СМС от мамы Васи пришло как раз тогда, когда Василиса отдраивала до блеска котёл, в котором, по слухам, в XIX веке варили зелье вечной молодости (сейчас в нём хранились только старые тряпки, пахнущие вечностью и плесенью).

«Сынок, скучаем! Завтра едем в город по делам, заедем в твой лагерь. Привезём пирожков и чистых носков. Жди около трёх. Целую, мама.»

Василиса уронила серебряную щётку в котёл, где та с шипением растворилась, оставив после себя мелкое чёрное облачко в форме вопросительного знака. Паника была полной. «Лагерь»! «Пионер-вожатый»! Родители едут в гости! К несуществующему месту!

Мстислав Мстиславович, выслушав её захлёбывающийся доклад, лишь вздохнул, поправив галстук.

— Предвидел. Для таких внешних, непредвиденных визитов, у нас имеется артефакт «Иллюзия соответствия». Выдаётся на время визита.

Он открыл сейф и извлёк… обычный с виду пионерский значок. Тот самый, красный, с костром.

— Прикрепите на грудь. Для посторонних наблюдателей носитель будет выглядеть как Василий Пупков, летний вожатый. Иллюзия затрагивает зрение, слух и… тактильные ощущения в разумных пределах. Действует три часа. Экономьте.

Он протянул значок Василисе. Но прежде чем её пальцы успели коснуться металла, значок исчез. Его выхватила из воздуха Лида, появившаяся, как джинн из бутылки, только в латексе и с тряпкой для пыли в руке.

— Постойте-постойте! — заявила она, сияя. — Давайте мыслить стратегически. Василиса в роли Васи? Рискованно! Она застесняется, запаникует, и родители всё раскусят. А я… — она приложила значок к своей латексной груди. Ничего не произошло. — Хм. Видимо, надо активировать. Но смысл ясен! У меня идеальный образ бойкого, немного хулиганистого пионервожатого! Я знаю, как они говорят, как ходят! Я сыграю Васю! Бесподобно!

— Лида! — взмолилась Василиса. — Отдай! Это мои родители!

— Именно поэтому! — парировала Лида. — Ты будешь слишком эмоциональна. А я — беспристрастный профессионал. Я буду твоим Васей. Лучшим Васей, чем ты бы смогла! А ты… ты будешь Василисой. Моей верной помощницей-пионеркой. Так даже лучше: родители увидят, что у их сына есть ответственная, милая подружка-коллега. Они будут в восторге от твоей милоты! Гениально? Гениально!

Логика была, как всегда, безупречно сумасшедшей. И, что самое ужасное, в ней был смысл. Василиса, глядя на истерично-уверенную Лиду, поняла: сопротивляться бесполезно.

Мстислав Мстиславович, оценив ситуацию, кивнул.

— Лидия Петровна действительно обладает большим актёрским диапазоном и хладнокровием. Значок — ей. Василиса — на подхвате. Однако, остаётся проблема с массовкой. Лагерь должен быть… обитаем. Не одни же вы тут.

— О, это мы устроим! — раздался бархатный голос из-за портьеры. В дверной проём бесшумно вплыл граф Дракуслав, поправляя манжеты. — Я подслушал. Вам нужно создать иллюзию детского коллектива? Мои скромные способности к гипнотическому внушению могут быть полезны. На расстоянии, конечно. Для гостей будет казаться, что по территории снуют дети. Весёлые, шумные… призрачно-весёлые. Без тактильного контакта, разумеется.

Василиса представила родителей, окружённых полупрозрачными, миражными детьми, и её пробрала дрожь.

— Они же испугаются!

— Ничуть, — улыбнулся граф, сверкнув клыком. — Восприятие будет мягким, подсознательным. Им будет казаться, что они просто мельком видят ребят, убегающих на спортплощадку, слышат отдалённый смех. Никаких подробностей. Просто… фон. Атмосфера.

План был принят. Граф удалился, чтобы «настроить фоновые иллюзии», а Лида погрузилась в изучение Васиного характера, задавая Василисе каверзные вопросы вроде «Как он чешет затылок, когда врёт?» и «Сильно ли он ковыряет в носу?».

На следующий день в три часа у ворот отеля, которые на время визита украсили табличкой «Детский оздоровительный лагерь «Берёзка» (мелким шрифтом: «филиал»), стояли «вожатый», «пионерка» и «физрук».

