С Камнем Разума Тор взаимодействовал как с нестабильным плетением божественного уровня, также внимательно и со всеми мерами предосторожности.

И главная опасность заключалась даже не в его силе, хоть её и хватало, а в том, что он не действовал напролом. Он не рвался сожрать тело, как Камень Реальности, и не давил мощью, как Камень Силы. Он не вторгался, а потихоньку подтачивал. Тонко, медленно, через мысль, через настроение, через подсказки, имитирующие собственный ход рассуждения. Если бы Тор за прошедшие десятилетия не натренировал ментальную защиту, то Камень Разума подчинил бы его уже в первый месяц владения. Также обруч сдерживал его влияние настолько сильно, насколько был способен великий артефакт, выкованный гномами. Доминирующая энергия Камня Силы выступала в этой связке энергетическим коконом вокруг сознания: любую попытку Камня Разума навязать свою волю Тор буквально мог выжечь чистой мощью.

Но отказываться от помощи Камня Разума Тор не хотел. Слишком полезный инструмент. Просто работать с ним нужно было осторожно и аккуратно.

Помимо телепатии и предельной чувствительности к чужим мыслям, этот камень давал ускорение собственного сознания. Носитель начинал соображать в тысячи раз быстрее обычного и видеть в законах Вселенной и магии те закономерности, которые без камня казались бредом или совпадением. Это превращало разум в инструмент, который позволял работать с мыслями и идеями на скорости, которая, казалось, обгоняет всю Вселенную. Хотя злоупотреблять подобным режимом не следовало. Лишь краткие сеансы по точечным вопросам. Иначе существовал риск дать камню слишком большой доступ к разуму.

Была у камня и другая функция, которую Тор сейчас собирался применить; она заключалась в том, что Камень Разума умел не только слушать чужие мысли, но и позволял передавать свои. Если владелец Камня Разума хотел, он мог послать свою мысль во все уголки Вселенной любому, кто был способен её воспринять. Тор отправил сообщение во Вселенную, которое услышат только те, кому нужно. Обычные существа его не получат; их разум слишком примитивен для такого; а вот высшие сущности, боги, могущественные маги, разведки развитых межгалактических цивилизаций и прочие наблюдатели, в эту самую секунду исподтишка глядящие в сторону Девяти миров, услышат.

Сообщение было коротким.

«Я Тор, сын Одина, бог грома, регент Девяти миров и владелец четырёх Камней Бесконечности. У меня нет цели собрать все шесть камней. Я не претендую на власть во Вселенной, кроме своих владений. Асгард не выйдет за пределы Девяти миров, если нас не вынудят. Я навожу порядок в своём доме так, как считаю нужным. Любая агрессия в сторону Девяти миров будет караться смертью и уничтожением.»

Сообщение разошлось от него по Вселенной мысленной волной, передавая сигналы от разума к разуму через все слои мироздания. И в следующее мгновение Тор почувствовал, как на эту волну отозвались многие. Внимание, которое до этого ощущалось им рассеянным потоком, собралось в один пучок, направленный прямо на него. И каждый взор в этом пучке взвешивал его слова по-своему.

Часть из них, поняв его позицию, ушла. Тех, кто боялся или наоборот рассчитывал увидеть в Торе нового покорителя Вселенной, услышанное успокоило: им стало неинтересно.

Но часть осталась, и их внимание стало плотнее; они не успокоились. Это были те, кто не верил его слову, или те, у кого были собственные причины интересоваться владельцем четырёх Камней Бесконечности. Тор отметил таких и пока оставил в покое. Их время наступит позже.

И только одно сообщение он получил в ответ.

Сообщение пришло не словами. Это был короткий и ёмкий поток образов, насыщенный по смыслу до предела; в каждом образе уложен пласт значений, который в обычной речи занял бы час на объяснение. Тор принял это сообщение максимально серьёзно.

Ведь с ним говорил Живой Трибунал.

Судья. Высшая инстанция во Вселенной, та, перед которой склоняются и Целестиалы, и те, кого называют богами.

