Москвич-412, верой и правдой протащивший команду через пол-Европы, начал заметно сдавать где-то над Северным морем. Дворники работали через раз, печка грела в основном левую ногу Светы, а фиолетовое пламя из выхлопной трубы периодически сменялось обычным, сизым, с отчётливым привкусом отчаяния. Федосея, пристёгнутая ремнём, который держался на честном слове и суевериях, тихо молилась всем богам, которых знала — включая языческих.

— Сколько там ещё? — простонала Лида, тщетно пытаясь найти в салоне хоть один квадратный сантиметр, не оккупированный чьей-либо конечностью.

— Согласно навигации, должны были прибыть двадцать минут назад, — отозвалась Алиса, не отрываясь от телефона, который ловил то ли шотландский спутник, то ли сигнал с того света.

— Смотрите! — Федосея ткнула пальцем в лобовое стекло.

Из тумана проступили очертания замка. Он был именно таким, каким и должен быть шотландский замок для паранормальных соревнований: мрачным, величественным, с башнями, уходящими в свинцовые облака, и с кладбищем у ворот. Куда ж без него.

Москвич пошёл на снижение, лавируя между острыми шпилями. Света вела машину с каменным лицом, лишь изредка цедя сквозь зубы что-то нечленораздельное, когда очередной порыв ветра швырял их в сторону башни.

— Чуть левее! — Лида высунулась в окно по пояс. — А теперь правее! А теперь…

— А теперь сядь и пристегнись! — рявкнула Света, дёргая руль.

В этот момент прямо перед ними из земли, окружавшей замок, выросло **ОНО**.

Дерево. Но не просто дерево. Огромный, корявый ствол с ветвями, похожими на суставы артритного великана, который только что проснулся и решил размяться. Одна ветка, толщиной с телеграфный столб, со свистом пронеслась в сантиметре от капота.

— ГРЕМУЧАЯ ИВА?! — заорала Василиса, вжимаясь в сиденье.

— Хрен там! — крикнула Алиса, умудряясь при этом строчить в блокноте. — Это ** ЗАЛУПИСТАЯ СОСНА**! Гибрид шотландской драчливой ели и русского бурелома. Выведена в 1987 году для охраны периметра! Занесена в Красную книгу как особо опасный вид!

Дерево явно было настроено агрессивно. Оно размахивало ветвями, норовя то ли сбить москвич, то ли просто поиграть в пинг-понг, где мячиком выступали незадачливые гости.

— Света, давай вниз! — заорала Федосея. — Под корни! Там мёртвая зона!

Света крутанула руль, и москвич нырнул почти к самой земле, проскочив под очередным ударом ветки. Лида, успевшая снова высунуться, показала дереву неприличный жест и что-то заорала про «корягу озабоченную и сук недоделанный».

— Лида, сядь нормально! — Василиса дёрнула её за пояс.

— А чё оно! — возмутилась та, но послушалась.

Москвич, чудом избежав встречи с корнями, вырулил к главным воротам и с жалобным скрипом плюхнулся на брусчатку внутреннего двора. Из-под колёс брызнули искры, машина пару раз чихнула и замерла.

В наступившей тишине было слышно только, как Залупистая Сосна обиженно шуршит ветвями где-то за стеной. И как где-то в глубине замка играет орган. Немного фальшиво, но атмосферно.

— Живы? — спросила Света.

— Вроде, — ответила Федосея, ощупывая себя на предмет отсутствующих конечностей.

— Тогда выгружаемся.

Из главных дверей замка вышли двое. Первый — высокий, тощий, с лицом, выражавшим глубочайшее презрение ко всему живому. Второй — низенький, толстенький, с бейджиком «Привратник № 3» и вечной улыбкой человека, которому на всё наплевать, потому что пенсия уже не за горами.

— Вы опоздали, — сухо сказал высокий, даже не поздоровавшись. Взгляд его скользнул по латексным формам, по потрёпанному москвичу и остановился где-то между брезгливостью и жалостью. — Праздничный ужин закончен.

