Утро в отеле «У Успенского Приюта» выдалось суматошным. После вчерашнего эпичного провала гипнотического сеанса и коллективного бреда с покемонами, коровами и Алисой-кроликом, команда чувствовала себя странно — одновременно вымотанной и почему-то бодрой.

Москвич-412, видавший виды и не раз чихавший фиолетовым пламенем, стоял у ворот, загруженный под завязку. Мстислав Мстиславович лично проверял багажник, где помимо чемоданов лежали пять серебряных щёток и три упаковки сушек, на случай стресса.

— Горючее — бензин с добавлением настоя полыни и слезы русалки, — наставлял он Свету, усаживающуюся за руль. — Полный бак, должно хватить. Долететь должны без проблем. Главное — не включайте дворники во время грозы, а то может на дикий запад закинут если молния бахнет. Было однажды.

Света, с привычным усталым выражением лица, кивнула и взялась за баранку. Рядом с ней, на пассажирском сиденье, грузно устроилась Федосея, чьи габариты едва умещались в салоне советского автопрома. Ей выделили место спереди «как самой крупногабаритной единице», чтобы сзади не было давки.

А сзади действительно было тесновато. Лида, Василиса и Алиса сидели втроём на одном сиденье, прижавшись друг к другу так плотно, что могли изучать пульс соседа без всяких приборов. Латекс противно поскрипывал при каждом движении, создавая звуковой фон, достойный экспериментальной музыки.

— Ну и духота, — простонала Лида, пытаясь отлепить локоть от рёбер Василисы. — Если так будет до смой Шотландии, я буду не играть в пиздич, а сразу проситься в морг. Отлеживаться.

— Ты же хотела приключений, — философски заметила Алиса, как всегда с блокнотом в руках. — Вот тебе приключение — трение латекса о латекс в условиях ограниченного пространства. Изучи этот феномен, потом напишешь диссертацию.

Москвич чихнул, взревел, оторвался от земли и плавно, чуть покачиваясь, поплыл над верхушками деревьев. Старое кладбище осталось внизу, провожая их взглядами мраморных ангелов и парочкой любопытных призраков, машущих вслед.

— Красота, — вздохнула Василиса, глядя в окно на проплывающие облака. — Месяц назад я мечтал о новом компьютере, а теперь лечу в Шотландию на летающем москвиче играть в игру, где отрубают головы. Жизнь удалась.

— А чё, классно же! — оживилась Лида. — Кстати, народ, вы видели, как я вчера во сне отжигала? Я там одному агенту так зарядила щёткой, что он улетел выше, чем наш москвич сейчас летит — А ещё одному… я, кажется, перекрыла дыхание. Своими бёдрами. Латексными. Он так и обмяк. То ли от удушья, то ли от счастья — не поняла.

— Я помню, — кивнула Василиса. — Как ты ржала, когда мне в задницу пуля прилетела. Спасибо за поддержку.

— Это был лучший момент! — заржала Лида. — Ты так прыгал! А корова эта… откуда она вообще взялась? Граф говорил, что у него там сборная всех времён, но корова…

— Квантовая флуктуация на фоне общей нестабильности гипноза, — авторитетно заявила Алиса. — Плюс, возможно, подсознательная проекция чьего-то скрытого страха перед крупным рогатым скотом.

— У кого тут страх перед коровами? — фыркнула Лида. — Я, между прочим, в детстве в деревне у бабушки каждое лето… ну, неважно. Слушайте, а чего Федосеи и Светы там не было? Я что-то не помню их в этом цирке.

Василиса и Алиса переглянулись. Действительно. Во сне про матрицу, покемонов и корову не было ни Федосеи, ни Светы. Только Лида, Алиса в роли кролика и сама Василиса в латексном платье с неожиданно большой грудью.

— Федь! — крикнула Лида, перегибаясь через сиденье. — Свет! А вы где вчера были, пока мы там с агентами и коровами воевали?

Федосея сглотнула. Света почесала нос.

— Ну… мы с Федей были в одном сне, — начала Света, глядя куда-то в сторону, в окно, мимо которого проплывали редкие облачка. — Мы были собой. Ну, в смысле нормальными мужиками.

— Да, точно так и было! — судорожно закивала Федосея, аж москвич слегка качнулся. — Мужиками. Всё как надо.

— И мы ехали на задание! — продолжила Света, набирая уверенность. — Надо было забрать кейс босса у каких-то лохов. Серьёзное дело, с разборками, со стрельбой…

— Ага, а по дороге обсуждали, как в Европе бургеры называют? — невинно поинтересовалась Лида, стрельнув глазами на Василису.

