Один давно хотел уйти на покой, поэтому они с сыном договорились: Тор примет корону в 2050 году по мидгардскому летосчислению.

Год был выбран не случайно. Это был год, в который Клио рассчитывала закончить полное обучение Стивена Стрэнджа, которого она готовила себе на смену. Клио была непреклонна: она примет титул королевы Асгарда только после того, как передаст пост Верховного мага достойному. До тех пор она останется на своём посту, и Мидгард будет под её защитой. По этому поводу Тор с ней не спорил.

Но долго спорил по другому.

Он не понимал, зачем ей отдавать новому Верховному магу Глаз Агамотто. Мистических угроз в Мидгарде почти не осталось; Тёмные измерения изолированы квантовым барьером; демонические контракты расторгнуты; спецотряды мутантов работают слаженно и эффективно. В составе спецотрядов теперь даже и маги есть, обученные не в Камар-Тадже, а в нескольких новых школах, открытых по всему Мидгарду. Верховному магу больше не нужен Камень Времени для защиты Мидгарда; выстроенной системы защиты и собственного мастерства Стрэнджу хватит с избытком.

Клио на все его доводы отвечала спокойно одно и то же.

— Тор. Стивен должен владеть Глазом Агамотто. Иначе он потеряет преимущество перед другими Верховными магами Мультивселенной.

— Какое они имеют к нам отношение?

— Сейчас никакого. Но скоро будет иначе.

— Что это значит?

— Скоро начнётся событие под названием Мультивселенная Безумия. Оно коснётся и нашего мира. Глаз должен быть у Стивена к этому моменту, или Мидгард понесёт слишком большие потери в будущей катастрофе.

Тор посмотрел на жену. В его вещих снах не было этой ветки будущего; ни одного намёка на Мультивселенную Безумия. Но Клио говорила с той спокойной точностью, с какой говорила всегда, когда была абсолютно уверена в своих словах; и Тор привык доверять ей в такие моменты.

— Хорошо. Как скажешь.

— Спасибо.

— Но Стрэндж пройдёт дополнительную подготовку. Двадцать лет стажировки у асгардских магов. Если уж Камень Времени остаётся в Мидгарде в руках того, кому ещё и ста лет не исполнилось, то пусть соответствует.

— Согласна.

Клио в принципе была согласна с тем, что Стрэнджу нужно ещё расти. Мидгардские маги по её меркам тоже были детьми; Стрэндж по меркам Тора был младенцем.

Дополнительно Тор укрепил Мидгард ещё одним слоем защиты. Не потому, что не доверял Стрэнджу, хотя и это тоже; а потому, что Камень Времени это фактор, который Тор должен всегда учитывать.

К 2050 году всё сложилось так, как и планировалось.

Стрэндж получил Глаз Агамотто из рук Древней — Клио передала ему пост в Камар-Тадже во время простой церемонии, на которой присутствовали только её послушники и сам Стивен. Без шумихи и огласки, у Камар-Таджа были свои сдержанные традиции.

И через несколько месяцев после этого состоялась коронация Тора.

Церемония была пышная и торжественная.

Конечно, не такая красивая и праздничная, какая была свадьба в Стеклянном Саду. Всё же это был государственный акт передачи власти, и за внешней пышностью стояла та чёткая, выверенная асгардская формальность, какая и полагалась для подобного события.

В Тронном зале собрались представители всех Девяти миров, опять же таки кроме двух. И разумеется был Танос, в качестве представителя Титана. Состав делегаций в этот раз был небольшой и чётко регламентированный; только официальные представители власти, без семей и сопровождения.

Один вышел в простых белых одеждах.

Без доспеха. Без шлема. С Гунгниром в правой руке. Но он не выглядел слабым — он выглядел освобождённым. Хоть за прошедшие десятилетия после Сна на его плечах и не стало больше той тяжести, какая лежала на них тысячелетиями; но сейчас, в день, когда он передавал власть сыну, на лице Одина впервые было выражение, которое означало «я своё сделал».

Тор стоял перед отцом.

Один протянул ему Гунгнир.

Тор принял.

Копьё легло в руку, как ложится знакомая вещь, которой уже владел до этого. Никакого тяжёлого первого мгновения или привыкания. Просто — своё.

