Подчинив двух правителей в Мидгарде, Тор фактически создал двухъядерную систему управления планетой: сушу взял на себя Вишенга, за океан отвечал Намор. И после перенастройки разумов новоиспечённые наместники рьяно принялись за дело во имя «собственных» убеждений. Но в этой системе оставалась одна нестыковка, которую следовало исправить прежде, чем тандем начнёт работать на полную мощность.

Намор являлся мутантом. Триста лет за плечами и впереди ещё много веков. Долгоживущий правитель — это устойчивая система; да, возможен риск стагнации, но для того и нужен Тор, чтобы направлять его.

А вот Вишенга был простой человек. Хоть и Чёрная Пантера, хоть и с замедленным старением по человеческим меркам, но для асов — обычный короткоживущий. Природа отмерила ему максимум сто пятьдесят лет активной жизни, а затем произойдёт смена правителя. После него в Ваканде на трон сядет его сын, потом внук, потом правнук, и с каждым новым королем нужно будет знакомиться, и менять его сознание. Это неудобство, которое Тор в своей системе допускать не собирается; ему нужно, чтобы Вишенга сидел на троне Ваканды примерно столько же, сколько Намор будет сидеть на троне Атлантиды.

И тогда Тор улучшил геном Вишенги.

Он не сделал из Вишенги аса. Только аккуратно, точечно прошёлся по его биологической структуре и усилил линию Чёрной Пантеры до максимального предела, за которым он окончательно перестаёт быть человеком. Вишенга остался Вишенгой; он не стал бессмертным или богом, но темп его жизни изменился. Теперь у него есть пара тысяч лет при разумном образе жизни.

Тор выровнял срок жизни двух важных узлов в системе, которая теперь стояла на двух надёжных опорах.

Ваканда и Атлантида срослись быстрее, чем могло бы получиться у любых двух мидгардских цивилизаций без вмешательства Тора, потому что их вела одна и та же воля и идея; вакандцы и атланты стали братскими народами. Между двумя империями больше не было никаких секретов. Их разведки объединились в одну общую сеть; их армии, наземная и подводная, выступали одним фронтом; технологии и ресурсы стали общими. Что у одной империи работало лучше, отдавалось другой, и наоборот. По общей схеме, как и было задумано.

Для остального мира всё выглядело так.

В один день обе скрытые, но при этом самые развитые цивилизации планеты, вышли на свет одновременно, пожали друг другу руки и объявили о создании Мидгардского Союза под покровительством Асгарда. Объявление прозвучало во всех крупных столицах сразу, в один и тот же день, на всех известных языках, так что отмахнуться от него не смогло ни одно государство.

Одновременно с этим событием Тор начал операцию, которая в его голове называлось «принуждением к миру».

Во всех странах мира у правящих фигур в голове в один и тот же час прошла мягкая, точная, не оставляющая после себя дыр перенастройка. Никто этого не заметил и не почувствовал. Просто внезапно они осознали, каждый сам по себе, что войны между нациями бессмысленны; что человечество впереди ждёт единый путь, и что путь этот проходит под рукой Асгарда, и что другого варианта у них нет.

Они подписали Пакт о вхождении в Мидгардский Союз.

В крупных столицах, в один день, полностью добровольно. Никто из них никогда не узнает, что у этого решения был внешний источник. С точки зрения мидгардских историков всё произошло так, как обычно у мидгардцев в официальной истории и происходит, в один прекрасный момент мировое сообщество прозрело, монархи и президенты сошлись за одним столом, сложилось великое объединение. Просто прозрело; просто сложилось. Так и напишут в учебниках.

* * *

Маленькая страна. Старая королева.

Ингрид было шестьдесят два года; седые, коротко стриженные волосы; неглубокие морщины у рта от того, что много в жизни говорила и редко улыбалась. Её страна была маленькой, бедной полезными ископаемыми, богатой рыбой и упрямством; и в последние три года балансировала на грани войны со своим южным соседом, у которого было больше ресурсов, армии и амбиций.