Света и Федосея переглянулись. Пауза затянулась ровно настолько, чтобы стать подозрительной.

— Нет! — слишком громко возразила Света. — Мы пушки чистили! Потому что это не такие уж и лохи там были. Серьёзные ребята. Со стволами. И с понятиями.

— Да, — поддакнула Федосея, энергично закивав. — По сравнению с нами, конечно, лохи. Но вообще серьёзные. Очень.

— И что дальше было? — спросила Алиса, уже записывая что-то в своём блокноте. Ручка, которой она писала, имела форму морковки — ярко-оранжевую, с зелёным хвостиком.

Василиса удивлённо уставилась на эту канцелярскую диковинку.

— Морковка? — переспросила она. — Ты что, её из гипно-сна стащила? А где ушки и хвостик?

— Граф подарил, — сухо ответила Алиса, не отрываясь от записей. — Сказал, что раз уж я была кроликом, то и ручка должна быть соответствующая. Для аутентичности полевых заметок. Очень практичный подарок, между прочим.

— Ну так что там дальше было? — нетерпеливо перебила Лида, возвращая разговор к показаниям Светы и Федосеи. — Про кейс давайте, про разборки!

Света продолжила, стараясь звучать максимально круто:

— Ну, Ну, подходим мы, значит, к их номеру. Вежливо так, по-деловому. Стучимся. Условный стук, всё как полагается.

— Ты забыла рассказать, как вы по пути массаж ступней обсуждали! — снова вклинилась Лида, и в её голосе зазвенело едва сдерживаемое злорадство.

— Мы обсуждали пушки! — покраснев рявкнула Федосея. — И стратегию!

Света согласно закивала.

— Ну и? — не унималась Лида. — Открыли дверь? Кейс забрали?

— Открыли, — уже менее уверенно продолжила Света. — Там двое. Сидят. Один, такой… ну, вроде главного, второй помельче. И у них, короче, не только пушки, но и… это… ну…

— И чё? — поднажала Лида.

— И собака! — выпалила Федосея. — Злющая! Бультерьер! С такими зубищами! Чуть мне чуть ногу не откусила!

— Собака? — переспросила Василиса. — В «Криминальном чтиве» не было собаки.

— А у нас была! — упрямо заявила Света. — Мы в расширенной версии были. Режиссёрской. Там много чего добавили. И собаку, и… и ещё кое-что.

— И что вы сделали с собакой? — поинтересовалась Алиса, по-прежнему строча в блокноте.

— Ну… — замялась Света. — Федя выстрелил.

— Убили зверушку? — ехидно спросили Лида.

— Промазал! — выпалила Федосея. — Но она испугалась и убежала!

— А мужики? — уточнила Алиса. — Которые с пушками?

— А мужики… это… ну они это, пушки достали и давай стрелять.

— Ага, — подтвердила Федосея. — Но мы не лыком шиты, тоже стрелять начали.

В салоне москвича повисла пауза. Лида медленно перевела взгляд с Федосеи на Свету и обратно. Василиса прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Даже Алиса на мгновение оторвалась от блокнота и посмотрела на рассказчиц с непередаваемым выражением лица — смесью научного скептицизма и лёгкого восхищения такой наглой ложью.

— Значит, — подвела итог Лида, — вы были в «Криминальном чтиве», но с собакой и с перестрелками. Так?

— Ну… да, — неуверенно кивнула Света.

— А кейс вы забрали?

— Мы же профи, — напомнила Федосея. — Я подстрелил этих двоих, а Серега оставшихся трех — чистая работа.

— Вы же сказали их двое было, откуда ещё трое взялись? — спросила Лида

— Из ванной выскочили! — выпалила Федосея. — Там ещё трое сидели. И двое из коридора зашли, когда стрельба началась.

— Выскочили и как начали стрелять и мимо, а я бац бац бац и все лежат. — Тут же добавила Света

— Итого семь, — подсчитала Алиса. — Вы уложили пятерых. А остальные двое?

— Убежали, — пожала плечами Света. — Струсили. Увидели, какие мы крутые, и дали дёру.

— А кейс? — напомнила Лида.

— Забрали, конечно, — Федосея гордо выпрямилась. — Я его подхватил, и мы рванули к боссу.

— А в кейсе что было?

Света и Федосея снова переглянулись. Этот перегляд становился их коронным номером.

— Не открывали, — быстро сказала Света.

— А мы проснулись, — просто ответила Федосея. — Не успели.

Лида открыла рот, чтобы выдать очередную порцию сарказма, но Василиса её опередила, ткнув локтем в бок. Та понятливо заткнулась, но выражение её лица обещало, что эта тема ещё будет поднята. Не раз. И не два.

