Последствия обретения «Смеха Жеребца Рассвета» были, мягко говоря, неоднозначными. Василиса стала объектом пристального, в основном ехидного, внимания.

— Василиса, дорогая, — приставала Лида, — ну сделай ещё раз! Ну хотя бы тихонечко! Представь, что на голову Феде упала не ситечко, а, скажем, торт! С кремом! И-и-го-го!

— Нет, — бубнила Василиса, пытаясь сосредоточиться на чистке довоенного утюга, который норовил прикусить ей палец. — Это срабатывает только в момент «наивысшего напряжения». А ты меня не напрягаешь. Ты меня… раздражаешь. Это разные вещи.

— Я могу тебя напрячь, — тут же предложила Лида, занося над Василисой веник из павлиньих перьев.

Второй суперсилой — «Громовой Ветро-Осью» — никто не рисковал даже шутить. Это было табу. Слишком непредсказуемо, слишком разрушительно для репутации. Даже Алиса, горевшая желанием провести «полевые испытания в контролируемых условиях», не могла предложить безопасного полигона. Отель и так висел на волоске от различных катастроф.

Именно поэтому кризис, случившийся через три дня, был встречен с мрачным предчувствием.

Внезапно погас свет. Не просто погас — его съели. Из вентиляции в холл выползли жирные, пульсирующие тени, похожие на электрических угрей, и начали всасывать в себя энергию из лампочек, проводов, даже из аккумулятора у Алисиного фонарика. Воздух наполнился запахом озона и страха. Из-за угла выполз Мстислав Мстиславович, бледнее обычного.

— Энерго-призраки, — проскрипел он, едва шевеля губами. — Паразиты. Питаются электричеством. Заполонили котельную. Если они дойдут до апартаментов графа… его «Электроника» станет для них праздничным тортом. А без неё он впадет в депрессию и начнет всех превращать в летучих мышей. Нужно их оттуда выкурить. Серебро не помогает. Святая вода — тоже.

— Что же делать? — спросила Василиса, чувствуя, как её ладони потеют в перчатках.

— Есть старый способ, — сказал управляющий. — Звуковая атака на резонансной частоте. Нужно создать такой акустический удар, чтобы нарушил их фазовую стабильность. Но для этого нужна энергия, а у нас… — он показал на темнеющие лампы, — всю энергию пожирают.

В котельной, куда они осторожно заглянули, было царство тьмы и щупалец. Полупрозрачные, синеватые тени облепили старый, покрытый вековой пылью распределительный щит и массивный трансформатор, гудевший когда-то на всю округу. Теперь от него исходил лишь жалкий писк, а из щита сыпались искры. Тени медленно, похрустывая, высасывали остатки жизни из медных проводов. Тишину нарушало лишь мерзкое потрескивание и чавканье.

Алиса, оценив обстановку, повернулась к Василисе. В её глазах горел холодный, научный огонь.

— Василиса. Теоретически, «Громовая Ветро-Ось» является концентрированным звуковым ударом, порождённым биологическим реактором твоего организма. Ей не нужно электричество. Ей нужно… мужество.

— ЧТО? — Василиса отшатнулась. — Ты хочешь, чтобы я… там, перед всеми… ЭТО использовала, чтобы спасти какую-то ржавую будку с пробками? Нет! Ни за что! Я лучше буду сражаться с ними веником!

— Веник бесполезен, — констатировал Мстислав Мстиславович. — Если они высосут всё до конца, мы погрузимся во тьму на неделю. Без света граф не сможет пользоваться своей «Электроникой», русалка в номере 14 загрустит и устроит потоп, а морозильные камеры на кухне разморозятся, выпустив на волю… нежелательные экспериментальные образцы 70-х годов. Это вопрос выживания отеля. И твоего контракта. Отказываешься — будешь компенсировать ущерб лет триста. Примерно.

— Ладно, — прошептала она, чувствуя жар на лице. — Все… отойдите подальше. И, ради всего святого, не смотрите. Алиса, — она обернулась к подруге, — а почему я? У тебя ведь тоже должны быть эти… способности.

Алиса поправила очки, её лицо выражало чистейшую научную беспристрастность.

— Во-первых, мой темперамент, в отличие от твоего более импульсивного, не позволяет достичь необходимого для активации «наивысшего напряжения» в искусственных условиях. Ты эмоциональнее, следовательно, реакция будет мощнее. Во-вторых, согласно данным, полученным при активации «Смеха Жеребца», твоя психофизиология демонстрирует более высокую соматическую отдачу. Проще говоря, твой биологический реактор потенциально мощнее. В-третьих, и это главное, — Алиса отвела взгляд, — мой комплект униформы сегодня свежепостиран. Я не готова рисковать его структурной целостностью и… э-э-э… молекулярной чистотой в таком эксперименте. Твой костюм уже прошел огонь, воду и медные тазы. Он выдержит.

