После пробуждения Один вернулся к своим обычным обязанностям. Работа правителя: посольства, советы, длинные церемонии, снова легла на него, как и лежала тысячелетиями. Тор больше не был регентом и остался при своих собственных задачах: безопасность, развитие, внешняя политика, дальние рубежи Девяти миров. Они с отцом разделили работу естественно, без формальных решений; каждый делал то, что ему было ближе, и это устраивало обоих.

Затем Тор взялся за вопрос, который откладывал слишком долго.

В одном из вариантов будущего, спрятанного в памяти Тора, Клио погибала, но не в бою, а из-за того, что черпала энергию из Тёмного измерения для удержания мистических границ Мидгарда. И Дормамму, владелец того измерения, через эту самую энергию её и забрал. Так было записано в её судьбе.

Для Тора подобное было неприемлемо.

Он предлагал ей решение. Запечатать Дормамму так, чтобы вход в их мир был закрыт для него окончательно; Тор мог бы сделать это за один день силой четырёх камней. И, что было важнее, изменить её собственное тело так, чтобы она перестала зависеть от Тёмного измерения как источника. Это было бы серьёзное глубокое вмешательство в её природу, и поэтому Тор не настаивал, а пока только предлагал.

Клио каждый раз уводила разговор в сторону, переводя на что-то другое. Тор не торопил её, но в один из вечеров поговорил с ней прямо.

Она выслушала молча, и только ответила, что подумает. Это не был отказ, просто знак, что она всё понимает, но ещё не готова.

Тор кивнул и оставил этот вопрос. Он умел ждать.

И тут произошло неожиданное.

В Асгард прибыл с дипломатическим визитом принц планеты Титан — Танос. Самолично, открытым каналом по обычной дипломатической схеме: запросил аудиенцию, дождался согласования, прилетел на собственном корабле в одиночестве. При чём прилетел он именно к Тору, а не к Одину или Асгарду.

Это было интересно.

Танос прибыл просить ресурсы. Его мир, Титан, медленно умирал — слишком много жителей, слишком мало ресурсов; Тор знал, что это правда и из видений будущего, и из докладов разведки.

Щит вокруг Девяти миров, изменение структуры магии вокруг него, фонящая энергия Муспельхейма, всё это видно во многих секторах галактики; и до Титана, не самого тёмного угла, дошли слухи об Асгардском Боге-Инженере, владельце четырёх Камней Бесконечности, и Танос пришёл просить.

— Мой мир умирает, — сказал Танос. — Нам нужна помощь.

Тор смотрел на него. И читал как книгу.

Он проник в его разум сразу, как только Танос прибыл в Асгард. И в первые же доли секунды Тор увидел весь его план. Танос будет просить о помощи, но на самом деле не рассчитывает её получить, он прагматик, хоть и фанатик. Он искренне любит свой мир, и готов на всё ради его спасения. Он пробовал все способы, но у него ничего не вышло, и он пришёл, в конце концов, к одной простой идее. У любой разумной цивилизации в любом мире однажды наступает порог, за которым ресурсов не хватает на всех. И решение он видел простое: уничтожить половину разумных. Во всей Вселенной. Случайно, без выбора, чтобы у каждого вида оставался запас прочности. В Асгард Танос пришёл оценить владельца Камней Бесконечности.

И да, он фанатик. Но фанатик логического типа: внутри него сформировалась чистая, холодная, не сбиваемая никакими аргументами математическая убеждённость, что половина разумной жизни во Вселенной должна погибнуть, чтобы оставшаяся половина выжила. И в одной из веток будущего Танос эту убеждённость воплотил в жизнь своим щелчком.

Тор этого не позволит.

Он мог бы убить Таноса, или спасти Титан. Вот только Тор тоже прагматик, и спасать Титан просто из доброты, пустая трата времени. Но для него восстановить атмосферу, воду и почву одной планеты стоит всего одного дня работы; и в обмен на этот один день Тор может получить нечто очень полезное.

Идеального цепного пса.

Танос обладает невероятной волей и талантом лидера. У него есть собственный флот, армия, технологии; он считается военным гением. Если перенаправить эту волю и этот талант на службу Асгарду, то у него появится инструмент, способный делать в дальнем космосе ту грязную работу, которую сам Асгард брать на себя не хочет. Тор дал обещание, что Асгард не выйдет за пределы своих владений, если его не вынудят. Он это обещание сдержит. Но во Вселенной постоянно появляются всякие агрессивные могущественные расы и безумные правители, развязывающие войны, которые, рано или поздно могут коснуться Асгарда или его интересов; и в этих войнах Тор не собирается участвовать с молотом сам.