Большой круглый стол в светлом зале. Восемь монархов. И между ними — Пакт о вхождении в Мидгардский Союз. Договор, по которому их страны становились частью общего мидгардского пространства со всеми его обязательствами и гарантиями.

Ингрид подписала.

Она опустила перо, и в зале зааплодировали. Ингрид подняла голову и улыбнулась.

Облегчение, расходящееся от груди к плечам, заменяло давящую тяжесть. Войны и голода в её стране не будет.

Вечером она осталась одна.

Ингрид сидела за рабочим столом. Перед ней лежала копия Пакта, та самая, на которой стояла её подпись.

Она посмотрела на подпись и почувствовала, что «что-то» не на своём месте.

Какое-то лёгкое, как сквозняк под дверью, «что-то».

Она нахмурилась и подвинула страницу к себе. Медленно перечитала пункт за пунктом. Все аргументы она помнила, как за, так и против. Помнила чувство согласия.

Но самого момента, когда она сказала себе «да», не было.

— Йохан, — позвала она.

Через секунду в дверях появился её секретарь. Племянник давней подруги, молодой и старательный.

— Слушаю, Ваше Величество.

— Йохан, — сказала Ингрид. — Я сегодня сделала правильный выбор?

Йохан посмотрел на неё.

— Да, Ваше Величество, — сказал он. — Конечно.

Голос у него был спокойный и уверенный.

Ингрид кивнула.

— Спасибо, Йохан. Иди.

— Спокойной ночи, Ваше Величество.

Дверь за ним закрылась.

Тор видел всё в Мидгарде. И мысли королевы Ингрид тоже.

Он мог сгладить её тревогу одним точечным уколом, и в её жизни всё снова встало бы на своё место.

Но не стал.

Его мысленный взор ушёл дальше.

* * *

К Пакту приложилось второе — технологический шок.

Тор не оставил Мидгарду ни одного дня для осознания новых порядков. Он дал миру, в обмен на прежнюю разрозненность, единую вибраниумную сеть, которую Тор под видом вакандских инженеров разворачивал по всей планете. Вакандцы тоже работали, но технологии и материалы дал им Тор; все масштабные строительные работы проводились в тайне, так как Тор завершал их мгновенно. Внешнему наблюдателю казалось, что всё делают сами вакандцы или атланты.

Мидгард получил транспортные узлы: стационарные, надёжные порталы, основанные не на магии, а на технологиях, опережающих мир на тысячелетия; они поднимались между континентами один за другим. Мидгардец из Лондона теперь мог за минуту оказаться в Пекине; груз из Нью-Йорка приходил в Лиссабон до того, как мидгардский флот этого времени успевал поднять паруса. Между правительствами всех стран теперь была мгновенная голографическая связь. Постепенно страны получали доступ к медицине, образованию и энергетике, которые простым мидгардцам казались выдумками шарлатанов. Старый мир пара и угля отходил в музей; за ним же отходило и всё остальное — войны, голод, болезни.

Сопротивления почти не было.

Те мелкие группы, у которых хватило наглости организоваться против новой системы: тайные общества старых королевств, преступные группировки, суеверные секты, кому единый Мидгард вставал поперёк горла, Тор обработал в один тихий день, за полчаса. Каждое из этих собраний без жертв и без потрясений тихо разошлось по домам.

К концу всех этих дел в Мидгарде образовалась пока ещё не устойчивая, но единая структура, которую можно было развивать дальше.

Столица Мидгардского Союза — Бирнин-Зана или Золотой Город, в сердце Ваканды. Верховный Наместник — Вишенга, сын Башенги, король Ваканды, теперь и наместник всей планеты. Его заместитель и Младший Наместник — Намор, император Атлантиды. Совет Континентов — собрание бывших королей и президентов, выполняющих роль региональных управляющих. Идеология — Культ Всеобщего Прогресса, в котором Асгард именовался вечным сюзереном, а асы богами высшего порядка, которым Мидгард обязан выходом из тьмы.