Тор без камней для него всего лишь воин с молотом.

Если перевести все образы на простые слова, то Трибунал предупреждал.

Тору не следует ломать реальность. Тору разрешено пользоваться только частью силы камней, которая не дестабилизирует ткань самой Вселенной. Он не выдавал запрет на использование вообще, но ставил ограничение на бесконечное. Если Тор сможет держать границу сам, то Трибунал не вмешается. Но если не сможет — Трибунал заглянет в гости.

Тор согласился в ту же секунду.

Он и без предупреждения не собирался бездумно курочить реальность; ему это было не нужно. Он перестроит миры, но в определённых рамках.

Но сразу же, может быть, под влиянием Камня Разума, может быть, от своей собственной врождённой импульсивности, Тор добавил условие.

Девять миров — это его вотчина. Если кто-то нападёт на них, то он ответит во всю силу без оглядки на Трибунала. Он защитит свой дом любыми способами, какие покажутся ему необходимыми.

Трибунал молчал секунду. Может быть, две. По его меркам это было так же долго, как для смертного — годы.

Потом Трибунал ответил.

За глупцов, нападающих на владельца четырёх Камней Бесконечности, Трибунал не в ответе. Тор может делать с ними, что угодно. Договор заключён.

И Трибунал закончил разговор.

Тор остался один со своими мыслями и с ощущением, что только что получил карт-бланш на всё, что было ему нужно.

Дальше Тор начал реализовывать свои планы.

Камню Разума он давал чёткие конкретные запросы, поставленные так, чтобы поменьше контактировать с ним напрямую. Как с твоей помощью подчинить сознание разумного, не убивая в нём личность и творческое мышление? Как создать из мира источник энергии для других миров, не истощая его? На каждый запрос Камень Разума давал полный многослойный ответ; а вместе с ответом сам же помогал в усвоении этого ответа, разворачивая знание в голове Тора так, как будто он владел им всю жизнь.

Но после каждого такого сеанса Тор проводил чистку. Камень Силы проходил по сознанию волной, не разрушая те знания, которые Камень Разума только что туда вложил, но смывая всё, что Камень Разума мог попытаться подложить поверх этого. Этакое очищение разума. После него в голове Тора оставалось только то, что ему было нужно.

И всё это шло на фоне того, что все четыре камня работали в пассивном режиме и давали Тору поток информации о состоянии всех Девяти миров сразу. Краем сознания он постоянно отслеживал ситуацию в них, чувствовал любое напряжение. Если бы где-то возникла угроза любому миру, то он переместился бы в нужное место в то же мгновение.

Поэтому Тор спокойно занимался своими делами.

Сперва он переместился в Нифльхейм.

Печати на Хельхейме стояли нерушимые, но Тор знал, это только до тех пор, пока жив Один. А Один не вечен. В будущем, которое видел Тор, Хела выйдет из заточения, и им придётся сражаться. Он не желал этого, поэтому усилил печати. Наложил поверх старой магии свою, в которой тяжёлые плетения четырёх камней связали древние руны в новый, более прочный каркас. Хельхейм закрылся ещё на один глубокий слой. Теперь печати держались не на жизни Одина, а на силе четырёх Камней Бесконечности. Хела не выйдет, пока стоит этот каркас.

Затем Тор занялся тёмными альвами.

С ними было сложнее, и одновременно проще.

Тор переместился в командный зал флагмана Малекита, к саркофагу, в котором тот лежал. И аккуратно проник в его сознание. Разум древнего альва был тёмный и сложный, но Тор прошёл сквозь все ментальные щиты, не заметив сопротивления, и узнал всё, что нужно.

Тёмные альвы были фанатиками и естественными врагами асов, но в этом не было их вины, они просто родились такими, точнее такими их сделала Вселенная. Когда нынешняя Вселенная только образовалась, ещё до появления Света, она была гораздо-гораздо темнее. Тёмные альвы доминировали в этом первозданном хаосе.