— А пожрать? — без обиняков поинтересовалась Лида, вылезая из машины и с наслаждением разминая затёкшие конечности.

— Завтрак в семь. Опоздаете — останетесь голодными, — отрезал высокий. — Ваша башня — северная. Третья по счёту. Не перепутайте.

— А если перепутаем? — не унималась Лида.

Высокий посмотрел на неё так, будто она только что спросила, можно ли вытереть руки о шторы в королевской гостиной.

— В южной башне живут вампиры-веганы. Они не пьют кровь, но очень любят жаловаться. Если попадёте к ним, уснёте от скуки и пропустите турнир. В западной — оборотни с похмелья. Там вас просто съедят. Для профилактики. Восточная башня заколочена. Там… — он замялся, — там живёт Оно.

— Кто — Оно? — насторожилась Василиса.

— Оно, — повторил высокий и, не прощаясь, развернулся и ушёл в замок.

Толстенький привратник № 3 улыбнулся ещё шире:

— Не боись, девки! Я тут триста лет работаю, ни разу не сожрали. Ну, кроме пары раз, но тех быстро воскресили. Турнирная магия, понимаешь. Добро пожаловать в Хмырьгвордс! — Он подмигнул и, насвистывая что-то жизнерадостное, поплёлся за начальником.

Команда осталась стоять посреди двора, сжимая в руках сумки и провожая взглядом удаляющегося привратника.

— Нам точно нужно было сюда ехать? — тихо спросила Федосея.

— Поздно, — вздохнула Василиса. — Мы уже здесь. Идём искать нашу башню. Надеюсь, там есть кровати.

— И чтобы без привидений, — добавила Света.

— Света, мы в замке, полном привидений, на турнире по обезглавливанию, — напомнила Алиса. — Привидения — это наименьшая из наших проблем. Пошли, надо осмотреться и найти, где тут выдают инвентарь.

Она решительно направилась к северной башне, размахивая блокнотом с морковкой. Остальные, переглянувшись, поплелись за ней.

Залупистая Сосна за стеной обиженно всхлипнула и затихла.

Северная башня выглядела как выражение мысли "на тебе, боже, что нам негоже", и явно предназначалась для гостей, которых не жалко. Каменная винтовая лестница, уходящая куда-то в серую мглу, стёртые ступени скользили, намекая на возможную встречу с подвалом, а "парфюм" из сырости, старости и кислой вони был настолько ядрёным, что его можно было ножом резать и мазать на хлеб вместо горчицы.

— Шестой этаж, — выдохнула Федосея, когда они, тяжело дыша, добрались до массивной дубовой двери с кривой табличкой «**Команда «Успенский Приют». Этажом выше — голубятня. Просьба не шуметь, птицы нервные**».

— Голубятня, — хмыкнула Лида. — Престижно. Прямо люкс.

Дверь со скрипом отворилась, открывая взору помещение, которое когда-то, вероятно, служило казармой для стражи. Три двухъярусные кровати, вделанные прямо в каменные стены, стол, три табуретки, одна из которых на трёх ножках, и камин, в котором кто-то заботливо оставил поленце. Сырое.

— Уютненько, — прокомментировала Света, скидывая сумку на ближайшую кровать. — Прям чувствуется забота о госте.

Василиса подошла к окну-бойнице и выглянула наружу. Внизу расстилался внутренний двор, по которому бродили какие-то фигуры. Слева виднелось поле, размеченное светящимися линиями. А справа, прямо напротив их башни, возвышалась та самая Залупистая Сосна, которая приветствовала их по прилёту. Сейчас она мирно покачивала ветвями, но Василиса готова была поклясться, что дерево косится прямо на их окно.

— Кажется, у нас будет круглосуточная охрана, — пробормотала она.

— Чего? — не поняла Лида.

— Сосна эта. Она на нас смотрит.

Все столпились у окна.

— Точно смотрит, — согласилась Федосея. — И веткой погрозила. Вон, видите?

— Да ладно, — отмахнулась Света. — Дерево не может смотреть. Оно же дерево.

