Запись 1. Сентябрь 1995

Устроилась. Место — дрянь. Кладовка вместо комнаты. Но платят долларами. Наличными. Без вопросов. Управляющий — Мстислав Мстиславович, смотрит как на вещь, но вежливо. Подписывала что-то, не читала. Лишь бы пачки зелёных.

Запись 2. Октябрь 1995

Выдали униформу. Мать родная! Я думала, после стрип-костюмов из марли и пайеток меня уже ничем не удивишь. Ан нет! Но практuчный. Вчера призрак-нахал из 3-го номера попытался меня облапить — так и отскочил, поскрипел, будто по стеклу провёл. Латекс, оказывается, для духов — как для котов огурец. Неожиданный плюс.

Запись 3. Ноябрь 1995

Коллектив подобрался… Мать честная. Нас четверо, я одна натуральная.

Ржавая (бывший Колян, «Ржавый»). Гопник в прошлой жизни. Теперь — рыжая бестия с душой уличного бойца. Форму носит как спортивный костюм, подол закатан. Чистит люстры с такой злостью, будто отжимает дань с ларька. Вечно предлагает «порешать вопросы» с буйными постояльцами. Вчера пригрозила полтергейсту серебряной заточкой. Тот притих.

Милиция (бывший мент, уволенный за взятки). Внешность — суровая красотка с пронзительным взглядом. Ведёт себя соответственно: ходит строевым шагом, требует у привидений «документы» и составляет протоколы на каждый сломанный стул. У Мстислава Мстиславовича уже папка таких протоколов. Пытается всех «построить». Ржавая её игнорирует.

Бражка (бывший алкоголик). Тихая, миловидная, вечно в лёгкой эйфории. Откуда берёт — загадка. Умудряется быть под градусом в сухом законе отеля. Чистит всё идеально, но разговаривает с тряпками и швабрами, как с лучшими друзьями. Духи её обожают. Кажется, они её поят. Единственная, кто не ругается на форму.

Запись 4. Декабрь 1995

Ржавая и Милиция сегодня чуть не подрались. Ржавая кричала по-пацански «Ты чё, мусор, на моей территории шумишь?», а Милиция орала «я тебя, гопота, по параграфу за хулиганство!». Разнимала их Бражка, которая угощала обеих из своей потайной фляжки. Помогло. Теперь спят в обнимку в моей кладовке. Я — как мать Тереза в латексе.

Запись 5. Январь 1996

Новый постоялец — вампир какой-то, граф. Хмурый. Ржавая сразу: «Эй, пиджак, чё такой бледный? Кровищу не пьешь?». Он так посмотрел… Но потом увидел, как она матом кроет призрака-нытика, который мешал мыть пол, и, кажется, проникся уважением. Теперь они иногда беседуют. Он — о вечности, она — о том, как правильно вмазать, чтобы уважали. Диалог поколений.

Запись 6. Март 1996

Милиция устроила следственный эксперимент с пропажей носков у оборотня. Всех построила, допрашивала. Оборотень выл. Бражка, как всегда, нашла носки — они ожили и сбежали в вентиляцию. Протокол составлен на «неустановленные носкообразные». Ржавая предложила их найти и наказать. Я просто мыла окна.

Запись 7. Июль 1996

Кризис! Закончилось средство для мытья посуды СОДА ГОСТ 2156-76. В отеле — только порошок «Лотос» и святая вода. Ржавая предложила сгонять за хозяйственным мылом, но Бражка предложила свой рецепт: настойка на лунном камне и слезах русалки. Получилось. Теперь тарелки после мытья на час становятся невидимыми. Зато чистыми.

Запись 8. Ноябрь 1996

Всё. Я стала своей. Вчера громила с Ржавой и Бражкой сауну в подвале, где завелся банный дух-захватчик. Милиция обеспечивала прикрытие и кричала «Это облава!». Дух сдался и теперь парится со всеми. Наливаю себе иногда из фляжки Бражки. Хорошая штука. Сын в новой куртке. Фото прислал. Улыбается. Значит, всё не зря. Даже в этом латексном аду.

Запись 9. Февраль 1997

Ухожу. Накопила. Хватит на свой салон. Сказала Мстиславу Мстиславовичу. Он кивнул, выдал последнюю пачку и маленький серебряный колокольчик на удачу. Коллектив устроил проводы. Ржавая подарила кастет (девичий, с розочкой). Милиция — справку о том, что я прошла службу в особых условиях без взысканий. Бражка — бутылочку своей волшебной жижи. Плакали все. Даже граф, кажется, прослезился (вытер глаза чёрным платком).

Последняя запись. Март 1997

Вчера первый день в салоне «Ника». Тишина. Никаких шепотов, визжащих пятен и драк с призраками. Скучно. Поймала себя на том, что ласкаю швабру. И на пол положила серебряный колокольчик — для атмосферы. Ржавая звонила, кричала в трубку, что новая горничная, бывший учитель труда, «слабак и тряпка». Боюсь за учителя. И… чёрт, я скучаю по этим уродам. И по латексу. Нет, про латекс я вру. Но по уродам — очень.

Дневник был найден Василисой в той самой кладовке во время борьбы с хроно-молью. Он лежал под половицей, завернутый в старый латексный фартук. После прочтения Василиса долго молчала, а потом сказала:

— Значит, мы не первые. И не последние. И у нашей беды… есть история. И даже своя, дурацкая, честь.

Лида, прочитав, лишь присвистнула:

— Ржавая — моя героиня! Надо выяснить, жива ли она. И не стала ли она местным криминальным авторитетом в мире духов.