Всё началось с того, что в номере 206 завелся Призрак Ностальгирующего Модника. Он тосковал по запаху определённого парфюма 1960-х годов, а без него устраивал в комнате хлопковые бури из старых журналов «Модели сезона». Мстислав Мстиславович поручил Алисе найти решение.

— Согласно трактату «Паранормальная фармакопея» 1898 года издания, — заявила Алиса, листая пожелтевший фолиант в переплёте из какой-то странной кожи, — для умиротворения духов, тоскующих по утраченному гламуру, требуется отвар на основе мха плачущей могилы. Мох должен быть собран в полнолуние, с надгробия, на котором высечен ангел, держащий… зеркальце.

— Ну, понятное дело, — мрачно протянула Василиса, полируя уже в сотый раз свою серебряную щётку. — А где мы такого ангела найдём?

— На старом Успенском кладбище. Могила некой Анфисы Пороховой, известной в своих кругах модистки. Умерла от любви к кринолину неподходящего фасона. По слухам, её ангел — именно такой. Нужно собрать мох до рассвета.

Лида, узнав о плане, схватилась за живот от смеха.

— Девочки в латексе на погосте! Классика! Только смотрите, не подцепите там духа-халявщика, который заставит вас перестилать ему постель на том свете.

— Риск минимален при соблюдении протокола, — парировала Алиса, собирая в сумку серебряные ножницы, мешочек и фонарик с фиолетовым светофильтром (чтобы не спугнуть спектральные сущности).

И вот, глубокой ночью, Василиса и Алиса пробирались между старыми могилами. Фиолетовый луч выхватывал из тьмы скрюченные кресты и покосившиеся плиты. Было жутко, но по-деловому жутко.

— Вот, — Алиса указала на небольшое надгробие в углу ограды. Каменный ангел действительно кокетливо держал крошечное зеркальце, теперь почти полностью заросшее зелёно-серым мхом. — Начинаем сбор.

Василиса, стараясь не дышать (а вдруг дух моды спит?), аккуратно соскребла ножницами мох в мешочек. В тот момент, когда последняя веточка упала внутрь, зеркальце в руке ангела блеснуло.

Из-под плиты вырвался не туман и не призрак, а что-то вроде радужного энергетического поля, которое накрыло их с головой. В ушах зазвучал весёлый, навязчивый голос, напоминающий радио-диктора с выставки достижений народного хозяйства:

«О-о-о! Гости! Почемушники! Мох мой собрали, не спросясь! За это — испытание! Пройдёте — награда! Не пройдёте… будете тут мох отращивать вместо меня лет сто! Начинаем!»

Поле вокруг них сгустилось, образовав невидимую клетку.

«Испытание первое: Танец маленьких утят! В точности, с эмоциями! Включаю музыку!»

Из ниоткуда зазвучала дурацкая, бодрая мелодия. Василиса и Алиса переглянулись в ужасе.

— Алиса, мы должны…

— Эмпирических данных о последствиях отказа нет. Лучше подчиниться.

И две фигуры в ночи, среди могил, под фиолетовым светом фонаря, начали неловко приседать и разводить руки-крылышки. Василиcа, покраснев даже в темноте, мысленно благодарила вселенную, что этого не видит Лида. Алиса делала движения с механической точностью учёного, констатируя: «Мелкая моторика в условиях экстремального стресса заметно ухудшается».

«Отлично! — прогремел голос. — Вижу потенциал! Испытание второе: Изобразить паровоз «Черепановых» на запасном пути! Чух-чух-пуф-пуф!»

Пришлось изображать. Василиса впереди, делая круговые движения согнутыми руками, Алиса сзади, монотонно приговаривая: «Пуф-пуф. КПД крайне низкий. Пуф-пуф».

«Супер! Финальное испытание: Прочитать стих про ёжика в тумане в стиле рэп-баттла!»

Это было уже слишком. Но под угрозой вечного мховодства Василиса, сжав зубы, выдавила что-то вроде: «Йоу, ёж в тумане, ага, спотыкался о лога… не мог найти дорога…» Алиса, как бэк-вокалистка, твердила на фоне: «Факт тумана. Факт дезориентации».

На кладбище повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием девушек. Поле вокруг них заискрилось и схлопнулось.

«Браво! Вы прошли! Вы не сломались! А теперь — награда! Не материальная, но ценная! Дарю вам супер-способности!»

Две радужные искорки влетели в грудь Василисе и Алисе.

«Первая способность: «Смех Жеребца Рассвета»! В момент наивысшего напряжения сможете ржать как лошадь, заразительно и мощно, что даже самый угрюмый призрак рассмеётся!»

«Вторая способность: «Громовая Ветро-Ось»! В случае крайней опасности сможете издать… э-э-э… пук такой силы и тональности, что он собьёт с ног любого противника! Пользуйтесь на здоровье!»

Искры погасли. Голос стих. Они снова стояли на тихом кладбище с мешочком мха. Способности не ощущались. Выглядело это как очень странный сон. Девушки переглянулись.

— Это… это была шутка? — спросила Василиса.

— Неизвестно. Способности, если они реальны, по-видимому, активируются контекстуально. Требует изучения, — ответила Алиса, поправляя очки. — Но мох мы добыли.

Возвращение в отель было смурным. Они никому не сказали о «награде», списав задержку на трудности сбора. Зелье сварили, призрак Модника успокоился, распылив в воздухе лёгкий аромат «Красной Москвы».

Инцидент забылся бы, если бы не случай в столовой на следующий день.

Лида как раз смаковала историю о визите родителей, а Федя неловко пытался починить дырявое сито. Сито вдруг вырвалось, подпрыгнуло и нацепилось ему на голову. Зрелище было настолько нелепым, что Василиса, пытаясь сдержать смех, почувствовала странный спазм в диафрагме.

И из её горла вырвалось не просто хихиканье. Это было полноценное, громкое, раскатистое лошадиное ржание.

«И-и-го-го-го-го!»

Всё замерло. Лида выронила ложку. Федя в сите на голове застыл. Алиса подняла взгляд от книги, в её глазах вспыхнул научный интерес.

— Что… что это было? — прошептала Света.

— Это… — Василиса, пунцовая от стыда, закрыла лицо латексными перчатками. — Это, кажется, моя супер-способность.

Лида медленно встала, её лицо исказилось от восторга.

— ПОВТОРИ! Ну пожаааалуйста! Это же гениально! У тебя талант!

Но проверить «Громовую Ветро-Ось» никто не рискнул. Алиса лишь занесла в блокнот: «Способность № 1 подтверждена. Акустический и психологический эффект — потрясающий. Способность № 2 требует полевых испытаний в контролируемых условиях. Желательно на безопасном расстоянии от хрупких предметов и чувства собственного достоинства.»

Василиса сидела, мечтая о том, чтобы её новая «суперсила» была всё-таки невидимостью. Или левитацией. Но нет. Вместо этого она получила клеймо «девушки, которая может поржать как жеребец». Её лето продолжало набирать обороты. Самые нелепые обороты на свете.