрубать головы. Или что ей самой могут отрубить.

Рядом Лида уже крутанула свой серп в руке с видом заправского мясника.

— Неплохо, — оценила она. — Сбалансировано.

— Это тебе не на кухне котлеты рубить, — заметила Света, проверяя лезвие на просвет.

— А мне и котлеты неплохо удаются, — парировала Лида.

Алиса молча взвесила серп в руке, кивнула и пристроила его в специальную петлю на поясе. Федосея просто сжала рукоять, и её бицепсы внушительно напряглись.

— Не подведёт, — уверенно сказала она.

Долбенгад взглянул на часы, висящие прямо в воздухе.

— До начала матча — три минуты. Команды, займите места на линии старта. Ловчие — к центру поля.

Алиса кивнула и, отстегнув от пояса морковку, сунула её в карман, чтобы не мешала.

— Я готова, — сказала она.

— Ты уверена? — спросила Василиса.

— Абсолютно, — ответила Алиса. — Согласно моим расчётам, феникс может появиться в районе двадцатой минуты. С вероятностью… — она замялась, явно недовольная цифрами, — три процента. Плюс-минус два.

— А если не появится? — спросила Лида.

— Тогда будем играть по классике, — Алиса поправила очки. — Головами.

— Жаль Вилси остаётся в башне, — вздохнула Лида. — Она бы нам удачу принесла.

— Она нам удачу принесёт, когда мы вернёмся с победой, — сказала Василиса, и в её голосе прозвучало что-то, заставившее всех замолчать.

— Выходим, — скомандовала Света.

Василиса оседлала швабру, чувствуя, как датчик на шее откликается лёгкой вибрацией. Швабра послушно приподнялась над землёй, зависнув в полуметре. Рядом точно так же взмыли остальные — Лида с хищной грацией, Света плавно и уверенно, Федосея чуть тяжелее, но без единой заминки. Алиса, зависнув последней, коротко кивнула:

— Мне на центр. Удачи.

— И тебе, — ответила Василиса.

Алиса развернула швабру и плавно, без лишних движений, направилась к середине поля, где уже парил Балбэс Долбенгад, готовый дать стартовый свисток. Остальные подлетели к линии старта — светящейся полосе, отделяющей их от игрового поля. Напротив, у своей линии старта, уже ждали немки. Четыре идеальных силуэта на одинаковой высоте, с идеально прямыми спинами. Они даже не смотрели на соперниц — только прямо перед собой, будто сканируя пространство. А в центре поля, напротив Алисы, замерла их ловчая, с серпом на поясе и непроницаемым лицом. Две ловчие застыли напротив друг друга, ожидая сигнала.

Судья поднял руку.

— Внимание! — голос Долбенгада разнёсся над стадионом. — Три! Два! Один!

Свисток.

— КРОВИЩА! — заорал судья, и Василиса, не успев удивиться, рванула вперёд, сжимая в руке свой первый турнирный серп.

Поле взорвалось.

Свисток ещё звенел в ушах, а немки уже рванули вперёд — синхронно, как по команде, будто их включили одним тумблером. Четыре идеальных силуэта, выстроенных клином, с хирургической точностью устремились к нашей команде. Их швабры не гудели, не свистели — они пели, выводя ровную, механическую мелодию.

— В защиту! — крикнула Света, но было поздно.

Главный серп немок, их капитан — высокая блондинка с лицом, словно выточенным из мрамора, — прошла сквозь наш строй, как нож сквозь масло. Василиса попыталась перехватить, но немка даже не посмотрела в её сторону — просто ушла влево, на долю секунды опережая реакцию.

**Чпок.**

Это чувство Василиса знала из тысяч часов в шутерах. Только там это означало хедшот. А здесь…

Федосеина голова, с искреннем удивлением на лице, отделилась от плеч и плавно полетела в сторону наших ворот. Капитан немок даже не обернулась на результат — словно знала, что промаха быть не может.

— ГООООЛ! — заорал судья Долбенгад, и табло над полем зажглось: 10:0 в пользу «Грюнвальдских уборщиц».

— Как они так быстро? — выдохнула Лида, когда голова Федосеи, уже вернувшаяся на место, мотнулась, приходя в себя.

— Не отвлекайся! — рявкнула Света, но было поздно.

Вторая немка, незаметно подкравшаяся с фланга, сделала резкий выпад. Лида успела увернуться, но её швабра, откликнувшись на испуг, дёрнулась в сторону. И потеряла контроль на секунду, но этого хватило, чтобы третья немка перехватила её голову и отправила в кольцо.

— ГОООЛ! — снова заорал судья. 20:0.