— Ладно, — примирительно сказала Василиса. — Верим. У каждого свой сон. У кого-то Матрица с коровами, у кого-то — «Криминальное чтиво» с собаками и перестрелками. Главное, что все живы и с головами на плечах. Пока что.

Москвич мерно гудел, рассекая воздушные потоки где-то над Северным морем. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь поскрипыванием латекса и шелестом страниц Алисиного блокнота, куда она продолжала что-то записывать. О чём именно — оставалось только догадываться. Но подозрение, что там фигурируют слова «ложь», «нестыковки» и «требует дальнейшего изучения», было очень велико.

**СЦЕНА ПОСЛЕ ТИТРОВ**

Москвич мерно гудит где-то над Северным морем. В салоне тихо, только поскрипывает латекс да Алиса строчит в блокноте своей морковкой. Камера медленно затемняется…

*Щелчок.* Свет прожектора, разрезающий ночную тьму. Где-то далеко слышен женский крик, быстро оборвавшийся.

**ХРУСТАЛЬНОЕ ОЗЕРО, КРОВАВЫЙ ЛАГЕРЬ. ТОЙ САМОЙ НОЧЬЮ.**

Тот самый момент, когда Света и Федосея, по их словам, «брали кейс у лохов в Криминальном чтиве».

Они сидят в шкафу. Обе в форменных футболках с надписью «Хрустальное озеро — лето 1984», шортах и с ужасом в глазах. Света — старшая вожатая, которая должна следить за порядком, а теперь сама прячется от маньяка. Федосея — физрук-студентка, мощная, но сейчас вжавшаяся в угол шкафа так, будто пытается раствориться в пространстве.

Сквозь щель в дверце видна часть комнаты. Труп парня распластан на кровати. Стены забрызганы чем-то тёмным. На полу лужи.

*Топ-топ-топ.* Тяжёлые шаги приближаются.

Мимо шкафа, буквально в сантиметре от дверцы, проходит **ОН**. Гигант в потрёпанном комбинезоне, с хоккейной маской на лице. В руке — мачете, с которого медленно, тягуче капает кровь. *Кап. Кап. Кап.*

Федосея зажмурилась и беззвучно шевелит губами — то ли молитва, то ли мат. Света смотрит в щёлку одним глазом, перед которым только что промелькнула вся её жизнь.

Джейсон проходит мимо. Останавливается. Прямо напротив шкафа.

Слышно, как он дышит — тяжело, с присвистом. Маска чуть поворачивается. Кажется, он смотрит прямо на них.

Света замирает. Даже дрожать перестала. Федосея перестала дышать. В шкафу наступает абсолютная тишина, нарушаемая лишь бешеным стуком двух сердец, который, кажется, слышно за километр.

Джейсон стоит ещё секунду. Две. Три.

Потом разворачивается и уходит в темноту коридора. *Топ-топ-топ…* Шаги затихают.

Проходит минута. Две. Никто не шевелится.

Наконец Света медленно, очень медленно, убирает руку от рта и переводит дыхание. Федосея открывает глаза.

— Твою ж мать, — шепчет Федосея осипшим голосом. — Твою ж мать, Света.

— Тихо, — шипит Света, всё ещё вглядываясь в щёлку. — Тихо, блин. Он может вернуться. Они всегда возвращаются. В фильмах — всегда.

— Я думала, нам конец, — Федосея трясущейся рукой вытирает пот со лба. На футболке проступили тёмные пятна пота. — Я думала, меня сейчас этим мачете… и всё. Прощай, квадрокоптер. Прощай, мама.

— Если мы выживем, — медленно, очень тихо, почти по слогам произносит Света, глядя Федосее прямо в глаза. — Если мы выживем и выберемся из этого трешового хоррора… Никто. Никогда. Не должен узнать, где мы были.

Федосея судорожно кивает.

— Ни одна живая душа. Ни Лида, ни Василиса, ни Алиса с её блокнотом. Особенно Алиса с её блокнотом.

— Клянись, — Света протягивает трясущийся мизинец.

Федосея смотрит на этот жест, потом на Свету, потом снова на мизинец. И медленно, с чувством полной обречённости, сцепляет свой мизинец с её.

— Клянусь.

Где-то вдали снова раздаётся крик. Потом звук бензопилы. Потом всё стихает.

Две вожатые в форменных футболках, с перекошенными от ужаса лицами, продолжают сидеть в шкафу, вцепившись друг в друга, в лагере, где время замерло, а смерть ходит с мачете.

*Титры.*