Тянуть с четвёртым камнем не имело смысла. Вселенная уже знала, что в Девяти мирах находится носитель трёх камней. Четвёртый, последний из тех, какие Тор решил собрать, спрятан в этом мире, в закрытой Бором тысячелетия назад пространственной складке. Забрать его сейчас было самое время.

Тёмные пески у ног лежали неподвижно. Над головой висело сиреневое небо.

Тор мысленно коснулся Тессеракта. Тот отозвался спокойно, за прошедшие месяцы он стал для Тора рабочим инструментом, сейчас он лучше других камней подходил для дела, ради которого Тор прибыл в Свартальвхейм. Тор поставил камню задачу: показать в этом мире пустоты, где метрика пространства искривлена, или где есть искусственные разрывы.

Тессеракт показал.

Не одну точку, как Тор ожидал, а целую россыпь мелких локальных аномалий и одну крупную, которая сразу же отозвалась нужным спектром, как только Тор послал в неё микроимпульс энергии. Он переместился к аномалии. Под слоем чёрного песка Тор чувствовал пространственный шрам. Древний, невидимый для обычного глаза. Грубый шов в месте, где реальность «пришита» к карманному измерению, в которое Бор поместил и запечатал Камень Реальности.

Тор мог видеть благодаря камням, что по шву ползли едва заметные тёмные плетения, мощные древние руны, какими Бор когда-то заклинал свои печати на вечность.

Но «вечность» понятие относительное. Особенно когда против неё выходит владелец трёх Камней Бесконечности.

Камень Пространства сделал то, что умел делать лучше всего, мягко раздвинул границы между мирами в одной отдельно взятой точке. Пространство перед Тором пошло мелкой видимой рябью и треснуло. Через эту трещину в этот мир потянуло чужим холодом.

На печати Бора давил Камень Силы.

Их ставил не дилетант; они поддавались напору неохотно, каждая из древних рун вспыхивала перед выгоранием мощным всплеском магии. Тор перегружал и выжигал их по одной. Печати стояли хоть и божественные, но для него это была работа всего на несколько минут.

Когда последняя руна погасла, шов разошёлся.

И из разошедшегося разлома вырвалось то, ради чего Тор сюда и пришёл.

Тор знал, что Камень Реальности не был камнем как таковым, и думал, что готов ко всему. Вырвавшаяся из складки густая тёмно-красная вязкая субстанция метнулась к нему агрессивно и жадно.

Тор использовал Тессеракт; пространство вокруг субстанции свернулось в тиски, в этакую пространственную клетку, в которой её можно было бы спокойно покорить.

С тремя камнями Тор расслабился. Посчитал, что четвёртый ему не опасен.

Вот только он ошибся.

Камень Реальности не работал с пространством; он буквально работал с реальностью. И в ту секунду, когда пространственная клетка должна была захлопнуться вокруг него, субстанция изменила сами законы своего бытия так, что для неё пропало само понятие «клетка». Она проскользнула; не сквозь стенки, нет, а сквозь определение слова клетка, и оказалась прямо перед лицом Тора.

Тор успел только подставить левую руку.

Жидкость впиталась в кожу мгновенно, не оставив на тыльной стороне ладони ни следа, и пошла по венам дальше, к плечу.

Тор перекрыл её движение дальше по телу энергией Камня Силы.

Камень Силы выставил границу и Камень Реальности упёрся в эту границу, как в невидимую стену и остановился, но давление не прекратил.

И начал менять ту часть руки, которая уже была им занята.

Боль пришла такая, какую Тор за тысячу с лишним лет не испытывал ни в одном бою. Материя, из которой состояла плоть его руки, переставала быть прежней. Кожа пошла волдырями и опухолями, поменяла цвет на красный, потом чёрный, затем лиловый. Из-под кожи начали вылезать наружу шипы и тонкие корявые отростки, растущие в стороны как ветки. Кость стала желеобразной.

Это была чудовищная мутация.

И она пошла бы дальше, если бы Тор её вовремя не остановил.

Он сконцентрировался на руке. Включил в работу все три камня одновременно: Тессеракт, чтобы удержать пространство руки в его прежней форме; Камень Силы, чтобы давить своей волей чужую; Камень Разума, чтобы держать в голове все эти действия одновременно несколькими параллельными потоками сознания. И начал выдавливать Камень Реальности из своего тела.

Минута. Две. Десять. Время Тор не считал.

Камень Реальности сопротивлялся, как дикое живое существо, которое не хочет уходить из своего логова. Он пробовал расширить захват, пробовал прорваться сквозь барьер, пробовал изменить само определение собственного присутствия в теле. Тор гасил все попытки.

И постепенно, медленно, на пределе, выгонял субстанцию наружу.

К концу той вечности, в которую он вкладывал каждое своё усилие, последняя капля Камня Реальности вышла наружу из его руки и зависла перед ним в воздухе мутным красным сгустком. Рука Тора, страшно изменённая, медленно возвращалась к прежнему виду.