— Да что ж такое! — Лида, чья голова уже вернулась на место, сжала серп так, что побелели костяшки.

Немки не останавливались. Они действовали как единый организм: один пас, второй, третий — и голова Василисы уже летела в кольцо.

— ГОООЛ! 30:0.

Потом Света попыталась контратаковать, но немки зашли с двух сторон одновременно. Её голова, с застывшим выражением бессильной ярости, ушла в среднее кольцо.

— ГОООЛ! 50:0.

Алиса, кружившая в центре, попыталась вмешаться, но её перехватили на подлёте. Ещё один 20-очковый.

— ГОООЛ! 70:0.

К концу первого тайма счет был уже 90:0. Идеально, чисто, безжалостно. Немки даже не запыхались.

Свисток. Конец первого тайма.

Наши девчонки, опустив головы, полетели в раздевалку. С трибун свистели, улюлюкали, смеялись. Шотландки, развалившись в своих ложах, что-то громко обсуждали, показывая пальцами в сторону уходящих россиянок. Американки ржали так, что их было слышно даже сквозь шум стадиона. Француженки элегантно улыбались, и в их улыбках читалось снисходительное сочувствие.

В раздевалке было тихо. Слишком тихо. Федосея сидела на скамейке, уставившись в пол. Лида сжимала и разжимала кулаки, глядя в стену. Света просто закрыла глаза и откинулась на спинку стула. Алиса, как ни странно, молчала. Даже блокнот лежал закрытый.

— Они читают нас как книгу, — вдруг прошипела Алиса, потирая шею. — Каждое наше движение. Каждый испуг. Каждую мысль.

— У них нет эмоций, — ответила Василиса. — Мы думаем — они действуют. Мы боимся — они наказывают.

— И что делать? Они даже мои тараны посчитывают! — крикнула Федосея.

— Перестать думать, — ответила Василиса.

Она вспомнила свои тысячи часов в CS. Там, когда противник читает тебя как открытую книгу, есть только один выход — делать то, чего от тебя не ждут. Идти туда, куда никто не пойдёт. Играть не по правилам.

— Стать непредсказуемыми. Они читают командную игру. Слаженность, пасы, прикрытие — это их стихия. Но если каждый из нас начнёт действовать, хаотично… У них не будет шаблона.

— Звучит как план «кучка идиотов», — хмыкнула Федосея.

Василиса посмотрела на неё и вдруг улыбнулась:

— Именно. Как кучка идиотов, которые не знают, что делают, но делают это быстро.

Алиса наконец подняла голову и посмотрела на Василису поверх очков.

— Эмпирические данные предыдущего тайма подтверждают: стандартная тактика не работает. Нестандартная, даже абсурдная, имеет шанс. Небольшой, но шанс.

— Лучше, чем ничего, — кивнула Света, открывая глаза. — Погнали.

----

Свисток на второй тайм прозвучал как выстрел.

Немки снова выстроились в идеальный клин. Они были уверены в себе — счёт 90:0 говорил сам за себя. Им нужно было просто дождаться конца матча.

Но наши девчонки, вылетев на поле, даже не попытались построиться.

Лида рванула вперёд, выписывая немыслимые кренделя, и её голос разнёсся над стадионом:

— Эй, мраморные! А ну-ка догоните!

Немки растерялись ровно на секунду. Но этой секунды хватило чтобы Федосея врезалась в их строй по немыслимой траектории. Василиса, воспользовавшись замешательством, спикировала на крайнюю защитницу, рубанула серпом и, поймав отрубленную голову, с ходу отправила её в большое кольцо.

— ГОООЛ! 90:10

Трибуны ахнули. Немки переглянулись.

— Не останавливаться! — заорала Василиса.

Дальше начался хаос.

Федосея, забыв про технику, просто таранила всё, что двигалось, используя свою массу как главное оружие. Света, оставив ворота на произвол судьбы, вылетела навстречу атакующим, размахивая серпом с такой яростью, что немки предпочли отступить. Лида носилась по полю как угорелая, подхватывая отрубленные головы и с диким воплем мчалась к воротам соперниц. Даже Алиса, забыв про научное спокойствие, носилась как сумасшедший кролик, сбивая с толку немецкую ловчиху. Та вынуждена была то и дело отвлекаться от игры и поисков феникса, пытаясь понять, куда несётся эта очкастая русская, и из-за этого периодически лишалась головы.

— ГОООЛ! 90:20! — заорал судья.

— ГОООЛ! 90:40!

— ГОООЛ! 90:60!