— Это Залупистая Сосна, — напомнила Алиса, уже успевшая разложить на столе свои приборы и блокноты. — У неё, по некоторым данным, IQ как у шимпанзе. И она злопамятная. Зря ты Лида ей кулаком грозила?

— А чё она!

— Вот тебе и «чё она». Теперь мы под наблюдением.

За окном сосна, словно подтверждая слова Алисы, медленно качнула верхушкой и… показала им ветку, сложенную в неприличный жест.

— НИХРЕНА СЕБЕ! — восхитилась Лида. — Она ещё и матерится по-нашему!

— Это не мат, — авторитетно заявила Алиса, разглядывая ветку. — Это оскорбительный жест, Международный, не требующий перевода.

— Ну мы ещё посмотрим, кто кого, — буркнула Лида, но от окна отошла.

Тем временем Василиса осматривала комнату. За одной из кроватей обнаружилась дверца. Маленькая, почти кукольная, явно ведущая в какой-то чулан.

— Тут что-то есть, — сказала она, дёргая ручку. Дверца не поддалась. — Заперто.

— Не открывай, — лениво посоветовала Света, разбирая вещи. — В таких замках за маленькими дверцами всегда либо скелеты, либо тайные ходы, либо то и другое вместе. Нам оно надо перед игрой?

— А вдруг там туалет? — с надеждой спросила Федосея.

Все замерли. Действительно. В комнате не было ни намёка на удобства. Ни раковины, ни душа, ни, прости господи, толчка.

— Я сейчас проверю, — решительно двинулась Лида к дверце.

— Стой! — остановила её Алиса. — По правилам паранормальных сооружений, санузел в таких башнях обычно находится… снаружи.

— Чего?!

— Вон там, — Алиса махнула рукой в окно и протянула Лиде маленький советский театральный бинокль. На отдельно стоящем строении виднелась табличка с писающим мальчиком.

— Вы серьёзно? — простонала Федосея. — Ночью, через этот двор? Под наблюдением той психованной сосны? А если шишкой швырнет?

— Серьёзнее некуда, — подтвердила Алиса. — Советую ходить группами и прихватывать серебряные щётки. Мало ли что.

За окном сосна удовлетворённо качнула ветвями, явно наслаждаясь перспективой ночной охоты на обитателей северной башни.

Ночь в северной башне выдалась… насыщенной. Кровати были жесткие, с матрасами, набитыми сеном и пахли плесенью и потными носками.

— Люкс «Убейся об стену»., — прокомментировала Лида, плюхаясь на свою лежанку и поднимая тучу пыли, которая, чихнув, оформилась в прозрачную фигуру горничной викторианской эпохи и растворилась с возмущённым «Well, I never!».

Василиса всю ночь ворочалась. То сквозняк выл, то половицы скрипели, то Федосея храпела с такой мощью, что древняя каменная кладка вибрировала. А под утро в окно влетела сова, нагадила на подушку Алисе и унеслась прочь, оставив после себя запах леса и лёгкое недоумение.

— Утро добрым не бывает, — резюмировала Света, открывая глаза ровно в 6:45, будто у неё внутри был встроенный будильник советской закалки.

* * *

Столовая встретила их запахом овсянки и всеобщего презрения.

В огромном зале, где за длинными деревянными столами сидели десятки горничных в разнообразной униформе, наша команда чувствовала себя нашкодившими котятами, забежавшими на выставку породистых кошек.

— Куда сядем? — шепотом спросила Василиса, оглядывая зал.

— Подальше от всех, — буркнула Света. — Чтоб не отсвечивать.

— Поближе к еде! — безапелляционно заявила Лида и решительно двинулась к ближайшему свободному месту. — Я голодная как стая волков. После этого полёта на чуде советской инженерии я готова съесть даже шотландскую овсянку.

Они плюхнулись за стол в углу. Деревянные скамьи жалобно скрипнули под Федосеей, но выдержали.

