Следующим Тор заберёт Камень Силы.

Найти его будет почти так же просто, как Тессеракт, ведь он, как и Камень Пространства, скорее всего находится в том месте, о котором Тор знает из видений. И это место в текущую эпоху никем не охраняется и не отслеживается. Проблема была в другом: Камень Силы — это не Камень Пространства внутри Тессеракта. У Камня Пространства была оболочка древней работы, мягко его укутывавшая и позволявшая держать куб в голой ладони без последствий; но у Камня Силы такой оболочки не было. Точнее он содержался в некой Сфере, которая являлась вместилищем для него. Сфера держала камень крепко и наружу его не выпускала, но она не была артефактом. Она была сейфом. И чтобы пользоваться камнем, его нужно было из этого сейфа вынуть.

А в голом виде Камень Силы был опасностью вселенского масштаба.

Тор видел это в своих вещих снах. Камень мгновенно вступал в реакцию с любой живой тканью; через носителя, не имеющего соответствующей защиты, начинал прокачиваться бесконечный поток энергии, и поток этот сжигал даже аса; а коснись камень поверхности планеты без артефакта-посредника, цепная реакция сожгла бы всё живое на этой планете.

Поэтому Тор и заказал у Эйтри артефакты заранее. Прежде чем вынимать камень из Сферы, нужно было уже держать в руках готовый наруч.

Прошло несколько недель.

С матерью за это время Тор не разговаривал, он пока ещё не сделал ничего, что требовало бы её внимания. Локи занимался своими делами. Воины Трёх и Сиф несли службу со всем старанием, и у регента не было к ним замечаний. Несколько раз встречался с Сильвией; о делах она не спрашивала никогда, у них с самого начала было так заведено, они просто без слов дарили друг другу тепло и удовольствие.

Когда наруч был готов, Эйтри прислал весть.

Тор давно выковал артефакты связи, пару магических зеркал, через которые они с Эйтри связывались в обычное время. Но в этот раз Эйтри отправил весть через свой королевский терминал, который был настроен напрямую на тронный зал Асгарда; и Тор, сидевший в эту минуту на троне, получил сообщение прямо в разум.

На следующий день Тор стоял в Радужной палате.

Он был полностью экипирован; хоть тело бога само по себе вынесло бы то, что ему предстоит, но зачем лишний раз превозмогать там, где можно всё сделать с комфортом. В пространственном кармане лежал новый изолирующий контейнер наподобие того, что был сделан под Тессеракт, только заметно больше: точного размера Сферы Тор себе не представлял и поэтому сковал с запасом. На груди висел защитный амулет, немного грубая работа ещё времён ученичества, который по желанию владельца покрывал тело тонким силовым полем. На боевую защиту поле не тянуло, выстрел бластера или хороший магический удар не удержит, но против агрессивной среды, давления, кислоты или вакуума, поле работало хорошо. Голову обтягивал обруч, который позволял видеть в темноте и дышать в безвоздушной среде.

Хеймдалль смотрел на него внимательно.

— Регент.

— Хеймдалль. Найди планету Мораг. На ней должны быть руины храма Килосс. Скорее всего, под водой. Посмотри, лежит ли там некая Сфера.

Хеймдалль не двинулся. Его золотые глаза прошли через расстояние между мирами.

— Вижу цель. Десятый сектор, храм Килосс, пьедестал.

Тор положил на плечо Хеймдалля ладонь.

Он заранее придумал способ, который нужен для исполнения замысла. Через ладонь и касание Тор чувствовал ментальный вектор стража, ту самую узкую направленную струю внимания, которую Хеймдалль в этот миг удерживал на конкретной точке пространства-времени. Тор своей волей настраивал на этот вектор Тессеракт; куб потянулся в ту же сторону, и сам, без слов и объяснений, запомнил: координаты, плотность среды, форму пьедестала. Запомнил всё, что нужно для прыжка.

Тор убрал руку с плеча Хеймдалля.

— Хеймдалль. В Свартальвхейм. В любую тихую точку.

В его глазах не дрогнуло ничего. Хеймдалль был стражем, проводником и не задавал вопросов о том, зачем регент Асгарда отправляется в мёртвый мир.

Биврёст загорелся.

Свартальвхейм встретил Тора чёрным песком и пустыми скалами, пейзаж не менялся с тех пор, как Один с отцом Бором прошлись по нему мечом и магией. Над головой висело тяжёлое сиреневое небо, по которому тянулись редкие пыльные облака; до горизонта не было ничего, кроме острых тёмных хребтов. Энергетический фон этого мира был пропитан остаточной магией тьмы, слабой, рассеянной, но сейчас очень полезной: на этом фоне всплеск энергии при открытии портала Тессерактом терялся не хуже, чем тихий звук теряется в шуме сильного ветра.