Когда рука снова стала рукой, Тор посмотрел на болтающийся перед ним Камень Реальности.

И сжал его Камнем Силы. Направленным силовым полем. Жидкость под этим давлением начала уплотняться. Сначала медленно, потом быстрее и быстрее. Пока не превратилась в твёрдый тёмно-красный кристалл.

Камень Реальности, перейдя в кристаллическую форму, перестал рваться к телу Тора.

Тор открыл изолирующий контейнер и положил камень внутрь.

В Нидавеллире ничего не поменялось, Эйтри встретил его возле мастерской.

— Последний?

— Да.

— Хорошо.

Работа на этот раз шла дольше всех предыдущих. Эйтри, когда увидел кристалл, постоял, прислушался к нему всеми своими чувствами, потом отошёл, взял с дальней полки два дополнительных инструмента, которых раньше не показывал, вернулся, снова прислушался.

— Регент.

— Что.

— Этот камень мне нравится меньше других. Он не хочет, чтобы его куда-то помещали. Я с ним справлюсь, но мне нужна неделя.

— Значит неделя.

— И ты эту неделю должен быть рядом. Не отходи. Я буду регулярно перепроверять твою искру и магию, и сверять их с артефактом. Баланс должен быть идеальный.

— Хорошо, Эйтри.

Эйтри приступил к работе над по сути великим артефактов, если считать комплект как единое целое. На этом наруче он сделал гнездо особой конструкции, окружённое двумя сотнями рун, образующих круги со своим назначением: один гасил собственную волю камня, второй удерживал кристаллическую форму, третий синхронизировал его с тремя другими.

К концу недели Тор надел наруч на левое предплечье.

И в ту же секунду ощутил себя всемогущим.

Это было не так, как он ощущал себя с предыдущими камнями. Камень Пространства, Камень Силы и Камень Разума давали каждый свою отдельную силу; четыре камня у одного владельца, с верными артефактами, давали — совокупность. Совокупность была качественно иной величиной. Тор в эту секунду как будто держал в руках всю Вселенную; он вдруг понял, что мог бы сейчас, не сходя с места, переписать почти любой её закон. Сделать с любой звездой или с любым народом что угодно. Перекроить судьбу. Стать тем, кто стоит во Вселенной выше всех остальных.

И в этот же миг, почти не отделимо от ощущения силы, в голове появилась крамольная мысль, которой никогда там не было.

«А может, собрать все шесть камней? Может, и в самом деле — править Вселенной? Я смогу.»

Но мысль была не его.

Тор это понял, хоть и не сразу. Это говорил Камень Реальности через Камень Разума. Их симбиоз плёл тонкую невесомую вязь обмана. Камень Реальности в кристаллическом теле всё-таки нашёл лазейку через мысленное измерение; тонким шёпотом, который имитировал собственные мысли носителя.

Тор поставил ментальный блок.

Камень Силы по его команде придавил волю камней и показал своё главенство, без возможности спорить; шёпот в голове Тора стих.

Но он на этом не успокоился. За прошедшие месяцы он успел понять про камни одну простую вещь: они не сдаются. Они временно отступают.

Поэтому Тор тут же поставил у себя в голове дополнительные жёсткие блоки.

Камень Разума давал ему возможность держать одновременно несколько потоков сознания. Обычно Тору хватало одновременно трёх: один для текущих дел, второй для отслеживания общей картины мира, третий для контроля ближайшего пространства. Сейчас он выделил ещё один отдельный четвёртый поток только для одной задачи: следить за состоянием собственного разума. Каждое движение, каждая мысль, каждый импульс желания, идущие вразрез с его эталонным образцом, должны были проходить через этот поток. Если покажется что-то подозрительное, то Камень Силы должен омыть его сознание своей энергией.

Поток включился и начал работать.

Тор выдохнул.

Эйтри смотрел на него внимательно.

— Регент. Вокруг тебя теперь видимый ореол.

Тор осмотрел себя со стороны. И вправду, над кожей колыхалось тонкое золотое марево, как горячий воздух над раскалённым металлом. Оно было видно даже немагическим обычным зрением.

— Мда.

— За обычного разумного ты теперь не сойдёшь, даже если захочешь.

— Знаю. Но мне так-то и не нужно.

— Тогда я закончил.

— Спасибо, Эйтри.

— Пожалуйста.

Тор постоял мгновение.

— У нас ещё много дел впереди, я зайду позже.

— Хорошо. Знаешь, где меня искать.

Из мастерской Тор шагнул в пустоту космоса.

Симбиоз Камня Реальности и Камня Разума, теперь устойчиво державший между собой связь, дал ему за полвдоха координаты потерянного флота тёмных альвов. Король Малекит и остатки его расы в эту эпоху спали глубоким сном, они дрейфовали в открытом космосе, в режиме невидимости.

