Эйтри и Локи были заняты делом; запасы уру пополнялись, опытные образцы новых сплавов выходили из печей Нидавеллира один за другим. Пока эти двое тащили на себе всё, что Тор им поручил, он мог сделать следующий шаг в своём плане.

Камень Времени.

Тор не собирается его забирать, как решил уже давно. Но встретиться с той, кто этим камнем сейчас владеет, было необходимо, но не из-за самого камня. Мидгард, в отличие от других миров, не имеет единой власти и структуры, но и не является пустынным миром; у него есть свои секреты и могущественные фигуры, и наводить на этой планете порядок без согласия первой среди них Тор не собирался.

Тор переместился в Камар-Тадж.

Его внутренний двор в эту минуту был почти пуст.

Послушники и маги обители скорее всего ушли внутрь заранее; они не смогли бы ощутить его прибытие, но Древняя видимо успела подготовиться.

Лишь она одна спокойно стояла посреди мощёного камнем двора, в традиционной шёлковой одежде золотисто-жёлтого цвета, и смотрела на Тора прямо.

Тор видел её в первый раз в жизни.

И понял, что попал.

Он стоял в десяти шагах от неё, смотрел, и в его груди впервые за всю жизнь поднялось незнакомое чувство. По описанию других оно было похоже на то самое чувство, для которого на любом языке есть короткое, не требующее объяснения слово.

Любовь.

С первого взгляда. Без объяснений и внешних причин. Тор, сын Одина, владелец четырёх Камней Бесконечности, стоял посреди храма в Тибете и не знал, что сказать.

И тут же Тор мысленно иронично усмехнулся.

«Видимо, мне самими Норнами записано влюбиться в мидгардку.»

И сам же над собственной шуткой посмеялся. Норны были давно не властны над ним. Он оборвал свою нить судьбы ещё на планете Мораг, в тот момент, когда взял Сферу с Камнем Силы. А значит, это было его собственное чувство и только его. Древняя просто ему понравилась.

И даже если бы судьба всё ещё была властна над ним, этому предначертанию он был бы согласен подчиниться.

Тор разглядывал Древнюю, не отрываясь.

Она была высокой и стройной, но не выглядела слабой. Лицо казалось совершенным, немного бледное, с высокими скулами, и с глазами необычного густого фиолетового оттенка, которого Тор не видел ни разу в жизни. Её голова была чисто выбрита, гладкая, но это не портило её внешность, а наоборот, делало всё лицо ещё чётче. Она стояла почти неподвижно; и от её фигуры расходились мягкие волны силы.

Маг. Сильная. Величественная.

Красивая.

Внезапно у неё отрасли волосы до поясницы.

Длинные, белые, густые, сияющие изнутри мягким светом, какой бывает у полной луны над ледяным полем. Тор видел, что это не иллюзия. Всего лишь маленький игривый жест, которым Древняя показывала ему, что заметила его взгляд.

Древняя слегка улыбнулась.

— Так лучше? — спросила она.

— И до этого было хорошо, — ответил Тор с улыбкой. — Но так действительно ещё лучше.

Она улыбнулась чуть сильнее.

И в этом одном коротком обмене уже произошло то, чего в обычную первую встречу не происходит, — узнавание.

— Скорее всего, ты знаешь, кто я, — сказал Тор. — Но всё же представлюсь. Я Тор, сын Одина, регент Девяти миров.

— Я Древняя, Верховный маг Земли.

— Мы можем поговорить наедине, Древняя?

— Да. Идём.

Она повернулась и повела его внутрь.

Камар-Тадж был старой обителью магических искусств. Длинные деревянные переходы, каменные лестницы, свечи, свитки вдоль стен, тонкий запах благовоний, идущий откуда-то из глубины; в коридорах Тор краем взгляда замечал движение, послушники не показывались из внутренних помещений.

Она привела его в один из малых приёмных залов, небольшой, с татами на полу и низким деревянным столиком в центре. На нём уже стоял дымящийся чайник и две чаши.