Тор активировал Тессеракт.

Координаты, полученные с помощью Хеймдалля, были уже просчитаны кубом; настраивать ничего не пришлось. Тор послал импульс воли, и в ту же секунду чёрный пейзаж сменился перед ним совсем другим: тёмная толща воды, давление, тишина, и высокий каменный пьедестал грубой обработки, в самом сердце древнего разрушенного храма, остатки сводов которого уходили в темноту.

На пьедестале лежала Сфера.

Меньше, чем Тор ожидал, примерно с его кулак, металлическая, покрытая тем самым замысловатым узором, какие делали древние существа, когда хотели не украсить изделие, а закрыть. Тор замер, попытался ощутить магию.

Ничего.

Сфера была действительно сейфом, и он работал безупречно.

Тор достал из пространственного кармана артефакт воздушного пузыря, короткий цилиндр собственной работы, выкованный однажды между другими делами, потому что Тору тогда показалось, что такая вещь однажды пригодится. В радиусе пяти метров вокруг него вода просто вытеснилась воздухом, и образовался воздушный пузырь. Артефакт держал пузырь сам, без участия владельца; Тор спокойно мог подойти к Сфере.

Он достал изолирующий контейнер из пространственного кармана.

И в то самое мгновение, когда он положил ладонь на Сферу, чтобы поднять её с пьедестала, в его жизни произошло то, чего Тор никак не ожидал, и чему у него не нашлось быстрого объяснения.

Где-то очень далеко, у корней Иггдрасиля, возле источника Урд, на той тонкой ткани судеб, которую плели Норны, Тор ощутил, как рвётся нить его судьбы.

Не образно. По-настоящему.

Тор стоял на дне океана и физически чувствовал, как на той непомерной высоте, где живёт ткань предначертанного, в общем рисунке его судьбы появляется разрыв. И предписанный ему наперёд цикл, в котором его будущее уже было решено за него, и ему оставалось только его прожить, был разорван его собственной рукой. Норны больше не властны над ним. Судьба, которую они в эту самую секунду пытались за него решить, ушла из их рук.

Это было одновременно и страшно, и хорошо. Страшно — потому что сын Одина впервые в жизни оказался по-настоящему свободен от судьбы, и теперь всё в его руках. Хорошо — потому что только так и можно отвести от Асгарда ту беду, что иначе наступит.

Тор положил Сферу в контейнер и закрыл крышку. Контейнер положил в поясную сумку, ведь обратно в пространственный карман его положить было нельзя, потому что внутри теперь содержался Камень Бесконечности.

Тор перенесся обратно в Свартальвхейм, в ту самую точку, с которой ушёл.

— Хеймдалль. Забери меня.

В ту же секунду он стоял на радужном мосту.

— В Нидавеллир, — сказал Тор, не задерживаясь.

И через другую секунду Тор уже ощущал знакомый горячий запах звёздной кузни.

Эйтри ждал его у входа в свою мастерскую, готовый к работе.

— Здравствуй, Эйтри. Всё готово?

— Здравствуй, регент. Готово, как обещал.

— Тогда приступаем.

Тор достал из поясной сумки изолирующий контейнер. Открыл его, вытащил Сферу и протянул её Эйтри.

Король гномов взял Сферу осторожно, как будто она была сделана из стекла. Тор не стал говорить, что она лежала тысячи лет под давлением толщи воды. Эйтри покачал Сферу в ладони, пощупал её пальцами, потом принюхался; гномы умели прислушиваться к артефактам через разные чувства сразу. Хмыкнул в бороду.

— Какой интересный сейф. Я так понимаю, способа открыть его ты не знаешь.

— Не знаю. Это проблема?

— Не проблема. Открою за полчаса. И то только потому, что нужно действовать максимально осторожно.

— Действуй.

Тор отошёл в угол. Эйтри подошёл к своему верстаку, разложил на нём несколько видов тонких инструментов, поместил Сферу в особое гнездо и взялся за работу.

Тор наблюдал.

Эйтри работал так, как и положено мастеру, у которого за плечами тысячи лет опыта, и который действует не наугад. Сначала долго слушал, прикладывая инструменты к разным точкам узора и считывая отклик; потом прицельно, точечно, в одной только ему видимой последовательности касался поверхности; и узор Сферы под этими касаниями чуть менялся, линии прорисовывались тоньше, какие-то углы расходились, какие-то сходились. Это был некий странный диалог. Эйтри уговаривал древний сейф открыться, и сейф хоть и медленно, но открывался, потому что Эйтри его не ломал, а просил.

