Через пару дней после шокирующего открытия «латексного парадокса» в чулане котельной царила тихая, задумчивая паника. Алиса возилась с хроно-сканером, пытаясь починить перегоревший кристалл. Лида сидела на перевернутом ведре, задумчиво жуя печенье в форме привидений.

— Значит, это я, — Василиса тупо смотрела на свою латексную перчатку. — Это я обрекла саму себя на это… на это вечное шуршание. Если бы не я, мы бы сейчас ходили в хлопковых платьях. Может, в горошек.

— В горошек, заляпанном вонючей эктоплазмой, которая кричит, когда её пытаешься отстирать, — безжалостно напомнила Лида, смачно хрустнув печеньем. — Не идеализируй прошлое, праматерь. Ты совершила акт милосердия. Правда, нечаянно.

— Эмпирические данные подтверждают, — не отрываясь от пайки, сказала Алиса. — Уровень профессионального выгорания среди горничных в хроно-срезе 1952 года зашкаливал. Анализ их дневников (те, что не сгорели от спонтанного возгорания) показывает частые упоминания «тряпки, что воет» и «чулок, который убежал». С психологической точки зрения, наш латекс — меньшая из зол.

— Но в нём всё равно паришься, как пельмень в дуршлаге, — мрачно заметил Федя, протискиваясь в дверь с серебряным подсвечником подмышкой. — Что у вас тут? Опять прошлое вспоминаете? Про ту перчатку?

— Да, Феденька, про перчатку, — вздохнула Лида. — Наша Василиса тут основоположница традиции. Чувствует груз исторической ответственности.

— А, — Федя прислонил подсвечник к стене. — А я тут подумал… если это она перчатку отправила… то кто отправил первый контракт? И кто придумал пункт про «трансформационные клаузулы»? Может, и это кто-то из нас, из будущего, подсунул?

В чулане стало тихо. Даже Алиса подняла голову от прибора.

— Теоретически, временная петля может иметь несколько точек замыкания, — произнесла она задумчиво. — Одна артефактная петля (перчатка) порождает необходимость в системном решении (латексная униформа). Системное решение требует… кадров. Но откуда взять кадры, готовые на такое?

— Из тех, кто подпишет что угодно, лишь бы получить высокую зарплату на короткий срок, — медленно сказала Василиса. — Как я. Как Федя. Как Света.

— Совершенно верно, — Алиса сняла очки и протерла их. — Но чтобы они согласились на… трансформацию… нужно, чтобы это выглядело как необратимая случайность, прописанная в контракте. Что, если… — она посмотрела на Василису, — что если не ты запустила этот цикл? Что если он всегда был? Бесконечная петля, где каждый из нас в какой-то момент становится и причиной, и следствием?

От этой мысли стало еще страшнее. Василиса почувствовала лёгкое головокружение.

— Стоп. Вы хотите сказать, что я… что Вася Пупков, мог когда-то в прошлом (или будущем?) быть тем, кто написал этот дурацкий контракт для самого себя?

— А почему бы и нет? — Лида вдруг оживилась. — Представь: ты, старый, седой Мстислав Мстиславович будущего, сидишь и думаешь: «Как же мне найти новых сотрудников в свой жуткий отель? А, знаю! Заманю высокими зарплатами! А чтобы не сбегали — превращу в девочек! И латекс, латекс обязателен, это же я сам когда-то придумал!» По-моему, логично.

— Это не логично, это клинически безумно! — почти крикнула Василиса.

— Добро пожаловать в отель «У Успенского Приюта», дорогая, — ехидно поклонилась Лида.

В этот момент в чулан заглянул сам Мстислав Мстиславович. Его взгляд скользнул по приборам, по испуганным лицам, остановился на Василисе.

— Вы здесь. Идеально. Мне нужна помощь. В архивном хранилище, в подвале, завелась… моль. Хроно-моль. Она подъедает даты на документах. Нужно её выкурить, пока она не сожрала 1987-й год целиком. Вы, Василиса, раз уж так хорошо разбираетесь в причинно-следственных связях, возьмёте серебряную сетку и фонарь. Лидия Петровна, вы — как моральная поддержка. Алиса, возьмите блокнот. Это уникальный шанс изучить насекомое, питающееся временем.

— А я? — спросил Федя.

— Вы, Феодосия, будете стоять у двери и не дадите ей сожрать 2026-й, если она вырвется. Это очень важно.

Лида с хрустом дожевала последнее печенье-привидение и встала, потирая руки.

— Ну что, команда хроно-дезинсекторов, в путь! Авось, эта моль сожрала что-нибудь интересное. Например, чувство такта у нашего управляющего.

— Это маловероятно, — сухо парировал Мстислав Мстиславович. — Это чувство у меня было изъято при подписании контракта на управление. Стандартная практика.

Василиса вздохнула, но уже тянулась за тяжёлой серебряной сеткой. Она поймала на себе взгляд Алисы, которая смотрела на неё с тихим научным восторгом, и взгляд Лиды, полный азарта очередного безумства.

— Ладно, — пробормотала она себе под нос. — Раз уж я основала эту латексную традицию, придётся и за временным порядком следить. Хотя бы для того, чтобы мои будущие жалкие заработки на компьютер не сожрала какая-нибудь насекомая невеличка.

В её голосе звучала уже не паника, а привычная, усталая решимость. Каким-то невероятным образом мысль, что она сама, пусть и случайно, запустила этот бесконечный цикл абсурда, придавала странное спокойствие. Это было её наследие. Её бардак. И ей же предстояло его расхлёбывать — с сеткой в руках, в компании таких же жертв собственной истории.