Никаких богослужений Тор не вводил, он вообще не считал нужным ломать у мидгардцев привычный уклад сверх необходимого, и оставил им их религии и обряды без изменений. Но видя то, что пришло в мир вместе с Асгардом, мидгардцы сами начали поклоняться ему с благодарностью.

Вместе со структурой образовался единый стандарт.

Страны всё еще пользовались своими национальными валютами для внутренних операций, но для международных расчётов параллельно была введена одна общемидгардская валюта, на основе вибраниумной сети. Вакандский язык стал официальным языком Мидгарда, локальные языки остались как бытовые. Помимо местных законов, которые работали только в той стране, где были приняты, также появился общий свод законов Мидгарда, которому обязаны были подчиняться все. Отдельные армии стран упразднили, оставили только местные полицейские силы правопорядка. Армия же осталась только одна, на базе Ваканды и Атлантиды.

Всё это происходило не сразу, не за месяцы; на полную унификацию ушло несколько лет. Но у Тора было время.

Защищать единый Мидгард от внешней угрозы стало намного легче, чем защищать прежнюю «кашу».

Но Мидгард был не таким простым миром, каким он казался поначалу.

Под его поверхностью, в горных пещерах, в дальних углах, на дне океанов, в скрытых полузабытых храмах и в магических складках, существовало то, о чём обычный мидгардский государственный аппарат даже не подозревал. Древние существа. Демоны, прорывающиеся из соседних измерений. Монстры, выжившие с тех веков, когда мидгардский уклад ещё не оформился. Случайные потомки старших рас, забредавшие в Мидгард и осевшие тут. Вся эта мистическая муть лежала под покровом цивилизации и время от времени выходила наружу: где-то деревню обескровили, где-то у моря пропадал корабль, где-то в горах исчезала экспедиция. Древняя со своими послушниками держала ту часть, которая прорывалась из чужих измерений. Вечные охотились на оставшихся Девиантов. Существовали малые кланы охотников на нечисть, которые использовали зачарованное оружие и древние фолианты. Остальное в Мидгарде почти никто не контролировал, и самое главное, не было никакой системы.

Тор решил закрыть этот вопрос.

Но естественно не собственными руками. Для этого ему нужен был спецотряд. А спецотряду командир, который знал бы Мидгард изнутри лучше любого аса. Тор быстро нашёл кандидата на эту должность.

В жарких песках Египта, в подземной гробнице, выстроенной задолго до того, как в Мидгарде образовались современные государства, лежал в долгом сне Эн Сабах Нур или по-другому Апокалипсис.

Сильнейший из существующих мутантов; могучий телепат, способный подчинять людей тысячами; воин и правитель, владеющий бессмертным телом, близким к божественному; обладающий телекинезом и манипуляцией энергией. Странно, что он до сих пор не правит этим миром.

Эн Сабах Нур был слишком ценен, чтобы оставлять его спящим в гробнице.

Тор пробудил его одним движением воли и тут же, не давая древнему мутанту окончательно проснуться, атаковал его разум.

Апокалипсис был сильнейшим разумным, которого Тор пытался подчинить. Сила его разума превосходила разум Малекита и всех тёмных альвов вместе взятых. Даже сейчас, после тысячелетий сна его сознание сопротивлялось ментальному контролю. Впервые Тор задействовал столько силы Камня Разума ради одного разумного. Но всё же сила камня стояла на совершенно другом уровне, не сравнимом с пусть и могущественной, но обычной телепатией, и разница была не в количестве ментальной силы, а в самой природе этой силы. Камень Разума работал не с чужой волей, а с самой тканью реальности, в которой эта воля вообще существовала; и для него Эн Сабах Нур не был равным противником.

Подчинение прошло чисто.

И когда Апокалипсис поднялся из своего саркофага: высокий, синекожий, облачённый в тяжёлые пластины технологичной брони, вросшей в само его тело, в его голове уже работала та же установка, что у Вишенги и Намора. Эн Сабах Нур будет служить, и Тор даст ему особую миссию.