Через какое-то время Сфера разошлась двумя половинами в стороны, обнажив внутри неподвижный пурпурно-бордовый камень, от которого по всей мастерской сразу же пошла волна, которую чувствуют не органы, а сама искра.

— Камень Силы, — сказал Эйтри задумчиво. — Вот он, оказывается, какой.

Не подходя ближе и не касаясь камня голой кожей, Эйтри взял его длинными клещами с губками из особого гномьего сплава и перенёс к заранее подготовленному наручу, лежавшему на отдельном верстаке. Наруч был тёмно-золотой, без украшений, уру с асгардским отливом, и в нём было заранее выточено гнездо, с тонкой рунической вязью по краю.

— Сейчас я буду подгонять наруч под тебя, — сказал Эйтри. — Стой и не двигайся. Мне нужно снять с тебя все параметры, энергетический спектр, чтобы увидеть, как камень отзывается на твою искру. Это пара часов. Не торопи.

— Хорошо, мастер.

Когда через несколько часов Тор надел наруч на правое предплечье, то почувствовал невероятную мощь.

Это ощущение не было похоже на то, что он чувствовал с Тессерактом. Тессеракт был тих и спокоен; он давал силу, но отдавал её как бы вглубь. Камень Силы давал силу наружу. От наруча по всему телу прошла короткая волна тяжёлого тепла, и в эту секунду Тор ясно понял: если бы он захотел, то смог бы, не напрягаясь, одним пальцем распылить целую гору без ущерба для своего тела. Сила была в нём, и она была неизмеримая.

Именно в этот миг Тор сделал то, ради чего за прошедшие десятилетия вырабатывал в себе ментальную защиту: волна силы попыталась пройти через него и выплеснуться наружу, но он её не пустил. Не подавил или отказался, а просто удержал в себе. Сила осталась в наруче и в нём, ровно столько, сколько нужно было, чтобы Тор мог ею пользоваться, не теряя себя.

Опьянение прошло за полвдоха. Тор ощущал, что Камень Силы теперь приручен им.

И в этот же миг случилось ещё одно, мимолётное и почти не различимое событие, но Тор почувствовал его нутром.

Где-то очень далеко, за пределом всего, что существовало, кто-то посмотрел на него. Тем взглядом, какой бывает у сущностей такого порядка, для которых Девять миров являются просто пятнышком на ткани мироздания. Этот взгляд скользнул по Тору, отметил его и ушёл. Но Тор теперь знал: владелец двух Камней Бесконечности перестал быть просто смертным, он перешёл на ту ступень в космической иерархии, где теперь его будут учитывать все.

Где-то моргнул Живой Трибунал…

Тор постоял мгновение, привыкая к новому ощущению, к силе, к взгляду и к тому, что он за собой повлёк. Потом расслабился. Что увидено — то увидено; что сделано — то сделано. Дороги назад у этого решения нет, и Тор её не искал.

Эйтри смотрел на него внимательно.

— У тебя теперь другая аура.

— Ожидаемо.

— Она давит. Потоки магии искривлены вокруг тебя и закручиваются в мини-водовороты.

— Я с этим справлюсь.

— Не сомневаюсь. Просто отмечаю это как мастер. Ты больше не сможешь полностью скрыть свою ауру.

— Привыкну.

— Тогда я закончил. Жди вестей по второму наручу, но не сомневайся, будет готово в срок.

— Спасибо, Эйтри.

— Бывай, регент.

В Радужной палате всё было без изменений. Когда Тор сошёл с радужного сияния, страж задержал на нём взгляд, в котором на этот раз что-то изменилось. Что именно, Хеймдалль не скажет, но новую ауру Тора он, разумеется, считал с первого мгновения.

— Регент.

— Хеймдалль.

Тор кивнул и пошёл к себе.

К своим покоям он шёл не торопясь. В сумке у пояса больше ничего не было, Сфера осталась у Эйтри, Тессеракт прятался в пространственном кармане, наруч с Камнем Силы надет на правое предплечье, и его лёгкая давящая аура шла от него во все стороны, как идёт горячее марево от раскалённого металла.

У дверей его покоев стоял Локи.

Тор снова не удивился. Удивляться брату он перестал давно.

Локи стоял в той же ленивой позе, в какой ждал в прошлый раз. Но в глазах теперь была не только одна усмешка. Тор узнал тяжёлое, оценивающее, холодное профессиональное внимание, которое у Локи появлялось редко.

Локи смотрел на наруч не мигая.

Потом поднял взгляд и встретил взгляд Тора.

— Так-так, брат, — сказал он негромко, без единой шутливой ноты. — Ну и что это?