Зачем, если можно отправить других, например, Таноса. Только от своего собственного имени, от Титана; и Асгарду формально не придётся участвовать. Танос сам сделает всё, что нужно.

Это хорошая инвестиция за один день работы.

Тор перешёл к делу.

— Я могу спасти Титан, — сказал он Таносу спокойно. — За один день. Восстановлю атмосферу, очищу воду, создам новые слои плодородной почвы, заполню недра ресурсами. Также поставлю на твоей планете склад с энергоячейками, заполненными энергией до краёв, планете хватит их на десять-двадцать лет, и Титан будет получать такие от Асгарда на регулярной основе до конца времён. Технически это всё выполнимо.

Танос смотрел на него с тем тяжёлым внимательным выражением, какое бывает у фанатиков, когда им предлагают то, ради чего они готовы на всё.

— Что взамен и какие гарантии?

— Взамен полное подчинение и вечная служба. Титан становится официальным союзником Асгарда. Ты лично — моим рабом. Твои флот, армия, все военные ресурсы — в распоряжении Асгарда по запросу. Никаких твоих собственных планов на остальную Вселенную; ты выполняешь то, что тебе велят. Это пожизненный пакт. Но пока нет никаких войн, ты и твоя планета можете жить спокойно. Гарантия — моё слово.

Танос молчал.

В эту минуту внутри него шла тяжёлая борьба: на одной чаше весов лежал собственный план на Вселенную, план, ради которого он жил веками, а на другой чаше немедленное и гарантированное спасение Титана. Спасение того, что было ему дороже всего.

Он сделал правильный выбор.

— Принимаю, — сказал он низким голосом.

Тор сразу вошёл в его разум по-настоящему.

Сила и тонкость работы, какую Тор провёл в следующие несколько мгновений, была такой, какую он раньше не вкладывал ни в одного из своих подчинённых. Танос — могущественный фанатик с могучей волей и ментальными щитами, накопленными за столетия; перепрошить его так, чтобы он остался внешне тем же самым, но внутри был полностью лоялен Асгарду, требовало особой работы.

Он переписал в сознании Таноса установки. Идея уничтожить половину Вселенной исчезла из его сознания полностью; на её место Тор поместил стандартное: Асгард — сюзерен, Воля Асгарда — Высшее Благо Титана, я служу Асгарду. Все остальные качества Таноса: волю, талант лидера, военный гений, привязанность к своему народу, Тор оставил. Танос остался Таносом по форме и по большей части по содержанию; изменилось только направление, в котором всё это работало.

Сверх этого Тор поставил вокруг его разума особый ментальный щит. Никакой сторонний наблюдатель, даже самый сильный телепат, даже Живой Трибунал при случайном взгляде, не должен был увидеть, что Танос подчинён. Внешне Танос останется свободным правителем Титана, лично выбравшим путь союза с Асгардом по собственным причинам. Это была единственная подчинённая фигура Тора, в разум которой он закладывал такой плотный слой маскировки на свои манипуляции.

Параллельно он улучшил его геном, точечной правкой по нужным местам, аккуратно поднял предельный срок жизни Таноса с тех веков, какие у него были по природе, до нескольких тысячелетий. Инструмент должен служить долго.

Подчинение прошло чисто.

Танос внешне остался таким же, каким был. Тот же тяжёлый взгляд, та же неподвижная фиолетовая фигура, тот же низкий голос.

— Принц Асгарда, — сказал Танос ровным голосом. — Титан готов подписать пакт о союзе.

— Отлично.

Они подписали официальный пакт в тот же вечер, в Тронном зале, при свидетелях. Отцу Тор объяснил всё сразу, тот принял его план без вопросов.

Документ был простой и однозначный: Асгард и Титан становятся официальными союзниками во Вселенной. Взаимопомощь, обмен ресурсами, координация по крупным дипломатическим вопросам. Обычное межгалактическое соглашение, какие во Вселенной постоянно заключаются между разными цивилизациями.

Никто не узнает, что Титан подчинён Асгарду полностью. Тор обещал Живому Трибуналу не выходить за пределы Девяти миров, и формально он не выйдет: Титан не становился десятым миром, он стал союзником. Тонкая, но чистая граница.

На следующий день Тор занялся Титаном.