Немки пытались перестроиться, но их идеальный механизм, привыкший к чётким, выверенным действиям, дал сбой. Они не могли предугадать, что сделают русские в следующую секунду, потому что русские сами этого не знали.

— Они сбиты с толку, — прошептала Василиса, заметив, как капитан немок, потеряв на секунду контроль, выругалась. По-немецки. Очень грязно, что даже автопереводчик не сработал.

— Сейчас или никогда.

К тридцатой минуте второго тайма табло горело новыми цифрами: 110:90, и трибуны ликовали. Зрители свистели, кричали, хлопали.

— Не отдавайте им инициативу! — крикнула Света, отбивая очередную атаку.

Но немки не собирались сдаваться. Капитан, чьё лицо теперь выражало не холодное превосходство, а холодную ярость, собрала своих. Они снова выстроились клином, но теперь в их движениях чувствовалась не механическая точность, а злость.

— Они злы, — заметила Алиса. — Это хорошо.

— Почему?

— Потому что злость делает их предсказуемыми. Им бы сейчас просто удержать счёт, но они хотят нас добить. А это ошибка.

И действительно, немки, вместо того чтобы отойти в глухую защиту, попытались контратаковать. Капитан рванула вперёд, увлекая за собой двоих — видимо, решив, что один гол снимет все вопросы. Света встретила её грудью, а Федосея отрезала от остальных. Они столкнулись так, что искры посыпались.

— Держи! — крикнула Василиса, подлетая сбоку.

Капитан, уворачиваясь, потеряла контроль над шваброй. Лида, оказавшаяся рядом, рубанула серпом — и голова немки отправилась в полёт. Василиса, поймав её, как мяч, размахнулась и закинула в большое кольцо.

— ГОООЛ!

Теперь разрыв был минимальным. Всего десять очков. На табло горело **110:100**, а до конца матча оставалось меньше пяти минут.

Немки заметались. Их идеальный механизм, который должен был смять соперниц в первой же атаке, лежал в руинах. Они ещё пытались сопротивляться, но без веры в себя они были просто пятью растерянными девушками на швабрах.

— Осталось три минуты! — заорал судья.

— Надо забивать! — крикнула Лида. — Любой ценой!

— Федосея! — скомандовала Василиса. — Таран!

Федосея, не задавая лишних вопросов, рванулась вперёд, как выпущенная пружина, и на полной скорости врезалась в строй немок, потеряв голову, но устроив хаос и сбив со швабр сразу двух защитниц. Те кубарем полетели к земле, кувыркаясь в воздухе и размахивая конечностями, а их серпы, выпавшие из рук, засверкали в воздухе.

— Света! — крикнула Василиса, завязывая бой с последней защитницей и отвлекая её на себя. — Давай!

Света, рванула вперёд, и рубанула. **Чпок.** Голова капитана с выражением искреннего шока взмыла в воздух.

Лида, уже готовая, поймала её на излёте и, сделав эффектный пируэт, зашвырнула точно в малое кольцо.

— ГОООООЛ! 50 очков! **110:150**! — заорал судья, и табло зажглось новыми цифрами.

Свисток. Конец матча.

На табло горели цифры: **110:150**!. Победа команды «Успенский Приют».

Трибуны взорвались. Призраки свистели, вампиры хлопали, оборотни выли от восторга. А в центре поля наши девчонки, облепив друг друга, пытались осознать, что только что произошло.

— Мы выиграли? — спросила Федосея, когда её голова, только что вернувшаяся на место, мотнулась в недоумении.

— Мы выиграли, — выдохнула Василиса, чувствуя, как дрожат руки.

— Мы реально выиграли! — взвизгнула Лида.

Федосея, тяжело дыша, выпрямилась во весь рост, расправила плечи и, глядя на поверженных немок, которые уже покидали поле, торжественно произнесла:

— Всё! Гитлер капут!

На секунду воцарилась тишина. А потом Лида заржала так, что едва не свалилась со швабры. Света уткнулась лицом в плечо Василисы, безуспешно пытаясь сдержать смех. Алиса, подлетевшая к ним, поправила очки и сухо заметила:

— Исторически не совсем точно, но эмоционально — безупречно.

Василиса, чувствуя, как напряжение уходит, улыбнулась. Она посмотрела на табло, на ликующих зрителей, на своих девчонок — растрёпанных, потных, но счастливых.

— Пошли, — сказала она. — Теперь полуфиналу.

— Шотландки, — мрачно напомнила Света.

— Шотландки, — кивнула Василиса. — Но это уже завтра. А сегодня — мы победили.

