После того, как Тор разобрался с Тиамутом и снял с Девяти миров последнюю концептуальную угрозу, о которой знал из вещих снов, он отоспался один день и затем занялся другими делами.

Через пару недель они были с Клио в Камар-Тадже.

Тор поднял разговор о Тёмном измерении.

Он поднимал его и раньше не единожды; за прошедшие десятилетия Тор предлагал ей решение в разных формах, в разные дни, и каждый раз Клио уводила разговор в сторону или говорила тихое я подумаю. Тор долго ждал.

И сейчас у него появился другой довод.

— Клио, — сказал он. — Ты черпаешь энергию из Тёмного измерения, чтобы поддерживать в себе жизнь, и потому, что боишься оставить Мидгард без своей защиты. Я понимаю, почему ты это делаешь. Но теперь Мидгард — часть моей системы. Есть планетарный щит, Академия, спецотряды, Единый Купол, все угрозы устранены. Мидгард больше не добыча. Твоя связь с Тёмным измерением — это уже не сила, а уязвимость. Я могу её закрыть. Я могу запечатать Дормамму в его собственной пустоте так, чтобы он никогда больше не нашёл нашу Вселенную. А тебя я перенастрою на чистую энергию Асгарда. Ты сможешь жить и обучать своих магов спокойно тысячи лет. Позволь мне защитить Мидгард и тебя.

Клио смотрела на него долго.

Так, как смотрела всегда, когда взвешивала что-то действительно важное.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Я согласна.

Тор кивнул и принялся за работу.

Операция была сложная.

Тор называл её про себя Чистый Источник — название, которое сложилось у него за недели предварительных расчётов. По существу, это была полная перенастройка организма Клио и её магической системы так, чтобы она перестала зависеть от Тёмного измерения как источника, и стала получать энергию напрямую от ядра Асгарда, как получал энергию он сам.

При этом Тор не делал из Клио аса.

Это была её главная просьба, не озвученная вслух, но Тор её всё равно понял: оставь меня собой. Её мидгардское чародейство, её уникальные черты ауры, её манера работать с магией, накопленная за тысячелетия в Камар-Тадже, всё это оставалось при ней. Тор менял только энергетический фундамент, на котором всё это стояло. Не личность. Не само ощущение того, кем она является.

Работа шла несколько часов.

Клио лежала в заклинательном зале Тора, в котором за прошедшие десятилетия он провёл тысячи опытов; этот зал пропитался как его магией, так и магией камней, и был уже не совсем частью этого мира. Тор сидел рядом и работал с её аурой через все четыре камня одновременно, аккуратно, точечно, без рывков. Камень Реальности перестраивал её биологическую структуру; Камень Пространства закрывал старый канал в Тёмное измерение и прокладывал новый к асгардскому ядру; Камень Силы закреплял изменения на уровне законов мироздания, чтобы они были естественны и не конфликтовали друг с другом; Камень Разума удерживал её сознание в спокойном состоянии, чтобы тело не пугалось собственных перемен.

Клио всё это время лежала тихо.

Она чувствовала, что он делает; маг такого уровня не мог не чувствовать. Но она доверяла ему полностью, так, как не доверяла никому в жизни. Тор это знал и поэтому работал внимательнее, чем работал бы над собственным телом.

К концу третьего часа операция завершилась.

Клио открыла глаза.

И Тор увидел её — обновлённую. Такая же стройная, такая же беловолосая, такие же фиолетовые глаза. Но в её ауре больше не зиял тот чёрный гнилостный шов, который Тор различал как место входа Тёмного измерения. На его месте теперь сияла спокойным мерцанием золотистая нить, идущая прямо в асгардское ядро.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Тор.

Клио прислушалась к себе.

Потом сказала тихо, с тем удивлением, которое проявлялось у неё редко:

— Легче. Я не знала, что внутри у меня была такая тяжесть. Я просто привыкла к ней.

Тор обнял её, она прижалась к нему ещё сильней.

С перенастройкой Клио половина работы была сделана. Оставалась вторая.

Запечатать Дормамму.

Дормамму — сущность, искавшая дыры в защите чужих миров. Не воин в обычном смысле; хищник, который не нападает на стены, а просачивается через щели. За тысячелетия он в совершенстве освоил тонкий навык находить любую слабую точку любой реальности, и через эту точку заходить в чужой мир собственным влиянием. Каждый случай вторжения Дормамму в Мидгарде, который Клио в своё время отражала, — это была вот такая просачивающаяся работа.

Тор её закрыл.

Он создал постоянный квантовый барьер вокруг Тёмного измерения по всей его границе с остальной Вселенной. Не чистое заклинание, а метафизическую блокировку самого пространства. Тор запер все возможные точки соприкосновения, какие у Тёмного измерения были с реальностью: текущие, прежние, потенциальные, гипотетические. Каждая щель, каждая трещина и каждый возможный путь теперь закрыты.

С этого дня Дормамму, ища дыру в их Вселенной, не находил ничего. Их реальность для него попросту исчезала из списка доступных целей. Для него её больше не существовало.

Сверх этого Тор посетил три Санктума Камар-Таджа.

Лондон, Нью-Йорк, Гонконг — три точки, в которых у мидгардских магов были постоянные базы для обороны от мистических угроз. Эти Санктумы были выстроены тысячелетия назад на магических лей-линиях планеты; работали они хорошо, но по нынешним меркам Тор считал их устаревшими.