— Присаживайтесь. — Она опустилась на циновку с лёгкостью и изяществом. — Я разолью.

Тор сел напротив.

Было непривычно сидеть на полу, но раз тут было так принято, Тор это уважал.

Древняя разлила травяной чай по чашам, медленно, без спешки, с элегантной точностью. Чай приятно пах мятой, какой-то хвойной нотой и ещё чем-то незнакомым, но вкусным.

Она заговорила первой.

— Я видела, что вы придёте. Но не знала точно, когда и для чего. Остальные камни блокируют силу Глаза Агамотто вокруг вас. Только утром поняла, что это случится именно сегодня.

Тор сделал глоток чая. Затем опустил чашу на столик и посмотрел на Древнюю прямо.

— Во-первых, я пришёл выразить своё почтение и уважение Верховному магу Земли.

Древняя слегка склонила голову.

— Во-вторых… мы можем перейти на «ты»? — спросил Тор и, к собственному удивлению, заметил в своём голосе непривычную нотку стеснения, которой у него не было уже много столетий.

Древняя несколько секунд смотрела ему в глаза. Потом кивнула мягко и без иронии.

— Да. Мы можем перейти на «ты». И мой ответ да, после нашего разговора мы можем сходить на свидание.

Тор замер.

Ему было больше тысячи лет. Он побывал в неисчислимом количестве битв. Он только что переписал реальность вокруг целой планеты и спрятал другую от всей Вселенной. И при всём при этом он немного засмущался.

— Ты воспользовалась Камнем Времени, чтобы посмотреть будущее? — уточнил он, чтобы выиграть у самого себя секунду.

— Да. Рядом с настолько могущественными существами я всегда использую Глаз Агамотто. — согласилась Древняя с лёгкой улыбкой.

— Это благоразумно, — согласился Тор. — Тогда, получается, в нашем разговоре нет смысла? Если ты всё знаешь?

— Это не так. Я вижу только некоторые варианты, и то лишь касающиеся лично меня. Наш разговор может пойти по любому пути; и, как я уже сказала, остальные камни сильно мешают смотреть будущее, связанное с тобой.

— Хорошо. Тогда сначала поговорим о делах.

— Внимательно слушаю.

— Хочу сразу тебя успокоить: хоть я и собрал четыре Камня Бесконечности, но на этом я остановлюсь. Камень Души я не заберу никогда, потому что никогда не пожертвую своими близкими. Камень Времени остаётся у Верховного мага, пока он или она исполняет обязанности защитника Мидгарда от мистических угроз. Я так решил.

— Благодарю тебя, Тор, сын Одина.

И Древняя сидя поклонилась ему. Тор принял этот поклон королевским кивком.

— Дальше, — продолжил Тор. — У меня к тебе несколько отдельных вопросов по поводу Мидгарда.

— Слушаю.

— Я собираюсь установить защитные силовые поля вокруг каждого из Девяти миров. Я запитаю их от Муспельхейма. От Мидгарда ничего не потребуется, просто вокруг него возникнет невидимый щит, который остановит любое вторжение из космоса до того, как враги коснутся атмосферы. А также в самом мире появятся места силы и мощные артефакты. Ты бы их в любом случае заметила, поэтому я говорю заранее, чтобы не было недопонимания.

— Я поняла. Благодарю за предупреждение.

— Второе. Внутри планеты находится дитя целестиалов. Ты ведь в курсе?

— Да, я в курсе.

— Я пока не буду с ним ничего делать. Но когда-то он станет предметом торга с теми, кто за ним придёт, и к тому моменту мы будем готовы.

— Я поняла.

— Третье. Мне не нравится, что Мидгард разобщён. На этой планете нет единой власти и нет единого порядка, и именно это приведёт к большинству будущих катастроф. Я уже изменил часть будущего, забрав Тессеракт. Но в Мидгарде остались могущественные сущности: мутанты, представители древних рас, скрытые цивилизации, аномалии разной природы. И я считаю, что над всем этим нужно взять контроль. Это не относится к тебе напрямую. Но ты должна понимать: я воспользуюсь Камнем Разума и подчиню тех, кого необходимо подчинить.

