Наступили блаженные дни, всего одна неделя до каникул, а это значит: сплошные концерты, и, обязательно, подарки учителям. Слава получил сертификат в барбершоп, а мне вручили духи и кошмарное керамическое кольцо, такое странное и, наверное, дорогое. Одела его сразу же, чтобы не обижать дарителей.

Все уже разъехались, а у меня удобный билет был только через пять дней.

Первым делом решила прогуляться на пляж, жара ведь, никого нет, только пара туристов на пляже. Я зашла в водичку, такая бирюзовая, тёплая, доплыла до буйка, а потом дальше, к самой кромке, где берег почти скрылся из глаз.

Солнышко припекало. Я лежала то на спине, то на боку, ныряла в глубину, кувыркалась, как русалка, моталась от одного края буйка к другому пока не устала. Решила, что на сегодня водных процедур вполне достаточно, и поплыла к берегу.

И тут что-то изменилось, я даже не сразу поняла, что. Воздух, что ли, поменялся? Нет, просто пляж наполнился индусами, почти весь.

Работяги в грязных робах смотрели на мои ныряния будто на цирковое представление с дельфинами. И тут человек десять отделилось от толпы, скинули робы и пошли прямо к тому месту, где плавала я. Они как будто подтанцовывали, постоянно тыкали в мою сторону пальцами, махали руками, дескать, плыви сюда, и смеялись этим истерическим индусским смехом.

Я огляделась назад, может, они зовут кого-то своего? Нет, в воде была я одна, ни одного туриста, ни местных, даже спасателей не наблюдалось. Конечно, как всегда.

В тёплой воде мне стало холодно. Нужно срочно выбираться, срочно, потому что это уже не походило на бесплатное развлечение.

Расстояние между нами уменьшалось довольно быстро, я резко взяла влево и поплыла прямо к буйкам, постоянно держа берег и этих плавающих индусов в поле зрения. Гребла быстро, по-мужски, и видимо, плаванию в Канаде учат лучше, чем в Индии, потому что они отстали.

Но со стороны буйка появилась ещё одна группа и направилась прямо ко мне, наперерез, образовывая круг. Я не понимала зачем, на что это всё похоже, и у меня пересохло во рту.

Нужно было успеть до берега раньше.

«Эй, у меня трое детей, я гражданка Канады, вас же всех депортируют раньше». Ага, депортируют, точно, если вообще останусь жива.

Я всё же успела ощутить дно быстрее, чем они.

Ко мне подплыли пятеро. Лица чёрные, как маски, такие низколобые, страшные. Я в закрытом купальнике, но, честно, ощущала себя будто среди людоедов. Их плотоядные, застывшие взгляды были отвратительны.

Они встали полукругом в воде, полностью блокируя мне любой выход.

Я вдохнула поглубже и первая подошла к индусу в оранжевой майке. Подняла руку с этим самым керамическим кольцом вверх и медленно повела ею слева направо, имитируя движение камерой.

Потом ещё раз, и еще, беззастенчиво тыкая этим огромным кольцом каждому в его чёрное лицо.

Они замерли, а потом один пробормотал: «Привет, как дела?» — и сделал шаг ко мне.

Всё, дальше тянуть нельзя.

Я сделала жёсткое лицо, рванула к нему, схватила за руку так плотно, как могла.

— Скажи своим, чтобы они меня пропустили. Вот кольцо, видишь? Это камера и звонок, и если я ткну, то сюда приедет полиция, много полиции. Уходи, я хочу выйти.

Индус молча смотрел на меня, и не знаю, что он понял, но, кажется, слово «полиция» до него дошло. Он свистнул и круг раскрылся, пропуская меня.

Что? Правда? Неужели сработало? Боже помилуй, быстрее, быстрее отсюда.

А эти сволочи на берегу, человек сорок, не меньше, не делали ничего, и ни один. Только молча пялились на меня, на мой грёбаный розовый купальник, хорошо, хоть догадалась надеть его, а не бикини.

У меня тряслось всё, руки, ноги, но показывать страха было нельзя.

Пока я собирала свои вещи с тем же нахмуренным каменным лицом, все продолжали молча смотреть на меня аки грифы на падаль, честное слово.

Потом подошло ещё трое и говорят:

— Эй, ты красивая, где живёшь? Мы тебя проведём, чтобы они к тебе не приставали.

Эти горе-спасители выглядели ещё страшнее, чем те, в воде, они мерзко хихикали и уже протягивали руки к моим вещам.

Я заорала ещё раз:

— Отвали! Мой муж ждёт меня в баре! — и ткнула пальцем в первого попавшегося белого мужчину.

Они посмотрели туда, и один сказал:

— Я его знаю, у него нет жены.

Я проорала ещё громче, вырывая свою шляпу у него из рук.

— А я жена и мне неважно, что он говорит, поэтому, вон! Дай пройти!

И уже бегом, пулей, понеслась по песку.

Индусы на пляже продолжали сидеть, будто пришибленные, и только эти мои спасители дёрнулись, но, видимо, решили поискать добычу полегче.