В этот же миг Мьёльнир на поясе Тора подал тонкий короткий гул — ревнивый, недовольный. Молот за тысячу лет привык быть единственным главным оружием в руке хозяина; появление второго символа власти он похоже расценивал как соперничество. Но Тор просто отправил Мьёльниру короткую мысль: ты остаёшься главным, не сердись. Молот тихо успокоился.

Один наклонил голову.

— Король Асгарда, — сказал Всеотец, и в его голосе слышалась не только церемониальная сухость, но и отцовская гордость. — Сын.

— Отец.

Они посмотрели друг другу в глаза. И именно в эту секунду Один окончательно передал власть сыну. Иггдрасиль содрогнулся.

Тор стал королём Девяти миров.

И в тот же миг Тор отправил сообщение каждому разумному в Девяти мирах. Просто ощущение. Глубокое, ровное, плотное чувство абсолютного спокойствия и безопасности, тронувшее каждое сердце во всех Девяти мирах одновременно.

Каждый крестьянин в Мидгарде в эту минуту почувствовал: всё под контролем. Каждый гном у наковальни: король на месте. Каждый ванахеймский ребёнок, играющий во дворе: мы в безопасности. Каждый ас, каждый альв, каждый йотун — все одновременно почувствовали одно и то же.

Это были его первые слова как короля.

И все подданные их услышали.

Прошёл год.

Тор уже привык ко всей полноте власти; развернул собственный государственный аппарат на основе, которую заложил ещё во времена регентства. Клио переехала в Асгард окончательно — оставила Стрэнджу Камар-Тадж, но сохранила в нём своё личное место для редких визитов. Жизнь шла своим чередом.

И тогда Тор взялся за последнее, запланированное ещё более двухсот лет назад, дело.

Хела.

Сестра. Узница, сидевшая в Хельхейме под печатями тысячи лет. В одной из веток будущего погубившая Асгард после смерти Одина.

Тор долго откладывал этот вопрос. Решение по члену королевской семьи должен принимать король. Один не желал решать. Значит, решит Тор.

Тор прошёл сквозь печати Хельхейма сразу во дворец Хелы.

Он был обсидиановым. Высокая остроконечная структура, высеченная из единого массива чёрного вулканического стекла. Стены казались живыми и постоянно источали серый туман, как будто сам обсидиан дышал. Никаких окон.

Тронный зал был огромен. Потолок терялся в вечной мгле; стены уходили вверх настолько высоко, что свет до них не доставал.

Хела сидела на троне.

Трон был сделан из позвоночника и рёбер древнего ледяного дракона; синие кости, сцепленные с антрацитом обсидиана.

Когда-то Хела была красивой женщиной. Высокая, черноволосая, с тонкими чертами лица. Сейчас от прежней красоты осталась только тень. Изможденная, бледная, с впалыми щеками и тенями под глазами; волосы её, всё ещё чёрные, висели тусклыми прядями. На голове — потускневший венец из шипов.

Заточение её съело.

Хела увидела Тора. Не шевельнулась. Только молча посмотрела на него прищурившись.

— Здравствуй, Хела, — сказал Тор. — Я Тор. Твой брат. Король Асгарда, владелец четырёх Камней Бесконечности.

Хела молчала.

— Став королём, я решил разобраться с последней проблемой, которая меня по-настоящему волнует. С тобой. У тебя есть три пути. Первый — остаться в этой тюрьме навечно. Второй — подчиниться мне и жить в Асгарде как сестра короля. Третий — я обрываю твою связь с Асгардом, ты теряешь свою божественную силу и становишься обычным асом. Сильной, с магией, но уже без подпитки от Иггдрасиля. И ты уйдёшь в изгнание за пределы Девяти миров.

Хела смотрела на него.

В её глазах за это время промелькнуло несколько разных выражений: оценка, расчёт, давняя обида, нечто похожее на любопытство.

Потом она медленно усмехнулась сухой ироничной усмешкой.

— А силёнок-то хватит подчинить меня, мальчик? — спросила она тихим, чуть хрипловатым голосом.

Тор просто отпустил собственную ауру.

