Когда мать узнала, что Тор и Клио поженились тайно, без свидетелей, без объявления, в одном лишь Камар-Тадже, она устроила Тору разнос.

Это случилось на семейном ужине. Тор пришёл с Локи; Один и Фригга уже сидели за столом. Тор рассказал о женитьбе спокойно, как сообщил бы о любом другом важном деле — по факту, без украшений. И получил.

— Тор. — Фригга отложила приборы. — Принц Асгарда не женится тайно. Это не рядовая мелочь. Это событие на все Девять миров. Может быть, главное событие за прошедшую тысячу лет. И ты нам сообщаешь об этом как о вечерней прогулке?

— Мама. Нам с Клио шумиха не нужна.

— Так это не для вас, — отрезала Фригга тем своим тоном, в котором мать отчитывала своих сыновей, будь им хоть десять лет, хоть тысяча. — Это для нас. Не для того мы с отцом растили тебя тысячу лет, чтобы не погулять на твоей свадьбе. Не для того у Девяти миров есть принц. У тебя будет настоящая свадьба, Тор. И не пытайся со мной торговаться, я тысячу лет ждала этого дня, и проведу его, как полагается.

Локи коротко хохотнул ироничным родственным смехом, в котором одновременно была и поддержка матери, и тихое удовольствие от того, что разнос идёт не в его сторону.

Фригга, не поворачивая головы, бросила:

— Локи. Не смейся. Ты следующий.

Локи моментально перестал смеяться, опустил взгляд в собственную тарелку и продолжил есть молча.

Один, сидевший напротив, прищурил глаз и чуть приподнял уголки губ. Жена раздавала, дети получали; в этот вечер у семьи всё было правильно.

— Хорошо, мама, — сказал Тор. — Свадьба будет.

— Я знаю, что будет. Я сама её буду готовить. Это понятно?

— Понятно, мама.

А дальше начался форменный бедлам.

И самое забавное было в том, что припахали больше всего именно Тора.

Фригга разворачивала свадьбу тысячелетия. Тор-владелец-четырёх-Камней-Бесконечности, спаситель-Девяти-миров, торговавший-с-Галактусом и прочее — в ближайшие недели исполнял указания матери. Что подать на стол. Где разместить ванахеймскую делегацию. Какие именно цветы заказать у светлых альвов. Куда посадить Намора, чтобы он не оказался напротив Лафея, потому что эти двое за прошедшие годы слышали друг о друге, но за общим столом ещё ни разу не сидели, и Фригга решила не рисковать. Сколько распорядителей и музыкантов позвать. Кому какой вид приглашения отправить. Тор делал. И не спорил. Спорить с матерью на этом этапе бесполезно — это знал даже бог с четырьмя камнями.

Локи, поначалу избежавший работы, через три дня тоже был втянут. Фригга поручила ему всю магическую часть оформления, и Локи, в первый момент возмутившийся для приличия, на второй день взялся за дело с настоящим увлечением. Иллюзии, плетения, тонкая работа с пространством — он был в этом мастер, и ему было что показать.

Сиф и Хогун занимались безопасностью. Фандрал гостями и сведением их друг с другом по списку, который Фригга составила лично, с пометками этих друг к другу не подпускать или этих обязательно познакомить. Вольштагг снабжением всего мероприятия, на что он сразу откликнулся с удовольствием, ведь такое большое застолье он ещё не организовывал.

Место Фригга выбрала такое, какого в Девяти мирах ещё не было.

Стеклянный Сад Иггдрасиля.

Тор по её указанию выстроил временную мегаструктуру в межпространстве — парящий прозрачный купол прямо над проекцией кроны Мирового Древа, в той точке, из которой как будто открывался вид на все Девять миров сразу. Под ногами гостей в Саду не было пола в обычном смысле; псевдоматериал, который Тор создал на месте пола, был прозрачен, и под этим прозрачным слоем чернела бездна космоса, прошитая золотыми нитями энергии — те самые ветви Иггдрасиля, на которых висели миры. Гости, ходящие по Стеклянному Саду, как будто шагали по самому Древу.

Освещение Тор устроил через серию микро-порталов в Муспельхейм. Огненные протуберанцы Суртура подавались через эти порталы в зал, гасились по дороге до безопасного уровня, и в Саду горели мягким янтарным светом, идущим со всех сторон сразу.

Сад получился изумительным. Фригга, посмотрев на готовое сооружение, кивнула один раз, что у неё означало больше, чем длинная похвала.