От такой железной, бесстыдной логики аргумент «да ты просто стесняешься» рассыпался в прах. Лида даже присвистнула от уважения.

— Браво, Алиска! Научно и подло. Девочка, — она хлопнула обречённую Василису по плечу, — ты — избранная. В плане прочности латекса и силы духа. Вперёд.

Собрав остатки воли, Василиса развернулась и сделала несколько шагов к открытой двери котельной. Она встала спиной к чудовищной картине пожирающих энергию теней и лицом к своим товарищам, которые моментально отпрыгнули за угол коридора, оставив лишь любопытные взгляды. Её латексная юбка колыхнулась от сквозняка, идущего из котельной.

Она закрыла глаза, отключила мозг и включила инстинкт выживания, замешанный на чистейшем отчаянии. Она собрала в один тугой узел весь стресс от латекса, от танцев утят, от ржания, от родителей, от космических пиратов и от этого чудовищно нелепого момента.

И привела в действие свой биологический реактор.

Раздался не звук, а событие. Событие, нарушающее все законы приличия и некоторые законы аэродинамики. Это был сокрушительный, низкий ТУУУУМБ, похожий на одновременный старт всех двигателей «Бурана», смешанный с хлопком лопнувшего дирижабля, наложенный на звук рвущейся космической ткани. Воздушная волна была настолько плотной, что сбила с Василисы чепец и заставила латекс её платья затрепетать, как парус в шторм.

Эффект в котельной был мгновенным и тотальным. Энерго-призраки, эти синеватые тени, не просто схлопнулись. Их сдуло с трансформатора, будто гигантский невидимый кулак выбил из них всю накопленную энергию разом. Раздался оглушительный, сухой ХЛОПОК, и котельная наполнилась не светом, а… идеальной тишиной. Затем трансформатор вздохнул и с глухим, здоровым гулом вернулся к работе. Лампы в коридоре замигали и загорелись ровным, спокойным светом. Из щита перестали сыпаться искры.

В наступившей тишине было слышно только поскрипывание качающейся люстры в двадцати метрах в холле и лёгкое позвякивание посуды в буфете на первом этаже.

Никто не говорил. Лида стояла с открытым ртом. Федя почти выронил багор. Мстислав Мстиславович медленно вытер лицо платком.

Алиса первая нарушила тишину, щёлкнув кнопкой секундомера.

— Продолжительность: 2.8 секунды. Сила звукового давления, по предварительным оценкам, свыше 140 децибел. Эффективность против фазово-нестабильных сущностей — абсолютная. Побочные эффекты… — она осмотрела Василису, — незначительный румянец и временная потеря чувства собственного достоинства. Но его и не было в протоколе.

Василиса стояла, глядя в пустоту. Она это сделала. Она спасла отель. Ценой части своей души (и репутации), но спасла.

Лида наконец пришла в себя. Она медленно, с почти религиозным благоговением, подошла к Василисе и положила руку ей на плечо.

— Девочка… Это было… самое эпичное, самое могучее, самое громкое, что я когда-либо видела и слышала. Ты не просто герой. Ты — оружие массового поражения в юбке. Я… я горжусь тобой.

Мстислав Мстиславович кашлянул.

— Миссия выполнена. Котельная спасена. Граф останется при своём компьютере. Ваш контракт… будет продлён с повышением ставки. И, Василиса… — он впервые смотрел на неё не как на сотрудницу, а как на стихийное бедствие, которое удалось приручить, — в следующий раз, если что… просто предупредите. Чтобы мы могли… закрыть фарфор.

Он развернулся и ушёл, слегка пошатываясь.

Новость разнеслась по отелю мгновенно. К вечеру к Василисе с почтением относились все. Даже призраки. Тот самый Модник из 206-го прислал ей в подарок духи «Красная Москва» — на случай, «чтобы перебить… э-э-э… другие ароматы».

Василиса сидела в комнате отдыха, сжимая в руках кружку чая. Её репутация была безвозвратно подорвана. Но зато теперь у неё было уважение. И новая, нелепая, но железная уверенность: что бы ни случилось в этом безумном месте, у неё есть тайное оружие. Очень громкое, очень стыдное, но невероятно действенное.

Алиса, дорисовывая схемы в блокноте, подвела итог:

— Эксперимент завершён. Вывод: иногда самые неудобные и абсурдные «подарки» судьбы оказываются именно тем инструментом, который необходим для спасения ситуации. Рекомендую принять свою новую природу, Василиса. Вы — не просто горничная. Вы — ходячая акустическая аномалия. И это, в данных условиях, гораздо ценнее.