Локи нашёлся там, где находился чаще всего — в библиотеке.

Большая библиотека Асгарда занимала три этажа в восточном крыле дворца, и воздух в ней был тяжёлый, медленный, насыщенный. Так бывает в местах, где на каждом квадратном метре лежат чары сохранения, и эти чары работают столетиями подряд, наслаиваясь друг на друга. Никакой пыли или запаха разложения. Только собственный запах библиотеки: кожа переплётов, серебро застёжек, тонкая прохлада камня, которым были выложены стены. Тор, посещавший её, наверное, максимум раз пятнадцать за всю жизнь, замедлил шаг. Воздух библиотеки требовал неспешности.

Локи сидел во втором зале, в дальнем конце, за длинным столом. Перед ним лежал раскрытый фолиант, большой, почти в локоть толщиной, в чёрном переплёте с серебряной окантовкой. Он сидел в той своей особенной позе, которая означала, что он по-настоящему читает: левая рука поддерживала висок, правая лежала на странице, и палец медленно двигался по строчкам, не вслед чтению, а немного впереди; Локи всегда читал на полстроки вперёд, с детства.

Тор подошёл и встал напротив стола.

Локи не поднял глаз.

Тор стоял.

Локи перевернул страницу.

Тор кашлянул.

Локи вздрогнул всем корпусом, с лёгким испугом, и тут же быстро, привычно собрался, и строго посмотрел на Тора. Его глаза на секунду округлились. Потом они снова стали обычными, чуть прищуренными.

— Брат, — сказал Локи. — С каких пор ты ходишь так тихо?

— С тех пор как чуть не умер, — сказал Тор.

— Это временно, я думаю.

— Возможно. Но пока пользуюсь.

Локи закрыл фолиант не до конца, оставив указательный палец между страницами. Он смотрел на Тора с тем выражением, которое означало «ты пришёл по делу, и я уже почти понял, по какому, но скажи сам».

— И? — протянул Локи.

— Я по делу.

— По какому?

— У меня просьба.

— Просьба. — Локи откинулся на спинку. — Это уже что-то новое. Раньше у тебя были приказы, обращённые ко мне в форме просьбы. А теперь, значит, прямо просьба. Я слушаю, брат.

Тор сел напротив.

— Локи. Научи меня магии.

Локи моргнул.

Потом моргнул ещё раз.

Потом очень медленно вынул палец из фолианта, закрыл его до конца, отодвинул от себя в изумлении. Молчал секунду, две, три. Тор в эти три секунды отчётливо понял, что попал в брата гораздо точнее, чем рассчитывал.

— Повтори, — сказал Локи. — Я плохо расслышал.

— Научи меня магии.

— Тор. Брат. Гром-небесный. Ты тысячу лет говорил, что магия — это женское дело.

— Говорил.

— И что мужчине заниматься магией — это всё равно, что вышивать.

— Говорил.

— И что Локи занимается магией, потому что Локи в детстве слишком много сидел у юбки матери.

— Это я говорил, и это была подлость с моей стороны.

Локи помолчал. Потом наклонил голову вбок.

— Что же случилось, — сказал он, — что мой брат тоже хочет стать вышивальщиком?

— Во мне проснулось женское начало, — сказал Тор серьёзно.

Локи фыркнул. Один раз, коротко, в кулак, потом ещё раз, и Тор это победно отметил: за неделю это был первый раз, когда Локи рассмеялся при нём.

— Тор, — сказал Локи, отсмеявшись и снова став серьёзным. — Магия — это не быстро. Это не как меч или молот. Они тебя слушается, потому что ты сильный. С магией наоборот: чем ты сильнее давишь, тем хуже она работает. Магия — это не сила. Магия — это понимание. Тебе придётся приложить усилия, которых ты в жизни не прикладывал.

— Я знаю, брат.

— На быстрый результат не рассчитывай.

— Я знаю, брат.

— Ты будешь падать. Часто. На первых уровнях ты будешь чувствовать себя полным идиотом, потому что десятилетняя ванахеймская девочка умеет то, чего не умеешь ты, тысячелетний воин с молотом.

— Я знаю, брат.

— Ты прекрати «знакать», — сказал Локи раздражённо. — Это меня сбивает. Раньше ты ничего не знал, и я к этому привык. А теперь ты знаешь всё подряд, и я не понимаю, как с тобой разговаривать.

— Прости, брат. Постараюсь иногда не знать.

— Это тоже сбивает.

— Хорошо. Тогда я просто буду молчать.

— Молчащий Тор — это вообще конец света.

— Ну что-то одно, Локи.

Локи всё-таки улыбнулся на этот раз по-настоящему, широкой улыбкой. И в этой улыбке была странная, новая для него смесь: насмешка пополам с чем-то, чему названия в его лексиконе пока не было, но что было похоже на удовольствие. Удовольствие от хорошего разговора, и от того, что тебе не нужно его выигрывать.