По мере расширения космоса появлялось всё больше звезд, свет стал доминировать. По сути для альвов это была экологическая катастрофа. Их прежний мир «светлел» против их воли.

К моменту войны с Бором, дедом Тора, тёмные альвы уже были вымирающей расой. Они жили в Монолитах-Ковчегах, которые блокировали свет звезд, и выходили наружу только в масках или под защитой магии. Их существование превратилось в постоянную борьбу за сохранение остатков тьмы.

Малекит решил вернуть всё назад.

Он не был каким-то карикатурным злодеем из историй скальдов. Просто последний вождь народа, который всё ещё помнил родную Вселенную, и который не мог смириться с тем, что эту Вселенную у них забрали.

Тёмные альвы во главе с Малекитом решили, что, если Вселенная стала для них слишком яркой, её нужно погасить. Малекит хотел использовать Камень Реальности во время Конвергенции Девяти миров, чтобы превратить всю материю обратно в Тёмную материю, стереть понятие света и вернуть Изначальную Вселенную.

Если бы он преуспел, то Асгард, мидгардцы, любая другая раса, всё живое во Вселенной, кроме самих тёмных альвов, перестало бы существовать, превратившись в холодный вакуум.

Бор тогда вышел против него буквально как защитник Света. Стоял вопрос выживания всех остальных рас. И Бор победил. Малекит сбежал с остатками выживших тёмных альвов. Они спрятались в открытом космосе, сами себя поместили в состояние анабиоза в Монолитах-Ковчегах, и ушли в режим невидимости, дожидаясь следующей Конвергенции, чтобы попробовать снова.

Тор считал всё это из разума Малекита за полвдоха.

И принял решение.

Уничтожать их он не собирался. Это было бы слишком просто и расточительно. Тёмные альвы при всей своей жестокой природе несли в себе уникальное наследие — искусство работы с тёмной материей и с чёрными дырами, каковым не обладала ни одна из остальных рас Девяти миров. Их корабли-монолиты строились из чёрной материи. Их оружие, гранаты и пушки, использует микро-сингулярности. Их маскировка делала флот невидимым даже для Хеймдалля. Терять такие технологии Тор не хотел.

Поэтому Тор вторгся в разум всех тёмных альвов и перепрошил все установки.

Камень Разума позволил действовать тонко и не разрушать личности. Он не превратил их в безвольные куклы, это было бы неэффективно и нерационально. Тор оставил им интеллект, и инженерный гений, и даже не исправлял ненависть к свету, которая была в самой их сути, но запер в жесткие рамки лояльности. Что Тор изменил, так это направление, в которое они должны пустить всю свою неуёмную энергию.

Прежде целью жизни тёмных альвов была борьба со светом.

Теперь целью их жизни стало служение Асгарду.

Они оставались творцами. Но теперь их творчество было направлено в то русло, какое Тор для них выбрал: «Развитие технологий и производства ради процветания Свартальвхейма под эгидой Асгарда».

При этом Тор оставил в их разуме крошечный «маячок», незаметный для носителя, который сработает автоматически, если уровень лояльности упадёт ниже определенной отметки. Тессеракт позволит этому сигналу дойти до Тора мгновенно, где бы он ни находился.

Затем Тор разбудил их всех.

И отдал команду: курс на Свартальвхейм. Прибудут, а там их уже будет ждать новый дом.

С флагмана Тор переместился в Свартальвхейм.

Тор собирался восстановить дом тёмных альвов. Для этого он перестроит целый мир, изменит саму реальность этой ветви Иггдрасиля.

Поверхность Свартальвхейма, расстилавшаяся вокруг мёртвой пустыней, под его волей поплыла. Песок ушёл, переплавился в нижние слои почвы. На его место вернулся чёрный плодородный слой, тот же самый, какой лежал в этом мире до того, как Бор и Один прошлись по нему. Побежали реки; поднялась флора, низкая, тёмная, не любящая света, живущая за счёт тьмы; восстановилась фауна, не вся, лишь необходимая для экосистемы и жизни альвов. Над миром Тор создал иное небо: абсолютно беззвёздное, с редкими мертвенно-бледными огоньками туманностей, в свете которых тёмные альвы умели видеть, и которые им не вредили.