«Вася» (Лида со значком) была одета в криво застёгнутую рубашку навыпуск, шорты и потрёпанные кеды. Иллюзия работала безупречно: для постороннего взгляда это был долговязый паренёк с хулиганской искоркой в глазах. Рядом, в роли «физрука дяди Феди», стоял сам Федя. Мстислав Мстиславович настоял на его участии для «солидности мужского состава». Федя был в старом спортивном костюме с полосками и свистел в свисток с таким убийственно-скучным видом, что выглядел максимально аутентично. «Василиса» была в простом ситцевом платьице (опять из запасов Лиды) и с пионерскими галстуком на шее. Она нервно теребила край фартука.

Алиса, в роли «юного техника» (в очках и с паяльником в руке, для правдоподобия), наблюдала за экспериментом из окна. На крыльце котельной, с невозмутимым видом перебирая какой-то старый замок, находилась Света в роли «мастера Марии Семёновны». Её облачили в заляпанную краской телогрейку и дали в руки разводной ключ — для пущей убедительности. Света играла свою роль гениально: она лишь изредка бросала оценивающий, немного усталый взгляд настоящего хозяйственника, которому некогда участвовать в показухе, и продолжала «чинить» замок, временами звонко стуча по нему молотком. Этот стук добавлял происходящему суровой, рабочей атмосферы.

Родительская «девятка» подкатила к воротам. Из машины вышли мама и папа Васи. Мама — с корзинкой пирожков, папа — с пакетом носков и настороженным взглядом.

И тут начался спектакль.

— Ма! Пап! — крикнул «Вася» голосом, который был идеальной помесью Васиной хрипотцы и лидиной дерзости. Она широко замахала рукой и побежала к ним, немного подпрыгивая. — Заждались, наверное!

Она обняла маму (та немного отшатнулась — сын обычно не был таким экспансивным) и хлопнула отца по плечу.

— Как дорога? Не застряли на переезде? У нас тут, между прочим, лоси иногда ходят! Прямо между корпусами!

— Сын, ты чего такой… бодрый? — осторожно спросил папа, оглядывая странноватые «корпуса». — И рубашка на тебе… кривая.

— А! — «Вася» лихо поправил воротник. — Это мы с ребятней перед вашим приездом в волейбол перекидывались. Я всех обыграл! Энергия бьёт ключом!

В этот момент где-то вдалеке, у старого сарая, промелькнули и растаяли три полупрозрачные фигурки, и донёсся звонкий, как будто из другого измерения, смех. Родители невольно повернули головы.

— Это наши уже на полдник сбегают! — быстро пояснил «Вася». — Дисциплина! Всё по расписанию!

Василиса стояла в двух шагах, чувствуя, как её лицо дергается. Лида играла не просто Васю. Она играла супер-Васю, этакого гиперактивного, слегка помешанного на коллективизме вожатого.

— Ой, и Василиса тут! — сказала мама, заметив Василису.

— Да! Василиса моя правая рука! Лучшая пионерка отряда! — «Вася» схватил стоящую Василису за плечи и притянул к родителям. — Без неё я бы тут пропал! Она и таблички разукрасить может, и костёр разжечь, и самого проказливого пацана угомонить! Она у нас, между прочим, внучка лесника, может медвежонка из берлоги выманить… но это так, лирическое отступление!

— Здравствуйте, — пискнула Василиса, чувствуя себя полнейшей идиоткой.

— Ой, какая хорошая девочка! — мама тут же прониклась. — Спасибо, что нашего озорника в узде держишь!

Экскурсия по «лагерю» была шедевром импровизации. Лида-Вася показывала родителям:

Котельную

— «это наша кузница, учим пацанов мужеству… и безопасности! Осторожно, не наступите на того хомячка, он… тренированный».

Старый сад

— Экологический кружок, изучаем флору… и иногда фауну. Не обращайте внимания на светящиеся грибы, это опыты по биолюминесценции, Василиса ведёт.

Крыльцо с видом на кладбище

— Зона тихого отдыха и размышлений о вечном. Очень духовное место. Дети после него сразу сочинения лучше пишут.

Всё это время гипнотический фон графа работал безупречно. То в кустах шелестели невидимые ноги, то из-за угла доносился приглушённый возглас: «Вась, дай мяч!», хотя мяча видно не было. Родители потирали виски, но списывали всё на усталость от дороги и яркое солнце.