— Эн Сабах Нур, — сказал Тор. — У меня есть для тебя работа.

— Слушаю, регент Асгарда.

Голос Эн Сабах Нура шёл из самой глубины его тела, спокойный и глухой.

— Ты возглавишь Академию.

Академия Высшего Потенциала была возведена за считанные дни в Бирнин-Зане, неподалеку от дворца, в виде огромного сложного комплекса. В этой Академии будут обучаться все носители X-гена, охотники на монстров и уникумы, достойные её внимания.

Тор просканировал всё население планеты.

В эту эпоху мутантов в Мидгарде было пока мало. Большой бум их рождений придётся на следующие века; а в нынешнее время по результатам сканирования у Тора получилось найти несколько сотен мутантов, взрослых и детей, рассыпанных по всем континентам, у которых X-ген был уже активен или должен был активироваться в ближайшие годы.

Тор забрал их всех.

В каждой семье, в которой нашёлся такой ребёнок, в один день мягко появилось ясное понимание: моего ребёнка позвали в Академию Высшего Потенциала; это великая честь; я отпускаю его с гордостью. Взрослых Тор просто подчинил. Все мутанты попали в Академию, и там для них уже было готово всё: наставники, помещения, программа обучения.

Многим из них Тор помог с их способностями.

Некоторые мутации были бесполезные или, что ещё хуже, причиняли самим мутантам боль. Также были сильные, но нестабильные, неподконтрольные мутации. Один мальчик превращался в нечто большое и крылатое от каждого приступа страха; одна девочка испепеляла взглядом всё, на что она смотрела дольше секунды, она ходила с повязкой на глазах; мальчик с чёрными как колодцы глазами произвольно менял вокруг себя силу тяжести, вот только он и сам от этого не мог нормально ходить, потому что у него ломались ноги. Это были не дары. Это были проклятия, для самих носителей в первую очередь.

Тор аккуратно прошёлся по их генетическому коду и подправил. Не лишая дара, иногда усиливая его, но, не вмешиваясь в саму суть мутации, а лишь подкручивая те её части, в которых она несла вред собственным носителям. Мальчик с кожистыми крыльями теперь летал по своей воле; девочка с испепеляющим взглядом теперь сама выбирала, на что и когда смотреть; у мальчика с гравитационным полем тело теперь игнорирует влияние собственной силы, а само поле меняется по его желанию. То, что прежде было проклятием, превратилось в управляемый навык.

Эн Сабах Нур, сам сильнейший мутант за всю историю, оказался в этой Академии на своём естественном месте. За его плечами были тысячелетия опыта работы с X-геном. Тор оставил Апокалипсису все его способности и лидерские качества. Единственное что Тор у него убрал, так это амбиции переустройства Мидгарда под себя. И с такими установками Эн Сабах Нур стал идеальным ректором.

Из Академии начала выходить в работу та сила, ради которой Академия и создавалась.

Спецотряды.

Небольшие, смешанные группы по четыре-пять обученных мутантов, под командованием одного старшего, при поддержке десятка воинов из обычных людей. Они быстро перемещались по Мидгарду через портальную транспортную сеть или на летательных аппаратах, которые были доступны только Ваканде, Атлантиде и правителям других стран. Задача перед ними стояла одна: чистить мир. От всех, кто опасен для людей, и с кем нельзя договориться.

Спецотряды работали тихо. Население в большинстве своём об их существовании не знало; оно лишь видело и чувствовало результат, мир становился безопасней для жизни.

Также на Академию теперь работали все кланы охотников на нечисть со всеми своими наработками; и некоторые древние существа, кого Тор посчитал полезным для их дела. Кого Тор не привлекал, так это вампиров и тех, кто питался жизненной силой разумных. Таких Тор записал в паразитические формы жизни, которые подлежали уничтожению.