В центре материка он восстановил столицу.

Воссоздал её полностью, с запасом. Тёмных альвов сейчас было немного, но когда-то они расплодятся; поэтому город, который Тор воздвиг, был рассчитан не на нынешнее количество, а на население в десятки раз больше. Архитектура высокая, тонкая, сужающаяся к небу. Лаборатории глубоко под землёй, многоэтажные, под поверхностью. Широкие кузни, с особыми плавильными печами, рассчитанными на сплавы тёмной материи. И на орбите планеты верфи, чтобы тёмные альвы могли строить свои корабли-монолиты.

Всё это Тор поднял из земли единым непрерывным движением магии Камня Реальности и единым же поддерживающим напором Камня Силы. Камень Разума вёл расчёты, а Камень Пространства координировал.

Тор впервые использовал камни на таком уровне мощи, и это было восхитительно.

Вот только также впервые Тор ощутил подобную чудовищную тяжесть, физическую и ментальную.

Тор работал по-настоящему, на пределе.

Хоть он и был владельцем четырёх Камней Бесконечности, и любое дело должно быть ему по плечу, но Тор был ещё неопытен в работе со связкой из четырёх камней. Поток энергии, проходящий через него на изменение реальности целой планеты, оказался такого порядка, какой даже его божественное тело и искра выдерживали с натугой. Что-то внутри него начало рваться. Тонкие магические каналы, по которым идёт сила, под этим напором наполнялись до предела; аура его растянулась на грани разрыва.

И тут ему на помощь пришёл тот, про кого Тор незаслуженно забывал последние годы, сосредоточенный на рунах и Камнях.

Мьёльнир.

Верный молот, который он теперь даже не всегда носил с собой, и лежавший сейчас в его покоях во дворце, в эту секунду без зова, без приказа, сам пришёл к нему через ткань пространства, шлёпнулся в раскрытую ладонь, лёг в руку такой знакомой тяжестью, и заработал.

Мьёльнир умел впитывать почти любую внешнюю энергию: магические лучи, звёздное излучение, грозу, сейд, и, как сейчас выяснилось, силу самих Камней. Он принимал её, тянул в себя, сохранял в ядре, которое обладало фактически бесконечным объемом. Лишняя энергия, которая разрывала тело Тора, сейчас уходила в молот.

И всё же, даже с молотом, Тору было трудно.

Перекроить реальность вокруг целой планеты, по сути, воссоздать её с нуля, всё же это не та работа, в которой обходятся без последствий. В самом конце процесса он стоял в воздухе над главной площадью новой столицы Свартальвхейма, тяжело выдохнул, опустил Мьёльнир и понял, что всё. Ураган энергий вокруг него успокаивался.

Свартальвхейм вокруг него был таким, каким он должен был быть. Дом для возвращающегося народа был готов.

А Тор стоял с надорванной аурой и с повреждёнными магическими каналами, и с нетипичным для него головокружением, он по-настоящему дошёл до края своих возможностей.

Из Свартальвхейма Тор перенёсся в Орден Эйр.

Ничего необратимого с ним не произошло. Целители, увидев, в каком состоянии у регента магические каналы и тонкие тела ауры, ничего не сказали, лишь молча начали лечить. Он провёл там несколько недель. Рядом постоянно была Сильвия, и Тор это конечно же ценил.

Каналы лечились быстро, но вот аура восстанавливалась долго. К концу второй недели Тор ощутил неожиданное: после того напряжения, в которое он чуть не дошёл до черты, его энергосистема стала крепче, чем была до этого. Каналы расширились. Аура углубилась. Искра стала больше. Запас прочности тела вырос.

Тор лежал в палате, смотрел в потолок и думал, что каждое подобное приключение поднимает планку, на которой Тор стоит, ещё на ступень.

Тор закрыл глаза и позволил себе несколько часов сна.