Ту самую ауру, которую он постоянно держал сжатой, под контролем. На данный момент давление его ауры уже измерялось космическими мерками. Она развернулась моментально.

Весь воздух в тронном зале как будто вытеснило. Пол треснул. Стены пошли тонкой сеткой разломов. Хелу придавило к трону, не намеренно, а просто потому, что ей не хватало сил выдержать вес присутствия такого порядка. Она хрипела, пыталась подняться, но не могла. В её глазах пылала яркая, первозданная ненависть.

Тор подержал ауру несколько секунд.

Потом убрал.

Хела глубоко выдохнула и попыталась сесть на троне прямо.

— Ты сейчас ослаблена, — сказал Тор спокойно. — И не можешь сражаться в полную силу. Но и я ничего не вкладывал в эту демонстрацию. Это даже не тысячная доля моих возможностей. Я могу превратить Хельхейм в цветущий сад, населить его пегасами и сделать тебя пастушкой над ними одной мыслью. Так что — да. Силёнок хватит.

Он помолчал.

— Но я не пытаюсь тебя подчинить. Я даю тебе выбор. Я не буду убивать сестру. И не буду переписывать её разум. Ты всё ещё часть семьи, а семью я не трогаю. У меня есть принципы, которые меня сдерживают. Без них я давно бы стал чудовищем мультивселенского масштаба.

И Тор усмехнулся собственным словам.

Хела молчала.

Потом медленно встала с трона.

Подошла к нему. Почти вплотную. Посмотрела ему в лицо.

— Ты пользуешься Камнями Бесконечности, — сказала она. — Значит, ты не лицемерный трус, как наш отец. Это уже хорошо.

— Я не отец, — ответил Тор.

— Это я уже поняла. Ты король?

— Король.

— Скажи мне, брат-король, — голос у неё чуть окреп. — Ты расширяешь наше королевство? Или сидишь взаперти, как отец?

— Расширяю. Но не вширь, а вглубь.

— Объясни.

— Количество Девяти миров не изменилось. Но внутри них я подчинил демонов, йотунов и тёмных альвов. Мидгард стал высокоразвитой цивилизацией под единым управлением. Все миры связаны общей энергосистемой и обороной. Каждый из миров теперь приносит пользу Асгарду. Но формально ты права, я по-прежнему сижу взаперти в Девяти мирах.

Хела нахмурилась.

— Почему, обладая такой силой, ты не захватываешь Вселенную?

— Мне это не нужно. Я вообще не хочу править — для меня это обязанность. И я договорился с Живым Трибуналом, что не буду нарушать космический баланс и сеять хаос. В обмен Девять миров живут спокойно под моей защитой. Это хорошая сделка.

— Живой Трибунал.

— Да.

Хела помолчала.

Потом впервые за весь разговор у неё на лице проступило что-то, чего Тор не смог до конца распознать. Некое признание факта — этот мальчик совсем другого порядка, чем она думала.

Она начала ходить кругами.

Думала вслух, как видимо привыкла за время заточения.

— Убивать ты меня не хочешь, но можешь запереть здесь навечно. Отпустить просто так не можешь, ты не глупец и понимаешь, что я опасна. Ты сильнее меня сейчас, очевидно, во много раз. Но ты не вечен. Когда-нибудь, может быть, ты потеряешь камни. И будешь до конца своих дней ожидать моего возвращения. Это неудобно. Поэтому ты можешь обрезать мою связь с Асгардом и сделать меня обычным асом. Тогда я перестану быть угрозой того порядка, какого ты опасаешься.

Она остановилась.

Посмотрела на него прямо.

— Я понимаю твою логику, брат-король. И пойду по третьему пути. Ты обрежешь мою связь, выбросишь меня за пределы Девяти миров; я стану обычной, как ты выразился. Но это временно. Я найду способ вернуть себе силу. И тогда я вернусь в Асгард забрать трон, который принадлежит мне по праву первородства.

Тор посмотрел на неё спокойно.

— Хорошо, — сказал он. — Да будет так.

Хела чуть моргнула.

— Ты что. Ты действительно отпустишь меня после того, как я только что тебе сказала, что вернусь забрать трон?

— Отпущу. Я обещал. И я не боюсь твоего возвращения.