Гости прибывали через специально открытую сеть переходов.

Все Девять миров, кроме двух. От Муспельхейма и Хельхейма не пришёл никто, потому что присутствие демонов и мертвецов на свадьбе уместным не считал никто.

Зато был Танос.

Он прибыл лично, как представитель союзников Асгарда, в парадной форме, массивный, с неподвижным внимательным выражением лица, с каким он стоял почти всегда. Гости из других миров, не знавшие истинной природы Таноса, видели в нём грозного, но союзного владыку Титана. Танос сел там, куда указала Фригга, и за весь вечер не произнёс ни одной лишней фразы.

Гостей было несколько тысяч. Правители и соправители всех миров. Советники, старейшины, главы домов и кланов, важные маги и командиры, послы не из Девяти миров. Семьи всех этих фигур. Эйтри был в гномьем парадном фартуке, с десятью лучшими мастерами. Камар-Тадж прибыл полным составом, и все его послушники сидели отдельной группой в дальнем секторе Сада. Вишенга и Намор, Эн Сабах Нур с сильнейшими мутантами, Лафей и Малекит, Фрейр и многие другие.

Сад был полон. Фригга смотрела на это всё и молча отмечала, что у неё получилось то, что она задумала: на одном событии сошлась вся Вселенная, имевшая отношение к Девяти мирам. Лучшего фона для дня свадьбы её сына быть не могло.

Тор и Клио вышли в Сад в назначенный час.

На Торе был парадный доспех из нового сплава уру, с тонкими вставками из остатков Осколка Звёздного Сердца, которые он не использовал при создании Наруча Мироздания. Плащ за спиной Тор соткал из живых молний, плавно перетекающих следом за движением, повторяющих каждый его шаг тонкими быстрыми всполохами. За поясом висел Мьёльнир.

Клио сохранила свой особый аскетичный стиль, но возведённый в божественный ранг. На ней было шёлковое одеяние цвета золотого рассвета, расшитое тончайшими нитями уру в переплетении с вибраниумом. Белые волосы были собраны в сложную высокую асгардскую прическу — уступка местному обычаю. На правом предплечье сиял Наруч Мироздания. Вокруг неё постоянно медленно вращались мандалы магических щитов, теперь подпитанные напрямую от асгардского ядра.

Они вошли в Сад одновременно, с двух противоположных сторон, и встретились в центре перед Одином и Фриггой.

Зал затих.

Один поднял Гунгнир.

Тор и Клио посмотрели друг на друга.

И произнесли одновременно, на асгардском, с тем сдержанным точным звучанием, которое в этом языке усиливало смысл каждого слова:

Пока стоит Иггдрасиль, пока течёт время и существует пространство — мы едины.

Тор поцеловал Клио.

И в тот же миг все Девять миров на проекции вспыхнули одновременно. Это был физический отклик ткани мироздания на единение двух существ такого порядка. Асгард на короткую секунду засветился изнутри золотом; Ванахейм — мягким зелёным; Альвхейм — белым; Нидавеллир — оранжевым жаром плавилен; Свартальвхейм — антрацитово-чёрным; Йотунхейм — холодным синим; Муспельхейм — кроваво-красным; Нифльхейм — серебристо-серым; Мидгард — мягким голубым. Гости, стоящие в Саду и видевшие под ногами все Девять одновременно, увидели эту вспышку как одну общую световую волну, прошедшую по Древу из корня в крону.

Один опустил Гунгнир и ударил в пол.

Звук удара пошёл наружу, как тонкая волна, вышедшая за пределы Сада, за пределы Асгарда, за пределы Девяти миров, на всю Вселенную. И раздался голос, который должны были услышать все достойные на любом уровне восприятия.

— Свидетельствую, — сказал Всеотец. — Объявляется династия Тора, сына Одина, и его жены Клио из Мидгарда.

В Саду стояла полная тишина.

И — общий поклон гостей. Каждый на свой манер; каждый по своей традиции; но все одновременно.

Фригга стояла рядом.

В её глазах стояли слёзы, но королева Асгарда изо всех сил не позволяла им упасть. Тор, повернув голову в её сторону, поймал её взгляд и кивнул одним коротким движением. Фригга кивнула в ответ.

Локи стоял сбоку чуть позади отца с матерью.