Древняя помолчала.

В её фиолетовых глазах в эту минуту прошла особая внутренняя борьба, когда маг высшего порядка обдумывает чужое серьёзное решение; она его взвешивала.

Потом Древняя подняла на него глаза и спокойно сказала:

— Я понимаю. И не буду мешать. Ты прав в том, что меня это не касается. Я защищаю Землю от враждебных измерений; мирские дела меня не интересуют, пока они не угрожают выживанию человечества. То, что ты собираешься сделать, выживанию человечества не угрожает. Скорее наоборот.

— Что ж, я рад, что мы договорились, — кивнул Тор.

— И последнее, — сказал он, и в его голосе снова появилось смущение, от которого ему самому становилось смешно. — Ты пойдёшь со мной на свидание?

— Я ведь уже ответила согласием.

— Да. Но это было до нашего разговора. Вдруг он пошёл по другому пути, — улыбнулся Тор.

Древняя звонко рассмеялась. Её смех был чистый и ясный, без притворства.

— Да, — сказала она. — Я пойду с тобой на свидание.

— Отлично. Тогда, как закончу с делами, я навещу тебя, и мы решим, куда пойдём. Я бы предложил тебе посетить Асгард. Если захочешь, я буду рад показать тебе свой дом.

— Хорошо. Буду ждать.

Тор поднялся. Древняя поднялась тоже.

Они смотрели друг другу в глаза; и в этой одной общей секунде Тор ощущал лёгкое и тёплое чувство, которого он до этого момента не знал, и которым наслаждался.

Тор кивнул и переместился в Ваканду.

Ваканда в эту эпоху уже существовала и процветала.

Эта единственная страна в Мидгарде, которая уже сейчас имела базис для того, чтобы стать центром объединения всей планеты под властью Асгарда. В век угля и пара они владели вибраниумом и технологиями, а их культура привычна к дисциплине и монархии, и многовековому правлению одной династии. Ваканда существовала в глубокой изоляции; снаружи о ней почти никто ничего не знал; и правил ею король Вишенга, сын Башенги.

Тор шагнул прямо в тронный зал.

Король Вишенга поднял голову и увидел перед собой бога с молотом за поясом и с ярким ореолом света вокруг себя. Стража вокруг трона подняла копья, хоть и понимала с первой секунды, что оружие здесь не поможет, ведь аура власти и мощи лёгким давлением прижимала их к полу.

Вишенга поднялся с трона.

— Кто ты, и зачем ты пришёл?

— Я Тор, сын Одина, регент Девяти миров. Я пришёл говорить с тобой и с твоим народом. Сядь, король. Разговор будет короткий.

Вишенга сел. У него не было выбора, но и сделал он это с достоинством, какое подобало королю Ваканды.

Тор вошёл в его сознание.

Подчинение закончилось за полсекунды; в голову Вишенги мягко, как ладонь матери, легла перепрошивка всех базовых установок, на которых стояла Ваканда. Почти такая же как у тёмных альвов. Не превращение в куклу. Тор оставил королю его ум, волю, лидерские качества, привычку править, любовь к собственному народу и уважение к памяти предков. Что Тор изменил, так это вектор, в котором всё работало.

Тут же Тор, продолжая работу, одним непрерывным движением прошёлся по разумам всех вакандцев разом. Каждый понял и принял новые реалии.

Прежде Ваканда сидела в изоляции, и выходить из неё не желала.

Теперь она знала: Асгард — её вечный сюзерен. Воля Асгарда равна Высшему Благу Ваканды. Сидеть в изоляции дальше — неправильно; и теперь, под рукой Асгарда, у Ваканды появилась миссия — стать административным и технологическим центром планеты. Теперь Ваканда становится представителем Асгарда на планете.

Вишенга встал с трона.