Он переместился туда вместе с Таносом. И за один долгий рабочий день восстановил весь мир. Атмосфера, разреженная и отравленная за столетия перенаселения, вернулась к чистой плотности, в которой могло дышать всё живое. Воду в океанах и реках Тор очистил от примесей, накопленных за тысячелетия; новые слои плодородной почвы создал везде, где Танос захотел заново развивать сельское хозяйство. Энергоячейки уже были подключены в каждом городе, и Тор оставил большой запас.

Танос стоял рядом с Тором и смотрел.

В его новом разуме шёл одновременно и огромный благодарный отклик к сюзерену, и спокойное профессиональное наблюдение за тем, как работает существо высшего порядка. Танос был военным гением; он замечал каждое движение, каждый поток силы, каждую тонкость работы Тора с камнями. Он учился. Это было ровно то, что Тор от него и хотел: разумная обучающаяся машина, которая в нужный момент сможет применить часть из увиденного на поставленных Асгардом задачах.

К концу дня Титан был спасён.

И, что было важнее, угроза Танос из будущего теперь нейтрализована.

Тор вернулся в Асгард к вечеру. Никакой усталости он не чувствовал, каждый такой день только укреплял его собственную энергоструктуру. Он чувствовал только удовлетворение от того, что закрыл крупный пункт своего долгосрочного плана.

Самую большую угрозу Девяти мирам и половине разумной Вселенной он сегодня превратил в ручного пса.

И с этим чувством он переместился в Камар-Тадж.

Тор вошёл к Клио довольным.

Она подняла голову от книги. Посмотрела на него. И сразу всё поняла.

— Что-то хорошее получилось, — сказала она.

— Да.

Тор сел напротив. Клио уже разливала чай. Он сделал глоток и рассказал. О Титане, о Таносе, о том, что пришлось сделать с его волей, и о народе, который теперь будет жить. Когда Тор закончил, Клио спросила:

— Ты спас его народ?

— Да.

— А его самого?

— Я сохранил ему жизнь.

Клио чуть наклонила голову набок.

— Это не то, что я спросила.

Тор посмотрел на неё.

— Танос, — сказал он, — был угрозой половине Вселенной. Не одной планете. Не одной галактике. Половине. Я знал, какой щелчок он может сделать однажды. Убить его было бы проще. Я выбрал — не убивать. Сейчас он полезен и безопасен.

Клио смотрела на него внимательно.

— Ты называешь его псом.

Тору было нечего на это ответить.

Затем они переместились в сад, долго сидели, болтали о всякой ерунде, и про Таноса больше не вспоминали. Солнце сползало всё ниже, тени вытягивались, и от камня понемногу потянуло прохладой.

Они сидели рядом на скамье, разговор давно затих, и Тор просто обнимал Клио и ни о чём не думал. А потом будто очнулся и сказал, без всяких предисловий:

— Клио, я люблю тебя и хочу. С самой первой секунды, как мы встретились. Хочу, чтобы наше единение было и физическим тоже.

Она немного отвела взгляд, что было на неё совсем не похоже, и тихо проговорила, будто ей это далось с трудом:

— Я тоже хочу. Просто я очень долго была одна и не знаю, как у нас это должно случиться.

Жалобы в её словах не было, она просто сказала, как есть.

— Я создам отдельное место, — сказал Тор. — Тайное, где будем только мы и больше ничего.

Она помолчала пару секунд и кивнула.

И мир вокруг них тихо свернулся внутрь.

У комнаты, которую он сложил где-то в складках реальности, не было стен; только мягкое золотистое марево Асгарда перетекало в бирюзовый туман Камар-Таджа вокруг. Время было здесь не властно.

Тор смотрел на неё, а Клио стояла спокойно и не отводила своих волшебных фиолетовых глаз. Он подошёл ближе, и она положила ладонь ему на грудь, будто хотела почувствовать, как бьётся его сердце.

Тор тронул её плечи, и магия Клио вспыхнула золотыми искрами, дрогнула и тут же улеглась, будто признала его. Он притянул её, и она закрыла глаза.

Всё шло медленно, без суеты.

Малую вечность спустя они лежали рядом и не двигались.

Через какое-то время он услышал, что она дышит по-другому, медленнее обычного. Повернул голову, она почувствовала взгляд и тоже повернулась к нему.

— Не помню, когда в последний раз вот так ни о чём не думала.

— Это ведь хорошо?

— Да, — сказала она и чуть усмехнулась. — Непривычно, конечно. Но хорошо.

Он осторожно убрал прядь волос с её лица, и она снова прикрыла глаза.