Один из тех вариантов будущего, в котором Малекит просыпается, хранился в памяти в особом месте; ведь именно Малекит убил Фриггу. Но теперь этого не произойдёт никогда.

Он переместился прямо на флагман флота. Появился в командном зале корабля, перед самым саркофагом, в котором лежал Малекит.

Экипаж, спавший вместе со своим господином, уже ворочался в стазис-капсулах на грани пробуждения.

Сейчас Малекит просыпался потому, что Камень Реальности проявился в этой Вселенной; камень и Малекит были привязаны друг к другу старыми узами.

Тор не дал им проснуться.

Как мать ведёт ладонью по голове просыпающегося ребёнка, чтобы он спал дальше, также и он провёл по всему флоту единым широким движением воли импульс энергии. Камень Разума, подкреплённый Камнем Силы, погрузил весь флот обратно в сон. Глубже прежнего.

Малекит в саркофаге снова замер.

Тор постоял мгновение над ним.

Он мог распылить весь флот одной мыслью. Но не стал. У Тора были другие планы на тёмных альвов.

Затем переместился в Асгард, к покоям матери. Он мог бы переместиться сразу к ней, но решил, что это будет невежливо, и поэтому зашёл в её покои пешком. Свою ауру он сжал максимально сильно.

Фригга сидела за станком.

— Здравствуй, мама.

— Здравствуй, сын.

— У меня к тебе разговор.

— Слушаю.

Тор сел на скамью.

— Я собрал четыре камня, как и собирался. Первый этап моего замысла окончен.

Фригга кивнула. Узор под её пальцами шёл ровно; пальцы не дрогнули.

— Что будешь делать дальше?

— Усиление защиты Девяти миров. И перевод бесполезных миров в разряд полезных. Слушай, мама.

И Тор изложил свой план.

Тёмные альвы. Они не вымерли и сейчас спят; Тор об этом сегодня позаботился. Бесконечно держать их в спящем виде он не собирается. Когда придёт время, он их разбудит. Альвы владеют уникальной школой работы с тёмной материей и чёрными дырами, и терять её не хочется. Тор превратит Свартальвхейм из чёрной пустыни в научный и производственный центр, с лабораториями, кузницами и верфями. Альвы станут верными вассалами и будут жить ради Асгарда.

Йотунхейм и Муспельхейм. На эти два мира у него особые планы. Издревле они стоят друг против друга зеркалами, как лёд и огонь. Тор хочет связать их вместе в работающую пару. Муспельхейм превратит в энергетическую батарею, дающую Девяти мирам энергию, а Йотунхейм в охлаждающую систему, которая эту батарею сдержит. Так оба мира взаимно ослабят друг друга, одновременно работая на Асгард.

Хельхейм. Тор пока запечатает его сильнее, чем он запечатан сейчас. Из-за Хелы. Тор знает о существовании старшей сестры. Но убивать сестру Тор не собирается. Пусть пока сидит в заточении дальше, это лучшее, что он может дать ей сейчас.

И последним обсудили Мидгард.

— Хоть это и не пустой мир, мама, но там нет никакого порядка. Опасность он несёт огромную, потому что внутри него зреет дитя целестиалов.

После его слов у Фригги резко расширились глаза.

На её обычно спокойном мудром лице на короткий миг появился испуг.

— Откуда, — сказала она тихо, — откуда ты это знаешь, сын.

— Я расскажу всё позже, мама. Как и обещал. Пока я ничего не буду с ним делать; и будить его раньше срока не собираюсь, потому что разбуженное дитя такого порядка для Мидгарда — это конец. Мне нужно установить на Мидгарде порядок, чтобы никто другой это дитя не разбудил по случайности.

Фригга помолчала.

Потом кивнула уже своим обычным медленным точным кивком.

— Хорошо, сын. Я тебе верю и поддержу. Я вижу, что ты хочешь сделать Девять миров крепче и безопаснее. У меня к тебе только одна просьба, всё та же. Будь осторожен. Не перешагни ту черту, после которой в тебе начнёт говорить не сын Одина, а камни.

— Хорошо, мама, я постараюсь. Спасибо.

Тор поцеловал её в висок и вышел.

Из её покоев Тор пошёл к отцу.

Зона Тишины работала бесперебойно. Тор усилил кокон, и аккуратно добавил ещё один внешний слой, который теперь обеспечивал отцу почти полную неприкосновенность. Один не проснётся раньше срока.

Тор нашёл Локи в его покоях. Тот сидел за длинным столом, заваленным какими-то магическими записями.

— Тор.

— Брат.

— Ну и?

— Локи, мне нужна твоя помощь в расчётах плетений, рун и артефактов для огромных мировых ритуалов. Тебе это интересно?

Локи помолчал секунду.

— Конечно интересно, — сказал он с привычной усмешкой. — Что ещё ты задумал? И когда мы уже захватим всю Вселенную?