Папа Васи, оглядывая «лагерь», заметил:

— А у вас тут, я смотрю, корпуса старые… Ремонта требуют.

«Вася»-Лида тут же парировала, указав на Свету:

— Да ну, ты что, пап! У нас тут мастер Мария Семёновна — золотые руки! Она у нас всё починит, заварит и заклеит! Она даже ту дверь в столовую, что сама закрывалась, прикрутила! Правда, теперь она не закрывается совсем… но это мелочи!

Света в этот момент лишь глубже нахмурилась и ударила молотком по замку с такой силой, что тот разлетелся на части. Она посмотрела на осколки, потом на родителей и просто покачала головой. Этот немой диалог был красноречивее любых слов.

Кульминацией стал обед в «столовой» (комната отдыха, быстро задрапированная плакатами про ГТО). Алиса, в роли техника, налила всем компот из графина, который иногда сам себя доливал.

— Это наша умная посуда, — не моргнув глазом, соврала Лида. — За разработкой будущее.

«Вася» (Лида) ела за троих, громко чавкала и рассказывала небылицы о том, как они «поймали в лесу радиоактивного ёжика и отпустили с миром» (это была отсылка к призраку дикобраза из номера 44).

Василиса сидела, краснея и поддакивая. Когда мама спросила:

— Василиса, а ты что, тоже всё лето здесь? Родители не скучают? — Василиса чуть не поперхнулась компотом.

«Вася» спасла её, перехватив инициативу:

— Её родители учёные! В экспедиции! На Севере! Ищут… ну, как его… теплоту межличностного общения в условиях вечной мерзлоты! Она у нас трудовой десант! Я её, можно сказать, под свою ответственность взял!

К концу визита родители были в полной прострации, но явно тронуты. Папа даже похвалил, глядя на «сына»:

— Вижу, коллектив тебя в мужчину превращает. Даже… слишком превращает. Держись, только рубашку застёгивай ровнее.

Мама, уезжая, сунула в руки Василисе пакет с пирожками:

— Тебе, милая, на всю смену. Следи за ним. И за собой. Вы тут, я смотрю, всё в каких-то экспериментах…

Когда машина скрылась за поворотом, иллюзия с пионерского значка рассеялась. Лида снова стала собой, стоя в кривой рубашке, но уже с сияющим лицом. Гипнотические мираж-дети испарились.

— Ну что? Гениально? Я же говорила! Они в восторге! Твой отец сказал, что я… то есть ты — мужчина! Высшая похвала!

Василиса, отложив пирожки, просто села на землю.

— Ты рассказала, что мы ловили радиоактивного ёжика, Лида. И про учёных-родителей в вечной мерзлоте.

— А что? Это же почти правда! И это сработало! Они поверили в образ! Твой Вася теперь в их памяти — супер-вожатый, немного чудак, но герой! Лучше, чем правда, верно?

Мстислав Мстиславович, наблюдавший из окна, появился в дверях. Рядом с ним материализовался граф Дракуслав, слегка бледнее обычного.

— Миссия выполнена, — проскрипел управляющий. — Значок — обратно в сейф. Благодарность графу за фоновое сопровождение. Лидия Петровна… ваш перформанс был избыточен, но эффективен. Вы получаете дополнительный выходной. Василиса… вы получаете пирожки. И, судя по всему, пожизненную легенду о своём альтер-эго, которую теперь будут рассказывать ваши родители на семейных праздниках.

Граф слабо улыбнулся, поправляя плащ.

— Внушение сработало. Хотя один миражный ребёнок, кажется, слишком увлёкся и начал декламировать «Бородино». Пришлось мягко оборвать связь. Дети, даже воображаемые, бывают так навязчивы.

Василиса взяла пирожок. Он был с капустой. Тёплый и очень вкусный. Она откусила и посмотрела на Лиду, которая уже разыгрывала перед подошедшим Федей сцену «как я обнимала Васину маму и она аж вспотела».

Было стыдно, страшно и нелепо. Но было и смешно. И как-то… по-семейному. Её родители уехали счастливые, веря в успехи несуществующего сына, которого сыграла её сумасшедшая напарница по латексу, под гипнотический аккомпанемент вампира. В этом безумии была своя, очень кривая, но тёплая логика. И пирожки, кстати, были отличные.