И, без указаний со стороны Тора, преклонил перед ним колено; его обновлённый разум теперь искренне верил: перед регентом Девяти миров так и положено.

— Регент Асгарда, — сказал Вишенга твёрдо, без тени надлома. — Ваканда служит.

— Поднимись, король. Ты будешь править. Я не вмешиваюсь в твои внутренние дела. Я только дал тебе и твоему народу новое понимание места Ваканды в Мидгарде. Дальше дело за тобой.

— Понял, регент. Принимаю своё назначение.

— И вот ещё, — на пальце Вишенги образовалось кольцо из уру. — Это передатчик. Если тебе понадобится со мной поговорить, повернёшь его трижды против хода солнца и подумаешь обо мне. Я услышу.

— Принято.

Тор кивнул и шагнул дальше.

Подводная империя Атлантида существовала на дне океана сотни лет. И правил ею Намор.

Тор появился в высоком тронном зале, вырезанном в гигантской коралловой структуре, с длинными окнами и сияющим в синем полусвете океанской глубины.

Намор смотрел на него с подозрением. Ему было триста лет, но внешне он выглядел как молодой черноволосый мужчина в самом расцвете сил, сказывалась его природа мутанта.

— Кто ты, — сказал Намор, не вставая с трона, — и зачем ты пришёл в мою империю?

— Я Тор, сын Одина, регент Девяти миров.

И без паузы Тор вошёл в его разум.

Разум Намора оказался сложнее, чем у Вишенги. В нём было больше слоёв, укоренённых установок, старой ненависти и гордости. Но для Тора задача не стала сложнее; как и в Ваканде, он перенастроил разум Намора. Тор аккуратно убрал страх перед поверхностью; этот страх Намора был иррациональным, всего лишь защита от веков преследований, и для нового положения Атлантиды он был лишним. Также аккуратно убрал ненависть к людям с поверхности. И установил безусловный приоритет: Асгард — вечный сюзерен Атлантиды. Воля Асгарда — Высшее Благо Атлантиды.

Всё остальное Тор оставил.

Стратегический ум Намора, его свирепость и гордость, лидерство и способность вести подводный народ. Намор остался таким же хитрым и инициативным, каким был; просто теперь вся эта мощь работала на алгоритмах, заданных Тором. Намор физически не мог предать Асгард, потому что в его разуме не было самого понятия «предать Асгард».

То же самое Тор сделал со всеми атлантами, от знати у трона до последнего рыбопаса на дальних коралловых пастбищах.

Намор поднялся с трона.

И, как и Вишенга, тоже преклонил колено, но на свой манер, гордо, как преклоняет колено воин перед более сильным союзником, который признаёт, но не сдаётся.

— Регент Асгарда, — сказал Намор. — Атлантида служит. Что нужно от океана?

— Пока ничего. Правь, как правил. Семьдесят процентов поверхности Мидгарда — твоя империя. Я хочу, чтобы Атлантида стала вторым центром единого Мидгарда, совместно с Вакандой, как наземным центром.

— Я понял свою миссию.

Тор дал Намору такое же кольцо из уру, как и Вишенге.

— Это передатчик. Если тебе понадобится со мной поговорить, повернёшь его трижды против хода солнца и подумаешь обо мне. Я услышу. Если же повернёшь по ходу солнца, то сможешь поговорить с королём Вишенгой. Передай Вишенге, что у его кольца есть та же функция, только для общения с тобой.

— Хорошо, регент.

Тор кивнул и шагнул в Асгард.

Прямо в свои покои.

Он сел в кресло у окна и прикрыл глаза на одну неторопливую минуту, естественно не от усталости, он её больше не чувствовал, а оттого, что его голову не покидала одна единственная мысль.

О Древней.

Тор думал о ней так, как никогда ни о ком не думал, ни о Сильвии, ни о других своих прошлых любовницах. С лёгкой и тёплой улыбкой.

Минуту он позволил себе эту улыбку.

Потом открыл глаза и пошёл работать дальше.