Они покидали поле под аплодисменты. С трибун свистели, кричали, призраки срывали голоса, а вампиры, забыв про вековую невозмутимость, хлопали так, что их ладони, казалось, вот-вот воспламенятся.

Наши девчонки, всё ещё не веря до конца, что матч закончился, летели низко, почти касаясь травы. Василиса обернулась. Немки, уже сдавшие серпы и теперь направлявшиеся к выходу с поля, уходили молча, плотной группой, даже не взглянув в сторону победительниц. Их идеальный строй наконец нарушился: кто-то поник плечами, кто-то опустил голову, а капитан, чья голова побывала в полёте дважды, застыла на мгновение у выхода с поля, посмотрела на табло с цифрами 110:150, и её лицо дрогнуло — на секунду в нём мелькнуло что-то, очень похожее на боль. Но она быстро взяла себя в руки и, выпрямив спину, шагнула в темноту тоннеля, ведущего в раздевалку.

Василиса смотрела им вслед, чувствуя странную смесь триумфа и… чего-то ещё, похожего на жалость. Но тут рядом раздался знакомый голос, вернувший её в реальность.

— Феникс не появился, — сказала Алиса, поправляя очки. — Трёх процентов вероятности оказалось явно недостаточно. Но я собрала много данных о поведении команд в стрессовой ситуации. Материал для диссертации, — она похлопала по блокноту, который всё это время был при ней. — И, Василиса…

— Что?

— Твой план «кучка идиотов» сработал. Это было… — она замялась, подбирая слово, — гениально в своей абсурдности. Запишу.

Василиса почувствовала, как к щекам приливает тепло. Похвала от Алисы — это было почти как орден.

Они приземлились у кромки поля. Траву под ногами примяли, воздух всё ещё гудел от криков и свиста. Группа итальянок, которые должны были играть следующий матч против француженок, остановились в нескольких шагах. Их капитан — та самая, что вчера посылала Василисе воздушный поцелуй — подошла ближе.

— Белла, — сказала она с неподдельным восхищением, глядя на Василису. — Вы сломали немцев. Это… это прекрасно. — Она прижала руку к груди. — Теперь мы должны победить французов. И надеюсь встретиться с вами в финале. Это будет честь.

— Удачи, — кивнула Василиса.

— И вам, — итальянка улыбнулась и, развернувшись, упорхнула к своим.

Алиса, услышав это, склонила голову набок и что-то быстро записала в блокнот.

— Итальянцы, — пробормотала она, — демонстрируют неожиданную рыцарственность. Надо будет изучить этот феномен.

— Слушайте, — сказала Лида, обводя всех взглядом. — А давайте сделаем селфи?

— Чего? — не поняла Федосея.

— Селфи. На память. Первая победа, всё такое. — Лида уже доставала телефон, который чудом пережил и дорогу, и матч. — Собирайтесь, короче.

Они сгрудились в кучу, обнявшись за плечи. Швабры сами собой зависли рядом, будто тоже захотели попасть в кадр. Лида вытянула руку, поймала удачный ракурс.

— Василиса, не хмурься! Федя, улыбайся! Света, ты вообще можешь улыбаться? Алиса, убери морковку из кадра!

— Это моя рабочая морковка, — возразила Алиса, но спрятала её в карман.

— Всем улыбнулись! Три-четыре…

**Щёлк.**

На фотографии получились пять растрёпанных, потных, но абсолютно счастливых девчонок. Латекс в пыли, наколенники съехали. Федосея улыбалась во весь рот. Света… Света, кажется, чуть-чуть приподняла уголки губ — наверное, это и была её версия счастья. Алиса стояла с идеально прямой спиной, но в её глазах за стеклами очков светилось что-то тёплое.

А Василиса в центре, сжимая в одной руке серп, а другой приобняв Федосею, смотрела в объектив и улыбалась так, как не улыбалась давно.

— Отправлю в общий чат, — сказала Лида, убирая телефон. — Название поста: «Как мы немцев сделали».

— Лида, это не политкорректно, — заметила Алиса.

— А я и не пытаюсь быть политкорректной, — отмахнулась та. — Я пытаюсь быть счастливой.

Они засмеялись. Все вместе. И этот смех, такой живой и настоящий, разнёсся над пустеющим стадионом, смешиваясь с отголосками свистков и редкими криками «Браво!», которые ещё долетали с верхних рядов.

— Ладно, — сказала Света, первой возвращаясь к реальности. — Сейчас итальянки с француженками играют. Надо посмотреть.

— Пойдём на трибуны? — предложила Федосея.

— Пойдём, — кивнула Василиса. — Только сначала сдадим серпы. А то следующий матч в роли хорьков будим играть.