..Домой я пришла на полусогнутых, ибо ноги превратились в желе. Вот тебе и «безопасный Дубай». Пока шла домой, набрала мужа, потом вспомнила разницу во времени, эх, у них давно ночь. Ладно.

Дома, не раздеваясь, рухнула в кровать — спать, потом всё обдумаем.

Проснулась уже под вечер, через часов пять, не торопясь поела, потом посмотрела вокруг, всё было спокойно, как обычно. Выглянула на улицу, там никого не было, пусто, все тихо, и одной стало как-то скучно, захотелось в люди.

А вдруг снова индусы?

Ну и что? Сидеть на вилле, боясь каждого взгляда? Нет уж, надо преодолеть это, не хочу запираться на вилле, не для этого прилетела в Дубай. После небольших сомнений решила поехать в парк. А что? Вечером там куча народу, местные, туристы, все безопасно.

На всякий случай оделась во всё закрытое, такое балахонное, знаем мы уже эти вылазки.

..В парке было отлично: все кипело, толкались дети, кто-то устроил празднование дня рождения. Я устала от шума, а глаза непроизвольно сканировали пространство на индусов, но сейчас захотелось тишины. Я поехала по боковой дорожке медленно, глядя вперёд.

Тут велосипед покачнулся, и я чуть не упала, на автомате наклонилась посмотреть, на что наехала.

Подняла глаза.

И увидела двоих.

На вид лет пятнадцать каждому. Почти голые, только простые шорты, как набедренные повязки. Один держал багажник моего велосипеда, второй схватил руль, полностью блокируя проход.

Ах, вот оно что, да что это за день такой?! У меня сразу поднялась злость, прямо бешенство.

А эти двое, не отпуская велосипед, зажали меня с обеих сторон, тесно прижимаясь своими голыми телами и зашептали:

— Какая красивая девочка, а? Прогуляйся с нами, тут рядом.

Что? Девочка?

От комизма всей этой ситуации я рассмеялась так громко, что спугнула пару кошек. Мой прокачанный утром голос проорал:

— Эй, вы! Мне вообще-то сорок три, вы что, ослепли?

Они переглянулись, и тот, кто держал руль, сказал своему сообщнику:

— Врёт, ты же видишь сам, лет двадцать пять максимум. Специально делает из себя старпершу, не ведись.

Я вытаращила глаза, они говорили абсолютно серьёзно.

И тот, говорящий, уже положил руку мне на бедро, жёстко фиксируя, не давая убежать, потом второй. Их горячие, потные руки были ещё отвратительнее, чем паучьи лапы.

Нет, они точно не шутят.

Я толкнула руль на первого сопляка, он удержался каким-то чудом и проорала:

— Руки прочь, дерьмо! Я звоню в полицию, и твои родители будут в тюрьме, ты этого хочешь?

Я выхватила телефон и нажала SOS.

Парк прорезал длинный, противный вой моего телефона, экран начал мигать и пошёл автоматический набор полиции Дубая.

Как же прав был мой Гора, что настоял, чтобы я ещё по приезде вбила местную полицию в записную книжку. Эти недоросли дёрнулись, мгновенно отпустили велосипед и дали дёру в тёмную аллею.

Меня трясло.

Охрана, вот что мне сейчас нужно. Не выключая ничего, я выехала из этого закутка прямо к их будке, благо, она была недалеко, влетела туда, даже не постучавшись, подняла глаза и замерла.

Тот же овал лица, те же волосы и манера держать голову. Человек встал, посмотрел на меня и кивнул, как тогда, в столовой.

Боже помилуй… Это невозможно, какая-то галлюцинация, почему он в форме охранника?

У меня подкосились ноги.

— Мэм? — голос чужой, грубый. — Что случилось?

Я молчала, смотрела на него, а он на меня.

Телефон всё ещё выл, и эта сирена резала уши, но я не могла пошевелиться, чтобы её выключить.

Он медленно сделал шаг ко мне и снова кивнул, как будто успокаивает лошадь.

— Мэм, вы в безопасности, всё хорошо.

Протянул руку к моему воющему телефону, я услышала щелчок и эта сирена наконец-то замолкла.

— Садитесь.

Он пододвинул стул, и я почти грохнулась на него, ибо ноги уже не держали.

— Рассказывайте, где, кто.

Абсолютно чужой взгляд и такое профессиональное спокойствие, явно наработанное.

Рассказала про пацанов, посмотрела на него, а он снова кивнул, надо же, тот самый жест, я его видела сто раз. Потом достал рацию, бросил несколько коротких фраз на арабском, подождал ответа, что-то сказал, снова послушал, и закончив через пару минут, повернулся ко мне:

— Вам лучше ехать домой, не ходите здесь одна.

Я тоже кивнула, наверное, это заразно. Вышла из полицейской будки, села на велосипед и молча поехала на виллу.

Да уж.

Безопасный Дубай, конечно же.

И снова этот Ги как привидение. Что на меня нашло вообще? Как можно было седого араба принять за канадца? Уже забылось всё, и вот на тебе.

Нет.

Нафиг всё.

Нафиг.

Домой, в Канаду, на каникулы.

И хватит уже этих Ги.