Спецотряды в основном справлялись сами, но иногда Тору приходилось подключаться. Некоторые чудовища были не под силу даже Апокалипсису. Например, граф Дракула или Селена, древняя мутантка-вампир. Тор стёр их с лица Мидгарда усилием воли.

Также Тор отправил всем Вечным прямо в разум только одно сообщение: «Не мешайтесь». Подчинять или убивать слуг целестиалов он пока не стал, их время ещё не пришло.

А вот над дитём целестиалов Тор создал особый силовой купол, дополнительный слой защиты, чтобы никто не смог разбудить его раньше срока. И срок этот определит сам Тор.

Через несколько лет Мидгард кардинально изменился.

И наконец Тор передвинул Мидгард в своей системе миров из категории неуправляемых в категорию работающей части Девяти миров. Он закрыл пока этот пункт своего плана и собрался приступать к следующему. Но перед этим оставалось важное дело.

Тор сел в кресло в своих покоях и запустил проверку собственного разума.

Четвёртый поток сознания, выделенный, чтобы следить за состоянием разума, работал в фоновом режиме; Тор его обычно не замечал. Но раз в несколько лет Тор решил проводить отдельную полную проверку разума.

Так он условился сам с собой. И так он обещал матери.

Тор закрыл глаза.

И посмотрел внутрь себя.

Сначала работа. Он перебрал её по событиям. Перепрошивка короля Вишенги, Намора, мидгардских правителей, мутантов, всех остальных: было ли это его собственным решением или влиянием Камня Разума?

Да, это было его решение, его воля.

Первая проверка пройдена.

Дальше шла вторая — привязанности.

Под защитой Камня Силы в разуме Тора стояли несколько эмоциональных якорей, по которым можно было проверять самого себя. Те внутренние места, где Тор был самим собой. И этих якорей у него было шесть.

Мать.

Тор подумал о Фригге. И почувствовал нежность и тепло, какие появлялись при одной мысли о матери.

Брат.

Тор подумал о Локи. И почувствовал смесь братской любви, тонкой настороженности, родственного тепла и привычной готовности к перепалке.

Отец.

Тор подумал об Одине. И почувствовал тёплый и одновременно тяжёлый оттенок эмоций, которые всегда были при мысли о Всеотце. Тёплый — потому что это был его отец; тяжёлый — потому что это был Всеотец, и сыновьи чувства шли по умолчанию вместе с долгом и ответственностью перед Асгардом.

Друзья.

Сиф, Хогун, Фандрал, Вольштагг. Тор подумал о них и почувствовал то, что и должен был почувствовать к друзьям: тысячу лет за плечами, доверие соратников, верность товарищей.

Сильвия.

Тор подумал о ней, о привычной молчаливой удобной близости, о её спокойной улыбке. И даже свежее тёплое чувство к Древней этого старого чувства к Сильвии не изменило. Да, по логике Сильвия больше ему не нужна. Но Тор такого решения в голове не нашёл. Сильвия по-прежнему была своей, и по-прежнему могла рассчитывать на его помощь в случае чего, просто телесной близости больше не будет.

И — Древняя.

Тор подумал о ней. И снова почувствовал то лёгкое, горячее, глупое шевеление в груди, которое поднялось в нём в первый раз во дворе Камар-Таджа и никуда с тех пор не делось. Это было его собственное чувство, его собственная радость, его собственная нынешняя жизнь.

Хорошо. Проверка была чистая.

Но на самом выходе из проверки его царапнуло.

Раньше побеждённый враг оставался врагом. Смотрел с ненавистью, или с расчётом, или со сдержанным уважением, но это было частью победы Тора. Подчинённый разум смотрит иначе. С благодарностью. С доверием. Иногда с любовью.

Тора держали якоря.

У тех, кого он перенастраивал, якорей не было.

Тор подержал эту мысль секунду.

Затем убрал.

Поднялся из кресла и пошёл собираться.

Впереди его ждало свидание. Он и так долго с этим тянул.