Перед ними стояли тарелки с чем-то серым и тягучим, кружки с чаем и горка лепёшек. Овсянка выглядела так, будто её уже кто-то переварил, а потом решил подать повторно.

— Это съедобно? — с сомнением спросила Федосея, тыкая ложкой в серую массу.

— Всё съедобно, если ты достаточно голоден, — философски заметила Алиса, но к своей тарелке не притронулась, увлечённо оглядывая зал и делая пометки в блокноте.

— Ну, была не была, — Лида зачерпнула ложку, отправила в рот и замерла.

— Чего? — насторожилась Василиса.

— Неожиданно… — Лида прожевала, прислушиваясь к ощущениям. — Нормально. Даже вкусно. Если представить, что это не овсянка, а, скажем, начинка для пирожков с повидлом. Консистенция подходит.

Василиса осторожно попробовала. Действительно, было съедобно. Даже почти приятно. Света молча ела, методично отправляя ложку за ложкой, с таким видом, будто всю жизнь только этим и занималась. Федосея, воодушевившись примером, тоже заработала челюстями, создавая лёгкую вибрацию стола.

— Смотрите, — шепнула Василиса, кивая на соседний стол. — Шотландки.

**Шотландские ведьмы** в клетчатых фартуках и с косичками, торчащими в разные стороны, сидели ровно, как аршин проглотили. Они ели овсянку с максимально возможным достоинством, маленькими ложечками, и смотрели на нашу команду с таким презрением, будто те только что осквернили не только овсянку, но и всю шотландскую культуру разом.

— Чё вылупились? — не выдержала Лида, отрываясь от тарелки. — Овсянку в глаз захотелось?

— Лида, не надо, — одёрнула её Василиса, хватая за рукав. — Ешь давай.

— А чё она? Я ничего, я просто спросила.

Лида демонстративно зачерпнула ложку побольше и отправила в рот с таким чавканьем, что шотландки синхронно поморщились и отвернулись. Федосея хихикнула в кулак, от чего ложка с овсянкой дрогнула и отправила порцию каши обратно в тарелку.

Дальше по столу расположились **француженки**. Команда «Шато-де-Пуссир» (или как там их). На них были не просто латексные униформы, а латексные униформы *от кутюр* — с кружевными фартучками ручной работы, бантами, рюшами и крошечными эйфелевыми башнями в качестве заколок. Они пили минералку (видимо принесенную с собой) крошечными глоточками и смотрели на всех остальных так, будто те только что вылезли из помойки. Одна из них, высокая брюнетка с лицом модели, демонстративно отвернулась, когда Лида попыталась улыбнуться.

— Пф-ф-ф, — фыркнула Лида. — Кружевные, блин. У нас латекс практичнее. И в драке не порвётся. Мы проверяли.

— Во сне проверяли, — уточнила Василиса, намазывая масло на лепешку.

— Какая разница! Главное — результат.

Рядом с французами сидела **немецкая команда** — «Грюнвальдские уборщицы». Всё чётко, строго, функционально. Униформа без единой складочки, выправка военная, взгляды колючие. Они не ели, они поглощали пищу с методичностью роботов. Ложка — зачерпнула. Ложка — поднеслась ко рту. Ложка — вернулась в тарелку. Ни одного лишнего движения.

— Жесть, — выдохнула Федосея, наблюдая за немками. — Они даже жуют синхронно.

— Ага, — кивнула Алиса, отрываясь от блокнота. — У них, по моим данным, средний балл на теоретических тестах — 98 из 100.

— А у нас? — с надеждой спросила Василиса.

— Мы не писали тесты, — напомнила Алиса. — Мы тренировались с графом и ели пирожки.

— Ну, пирожки тоже полезно, — философски заметила Света, доедая овсянку.

За столом напротив расположились **итальянки** — «Беллиссима Пульия». Громкие, жестикулирующие, они умудрялись одновременно есть, кричать друг на друга, обсуждать какие-то семейные драмы и поправлять причёски. Одна из них, заметив Василису, послала воздушный поцелуй. Василиса, смутившись, помахала в ответ, чуть не опрокинув кружку с чаем. Лида ехидно хмыкнула.