— Хорошо, — сказал Локи. — Я согласен. Посмотрим, насколько хватит твоего терпения. Но условия мои.

— Какие?

— Первое: я учитель, ты ученик. Без дискуссий о методах. Если я говорю «делай» — ты делаешь. Если я говорю «не делай» — ты не делаешь. Если ты со мной не согласен, ты молчишь, делаешь, и потом, если ты был прав, я это признаю. Но во время урока главный я.

— Согласен.

— Второе: я не нянька. Если ты пропустишь урок без причины, я не побегу за тобой. Я просто перестану учить, и больше мы к этому не вернёмся.

— Согласен.

— Третье: некоторые вещи, которые я тебе покажу, ты не покажешь и не расскажешь никому. Даже отцу.

— Согласен.

— Тор, — сказал Локи и посмотрел на него внимательно, — ты очень быстро со всем соглашаешься. Это меня настораживает.

— Я обдумал каждый пункт за то время, пока ты его произносил.

— Ого, ты теперь умеешь думать так быстро.

— Учусь.

— Видимо, я не первый твой учитель, — сказал Локи с лёгкой ревностью.

— Первый, — сказал Тор. — Остальные у меня внутри.

Локи внимательно на него посмотрел. Тор спокойно дал на себя смотреть. Они сидели так секунды три. Потом Локи кивнул коротким, окончательным кивком, который означал «я тебя услышал, я не буду сейчас разбираться, что ты имеешь в виду, но я запомнил».

— Тогда начнём, — сказал Локи.

Он поднялся, прошёл к одной из дальних полок, провёл пальцами вдоль корешков и снял с полки книгу, которую, видимо, помнил наизусть. Не самый верхний том, не самый видный, третий справа, среднего размера, в коричневом переплёте с тиснёным узором из переплетённых ветвей. Положил перед Тором.

— «Основания», — сказал Локи. — Учебник, по которому меня в шесть лет учила мать. Думаю, она не будет возражать. Скорее она ждала этого всю жизнь.

Тор взял книгу. Книга легла в ладонь непривычно, тяжёлая, как маленький щит, и Тор поймал себя на том, что эта тяжесть ему нравится.

— Прочитай её, — сказал Локи. — Всю. Запомни понятия. Когда сможешь повторить мне определение любого термина оттуда, не задумываясь, придёшь. Тогда продолжим заниматься.

— Сколько на это уйдёт?

— У меня в шесть лет ушло две недели. У тебя в твои тысячу не знаю. Может, быстрее, потому что у тебя голова уже большая. Может, медленнее, потому что у тебя голова занята. Посмотрим.

— Я буду читать здесь, — сказал Тор. — Если можно.

— Здесь?

— У меня в кабинете магия пустая. Я там не смогу.

Локи замер на полслове, которое собирался сказать.

— Ты чувствуешь, что у тебя в кабинете магия пустая.

— Чувствую.

— И отличаешь её от насыщенной.

— Отличаю.

— С каких пор?

— С неделю.

Локи помолчал. Потом сказал — медленно, как бы про себя:

— Это уже не «изменилась». Это что-то другое.

— Дыхание смерти, — пожал плечами Тор.

— Дыхание смерти не делает асов чувствительными к магии, брат. Дыхание смерти их обычно убивает или делает калеками. А ты у нас, выходит, не калека, а что-то противоположное. Это, знаешь ли, тоже надо изучить.

— Изучи.

— Я изучу. Но не сейчас. Сначала ты прочитаешь учебник.

— Согласен.

Локи вернулся за свой стол, открыл свой фолиант на нужной странице, поставил палец на нужную строчку. Помолчал секунду. Потом, не поднимая глаз, добавил:

— Тор.

— Да?

— Я рад, что ты пришёл. Считай, что я сказал это в первый и последний раз в жизни.

— Я понял, брат.

— Читай.

Тор открыл книгу.

Так их и застала Фригга, заглянувшая в библиотеку через час с какими-то своими делами; двое сыновей, сидящих за разными столами, в полной тишине, оба читающие. Фригга остановилась в дверях. Постояла недолго.

Потом тихо, чтобы не помешать, отступила в коридор и пошла обратно той же дорогой, какой пришла, забыв про свои дела.

Она сама не была уверена, заплакать ей сейчас или рассмеяться, и поэтому не сделала ни того, ни другого. Она просто шла по коридору и радовалась.

А Один в это время сидел в своих покоях в удобном мягком кресле и читал доклад о торговых пошлинах с Ванахейма. Доклад был скучный, цифры терпимые, всё было как обычно. Один читал внимательно, не отвлекаясь. Только один раз он на секунду оторвался от пергамента, посмотрел в окно и едва заметно одобрительно качнул головой.

Потом вернулся к докладу.