На лице у него проявилось выражение, какое бывало в минуты его глубочайшей задумчивости. Локи смотрел на свадьбу брата, и думал о том, что может быть и он когда-нибудь встретит ту, с которой он произнесёт такие же слова. Тор не подал виду, что заметил. Локи разберётся сам. Когда придёт время.

Пир гости запомнят навсегда.

Орден Эйр и повара-маги Ванахейма и Альвхейма приготовили блюда, какие на обычных асгардских пирах не подавались, буквально божественные. Каждое из них в составе несло сложную целительскую магию, восстанавливающую генетический код и продлевающую жизнь гостям. Это был подарок Тора всем собравшимся, улучшение состояния каждого, кто сегодня поел за этим столом. Большая часть гостей пока не понимала этого подарка на уровне сознания; они ели вкусную еду. Те, кто понимал: старшие маги, целители, владыки миров, оценили жест Тора отдельно и молча.

Фейерверк Тор устроил в космосе.

Он вызвал серию микро-взрывов сверхновых звёзд в нескольких заранее выбранных пустых секторах галактики — там, где не было ни планет, ни звёзд, ни разумных, ни даже сколько-нибудь ценной материи. Каждая такая сверхновая загоралась на несколько секунд и гасла, оставив маленький уникальный след. Для гостей в Стеклянном Саду, смотрящих наружу через прозрачные стены купола, — это было космическое цветение. Тор использовал палитру самой Вселенной.

Гости смотрели молча, широко раскрыв глаза.

Локи после фейерверка показал уже своё мастерство.

Он создавал масштабные иллюзии, в полный объём Сада, неотличимые от реальности. Города, которых нет; пейзажи, какие никогда не существовали; сцены из асгардских преданий, воплотившиеся в воздухе над головами гостей.

А ещё Локи спел. Старую асгардскую песню о влюблённых. Никто и никогда не слышал, как Локи поёт.

Это был его подарок брату на свадьбу.

Тор улыбнулся и кивнул ему через зал. Локи усмехнулся в ответ.

Праздник шёл долго.

Гости общались, пробовали еду, смотрели в космос, разглядывали иллюзии Локи. Делегации знакомились между собой — впервые в истории за одним столом сидели тёмные и светлые альвы, ваны и люди, мутанты и гномы, и через несколько часов общего застолья они уже обсуждали что-то оживлённо и без напряжения. Эйтри ходил по залу с одной из своих лучших гномьих браг, прихваченной из Нидавеллира специально к этому дню, и угощал тех, кого выбрал лично. Танос неподвижно сидел на своём месте, наблюдал за всем и ничего не говорил.

Где-то в середине пира к Тору и Клио подошёл Эйтри.

— Тор. Клио.

— Эйтри.

— Я хочу сказать только одно. — Эйтри посмотрел на них серьёзно. — Береги его. Береги её. И будьте счастливы.

Тор кивнул с улыбкой. Клио наклонила голову.

— Спасибо, Эйтри.

Эйтри хмыкнул в бороду, кивнул им и пошёл дальше.

К концу праздника Тор посмотрел на Клио, а она на него.

В этом взгляде они договорились — пора. Праздник своё дело сделал.

Они не ушли через двери. Не сели в торжественную колесницу. Не позволили гостям проводить себя.

Они просто сделали шаг и в одну общую долю секунды растворились в пространстве.

Гости в Саду на мгновение увидели лёгкую световую дрожь там, где только что стояли молодожёны. И — ничего. Тор и Клио исчезли.

Они оказались в своём новом доме.

Тор и Клио построили его вместе. Небольшой стабильный карман реальности, находящийся в межпространстве между Мидгардом и Асгардом. Их собственное, личное, никому больше не доступное место.

Карман был обустроен ровно так, как они оба хотели. С одной стороны — крыло в асгардских традициях, яркое золото и белый мрамор, с балконом, выходящим на проекцию Биврёста, как если бы дом стоял на одной из верхних террас столицы. С другой стороны — крыло в мидгардском восточном стиле, с татами, низкими столиками, садом, в котором росло одно узловатое дерево, как в Камар-Тадже. Между этими крыльями — большое общее пространство в смешанном стиле, где они жили и проводили время вдвоём; но при этом у каждого в доме было и своё собственное место для уединения.

Из кармана есть свободный выход в любую точку Девяти миров. Но снаружи в этот карман могли попасть только Тор и Клио.

Они стояли в общем зале своего нового дома.

Снаружи всё ещё гудел праздник в Стеклянном Саду.

Но здесь была их тишина.