— О, эти хотя бы живые, — улыбнулась Василиса, промокая салфеткой пролитый чай.

— Пока не начали играть, — заметила Света. — На поле они, говорят, звери. Просто очень эмоциональные звери. Будут тебя убивать и при этом кричать «мамма миа, какая красивая голова, сейчас я её заберу!».

— Жутковато звучит, — поёжилась Федосея.

И, наконец, **американки** — команда «Чикаго Дайверс». Эти произвели наибольшее впечатление. Потому что они были… слегка перекачанными. Очень слегка. То есть, бицепсы каждой из них были размером с небольшую тыкву, а челюсти двигались с мощью гидравлических прессов, перемалывая яичницу с беконом (видимо, из личных запасов). Они ели не тарелками — они ели подносами. Гора яичницы исчезала за минуту, сменялась горой тостов, потом горой овсянки.

— Стероиды, — констатировала Алиса, не отрываясь от блокнота. — Классический американский подход к спорту. Но, судя по нашивкам, у них есть медицинские справки. «Терапевтическое исключение». Видимо, у всех пятерых хроническая нехватка тестостерона. Врождённая. Очень удобно.

— Ого, — присвистнула Лида, даже перестав жевать. — С такими бицепсами они нам головы голыми руками отрывать будут.

Федосея, с неожиданным достоинством расправив плечи, буркнула:

— Мы тоже не пальцем деланные.

Одна из американок, заметив, что на неё смотрят, повернулась и оскалилась в улыбке. Улыбка была такой широкой, что, казалось, сейчас лопнет по швам.

— Хай! — крикнула она через ползала, помахав рукой, похожей на небольшой ковш. — Гуд монинг, ледиз!

— Монинг… — синхронно, как нашкодившие школьники, ответила наша команда, чувствуя себя стадом сусликов перед носорогом.

Федосея от неожиданности поперхнулась чаем и закашлялась. Света машинально похлопала её по спине, не сводя глаз с американок.

— Чё-то они добрые, — насторожилась Лида, отодвигая пустую тарелку. — Значит, точно убьют на поле. Это ж классика: чем добрее до игры, тем злее во время.

— Лида, не каркай, — попросила Василиса, допивая чай. — Давайте лучше доедать и идти искать этого завхоза. Нам ещё инвентарь получать.

— Ага, — кивнула Света, поднимаясь из-за стола. — И желательно успеть до того, как эти красотки, — она кивнула в сторону американок, — решат, что мы слишком долго сидим на их потенциальной траектории к буфету.

— Уходим, уходим, — засуетилась Федосея, на ходу дожевывая тост.

Команда, оставив после себя пустые тарелки и лёгкое недоумение у соседей, двинулась к выходу из столовой.

В дверях они нос к носу столкнулись с тощим церемониймейстером, который встречал их при въезде.

— Команда «Успенский Приют», — даже не спросил, а констатировал он, заглядывая в планшет. — Ваш пропуск на получение инвентаря. — Он сунул в руки Лиде мятый пергамент с печатью и какой-то странной подписью, больше похожей на след от раздавленного паука. — Завхоз Чубасстон выдаст вам всё необходимое. Идите за главный корпус, там указатели.

— А где этот… завхоз? — уточнила Василиса.

— В подсобке. За котельной. Которая за туалетами. Которые за конюшней, — отчеканил тощий и, не прощаясь, растворился в полумраке коридора.

— Чего? — переспросила Федосея.

— Я поняла так: сначала найти конюшню, — начала раскладывать Алиса, — потом туалеты, потом котельную, а потом…

— А потом убить того, кто это придумал, — закончила Света. — Ладно, пошли. На месте разберёмся.

Команда, ведомая Лидой с пергаментом в руках, двинулась через двор. Из-за стены, возвышаясь над ней своей лохматой кроной, за ними внимательно наблюдала Залупистая Сосна. Дерево явно строило планы на вечер.