Он их обновил.

В фундамент каждого Санктума Тор встроил адамантиевый каркас, по тому же методу, по которому укреплял стены Асгарда. Снаружи здания остались прежними: лондонская резиденция, нью-йоркский особняк, гонконгский храм; но их внутренняя структура стала физически неразрушимой. Сверх этого Тор поставил в каждом Санктуме уру-приёмники; небольшие артефакты, подключённые через каналы Единого Купола к Муспельхейму и Йотунхейму. Теперь каждый Санктум имел собственный энергетический ресурс, идущий из общей сети Девяти миров, и любой маг, дежурящий в Санктуме, мог в случае серьёзной угрозы поднять защитный силовой купол вокруг города, или атаковать демоническим огнём любого врага.

У Камар-Таджа теперь появилась независимая мощная оборонная система с пассивной и активной защитой.

— Этого нам всем не хватало, — сказала она, когда Тор показал ей работающие приёмники в лондонском Санктуме. — Мы всё делали на собственной энергии магов. Теперь у нас есть запас.

— Для того и старался.

Заодно Тор решил закрыть и другие демонические измерения.

Дормамму был не единственным паразитом. В соседних измерениях сидело несколько демонических владык, каждый со своими интересами в нашей реальности. Эти сущности в большинстве своём не вели открытые войны; они работали тоньше — через контракты. Заключали сделки с разумными, в обмен на услуги забирали души, эмоции, магическую энергию. Кормились страхом, страданием, отчаянием. Метафизические паразиты сеяли хаос везде, где могли, ради того, чтобы их энергетический поток не иссяк.

Тор закрыл их измерения тем же квантовым барьером, что и у Дормамму.

Также Тор просканировал астральное поле Девяти миров Камнем Разума.

И увидел тысячи демонических контрактов, висящих над разумами обитателей Девяти миров — в основном мидгардских, но и из других тоже. Большая часть этих контрактов принадлежала одному демону, самому хитрому из них, имя которому Мефисто.

Тор подумал.

Он мог бы подчинить всех демонических владык. У него хватало и мощи Камня Разума, и понимания их природы. Но это означало бы войти в их измерения как сюзерен и фактически расширить Девять миров до пятнадцати-восемнадцати. А Тор обещал Живому Трибуналу не выходить за пределы своих владений. Подчинение демонических измерений было слишком близко к этой границе. Вроде как не прямое нарушение, но излишество.

Поэтому он сделал точечную работу.

Тор послал по всему астральному полю один короткий импульс Камнем Разума, на той же частоте, на которой были заключены демонические контракты: стереть юридическую силу всех сделок с демонами.

Импульс прошёл. И — стёр.

Тысячи чужих подписей под демоническими контрактами в Девяти мирах исчезли в одну секунду. Как будто удалили запись из реестра. Тысячи душ, страдавших под гнётом этих контрактов, мгновенно освободились.

Демоны в своих измерениях мгновенно почувствовали обнуление активов. Мефисто впервые за тысячелетия остался без портфеля порабощённых душ. У других было то же самое.

Их ярость была огромной. Тор ощутил её отдельно как высокую горячую волну, прокатившуюся по соседним измерениям. Но сделать что-либо они не могли: их измерения были запечатаны. Они кричали в пустоту.

Тор кивнул сам себе. Один из старых и грязных грузов с астральной души Девяти миров был снят.

Затем Тор переместился обратно в Камар-Тадж, к Клио. Она сидела в саду.

Когда он сел рядом с ней на скамью, она посмотрела на него и не задала ни одного вопроса. Тор был ей за это благодарен, она умела молчать комфортно.

Он тоже какое-то время сидел молча.

Потом сказал:

— Клио.

— Да.

— У тебя теперь впереди свободная вечность. Какие у тебя планы?

Она подумала. Серьёзно, как думала всегда.

— Не решила ещё, — сказала она. — Раньше у меня был только один план. Защищать Мидгард, пока могу, затем умереть. Сейчас Мидгард защищён, и я ещё не успела подумать, что делать дальше.

— Я подумал за нас двоих, — сказал Тор.

Она посмотрела на него.

— И что ты надумал?

— Я бы хотел провести эту вечность с тобой. Надеюсь, и ты тоже. В качестве моей жены. И Королевы Асгарда, когда я займу трон. Сейчас просто моей женщины, пока я ещё не король. Ты согласна?

Клио долго смотрела ему в глаза.

Затем улыбнулась.

— Да, — сказала она.

Тор достал из своего пространственного кармана обручальный браслет.

Массивный, из тёмного металла, со сложной рунической вязью, идущей по всей внутренней и внешней поверхности. Совсем не женский на вид.

Он сам его выковал из особых материалов.

Тор взял её правую руку и надел браслет на предплечье.

И в ту же секунду Клио пошатнулась.

Но не от слабости, а от напора. В неё хлынула волна энергии такого порядка, какой даже её перестроенное тело не сразу знало, как принять. Глубокая, сложная, осмысленная, привязанная ровно к ней одной. Тор придержал её и увидел, как на секунду расширились её зрачки.

— Что это? — спросила она тихо.

Тор улыбнулся.

— Особенный браслет, — сказал он. — Для особенной женщины.

Она посмотрела на свою руку. Потом на него.

— Расскажешь? — спросила она тихо.

— Расскажу, — сказал он. — Но не сегодня.

Она кивнула и прислонилась головой к его плечу.