Хела помолчала.

Потом рассмеялась. Сухо, коротко и хрипло.

— Ладно, — сказала она. — Тебе нужно отдать должное, мальчик. Такого я не ожидала.

— Тебе нужно время на сборы?

— Нет. Я готова.

Тор тут же перенёс их в небо над Асгардом.

Внизу лежал золотой город: дворец, мосты, нижние кварталы, Биврёст.

Тор дал ей две секунды.

Не больше, но и не меньше. За эти две секунды связь Хелы с асгардским ядром, ещё не оборванная, в полную меру наполнила её энергией. И Хела изменилась.

Изможденность с её лица сошла. Бледность ушла. Впалые щёки наполнились жизнью; тени под глазами исчезли; волосы вернули себе глубокий чёрный цвет с лёгким синеватым отливом. Она стала собой.

Затем Тор перерезал её связь с Асгардом, ту древнюю божественную линию, по которой Хела черпала свою силу богини смерти. Эта линия погасла.

Хела не упала. Не пошатнулась. По меркам Вселенной за пределами Девяти миров она по-прежнему оставалась существом высшего порядка. Но не богиней смерти.

— Я могу дать тебе сутки, — сказал Тор. — Можешь пообщаться с родными, погулять по городу и дворцу. Или могу прямо сейчас перенести в любую точку Вселенной.

Хела замешкалась. Посмотрела вниз на дворец.

В её глазах на секунду промелькнуло то, чего Тор не ожидал увидеть. Тоска. Глубокая, тяжёлая, тысячелетняя тоска по тому, что у неё забрали в очень давнюю эпоху и больше никогда не вернут.

Тор отвёл взгляд. Дал ей эту секунду.

Потом Хела сказала:

— Нет.

— Уверена?

— Да. Не хочу. Отправь меня сразу.

— Куда?

— На Сакаар.

Сакаар — сточная канава Вселенной в самом точном смысле слова. Окружённая нестабильными пространственными червоточинами, она затягивала к себе мусор, разумных и потерянные корабли со всех концов Мультивселенной. На её поверхности перемешались сотни рас, и единственный действующий там закон — это Закон Арены. Если ты умеешь сражаться и выживать, то толпа полюбит тебя. Если не умеешь, то ты раб, корм, мусор.

Правил Сакааром эксцентричный Грандмастер — один из Старейшин Вселенной, существо древнее многих звёзд, поглощённое собственной скукой и потому развлекающее себя гладиаторскими боями.

Это было ровно то место, в котором такая, как Хела, могла подняться из грязи в королевы за несколько десятков лет.

Выбор Хелы был понятен.

— Хорошо, — сказал Тор. — На Сакаар.

И за полсекунды до того, как перенести её, он незаметно сделал ещё кое-что. Тонкой точечной правкой он усилил её тело, скорость и магию ровно настолько, чтобы дать ей чуть лучший старт в гладиаторской системе Сакаара. Всё-таки она была его сестрой.

Хела ничего не заметила. А в следующее мгновение появилась в грязном переулке на окраине столицы Сакаара.

Тор переместился во дворец, в покои Фригги.

Мать сидела за своим ткацким станком. При появлении Тора она не подняла глаз, пальцы её на нитях не остановились. Но она знала, что он пришёл, и знала, откуда.

— Мама, — сказал Тор. — Я освободил Хелу. Она на Сакааре. Пошла добывать себе силу, чтобы вернуться и забрать трон.

Фригга помолчала.

Потом у неё на глазах выступили слёзы.

— Спасибо, сын, — сказала она тихо. — Что не убил её.

— Ну что ты, мама. Она же моя сестра.

Фригга кивнула. Они посидели в молчании. Потом Тор наклонился, поцеловал мать в висок и вышел.

К отцу он не пошёл.

Это была ноша Одина, и нести её он должен сам. Тор не собирался упрекать отца за этот выбор, но и утешать тоже не хотел.

Вечером Тор вернулся в их с Клио дом и рассказал, как всё прошло.

Клио выслушала и обняла его.

А затем они начали накрывать на стол ужин. Сами, руками, как обычные смертные. В этом был их маленький семейный ритуал.