В субботу мы так и не доехали до пляжа.

В четверг после нашей школьной вечеринки Вика внезапно вспомнила, что её пригласили в соседний город Аль-Айн на горячие минеральные источники, в пустыню, к горам с оазисом.

Собираются одни наши, русские, там своя компания, и ей, Вике, поручили купить еду, а тут такой конфуз, что она не может, ибо завтра встречается с адвокатом решать вопрос с её арабом.

Она уперлась в меня взглядом Горгоны и сказала, что своих надо выручать, и что только я смогу ей помочь.

Я поняла: грядёт очередная авантюра.

Так и оказалось. Вика перекладывала на меня всю закупку и сказала, что будут ещё двое, кто мне поможет, что они сами со мной свяжутся, но обязательно нужно взять с собой что-то белорусское.

Ничего, кроме сала, мне в голову не пришло. Полкилограмма прекрасной корейки лежало у меня в морозилке до лучших времён, но чего не сделаешь для хорошей компании. Решено, сказала Вика, сало сгодится.

Заодно я вспомнила о белорусском зефире — осталась пара пачек. Вика кивнула ещё раз, да, сало и зефир зайдут отлично.

Она домчала меня до виллы и свинтилась в темноту.

..В пятницу мне позвонили. Женский голос сказал, что меня заберут на машине в субботу в 9:30 утра, и попросил мой адрес, я тут же назвала. Потом запоздало вспомнила, что в субботу у меня частный ученик, и продиктовала уже его адрес.

Тот же голос любезно попросил не опаздывать и не забыть сало и зефир — с ними у народа напряжёнка. И план такой: они заезжают за мной в 9:30, мы срочно едем в магазин закупаться (на всё полчаса), потом рысью до Аль-Айна — там дороги-то совсем ничего, каких-то два с половиной часа.

Я спросила, по сколько скидываемся, на что трубка внезапно замолчала, а потом сказала, что всё это уже спонсируют, от меня требуется только сало и зефир.

Ну что же, хорошо.

..В субботу после урока с Юнусом я вышла ровно в 9:30.

Серая «Хонда» уже ждала под домом, и оттуда сразу начали выскакивать люди. Я насчитала пятерых — одни женщины и странно, как они все там поместились?

Из машины вылез водитель — парень лет двадцати пяти, галантно поцеловал мне руку и представился Андреем. Уточнил ещё раз про сало, погрузил нас, девчонок, на заднее сиденье, ибо на переднем уже стояли какие-то ящики, и мы тронулись. Потолкались сзади немного, потом как-то устроились: кто на ком, кто на чём.

В магазине каждый взял по огромной тележке и просто грузил туда всё, что видел на пути. Салями, круглые колбаски, соки, готовые бутерброды. Нагрузились помидорами, маленькими огурчиками, контейнерами с разными салатами, потом заехали к фруктам и дополнили натюрморт ягодами всех мастей, в основном черникой и малиной, взяли немного экзотики, и конечно же яблоки, груши и апельсины.

В молочном отделе опустошили весь прилавок с кефиром. Я спросила, зачем это всё на жаре, на что мне любезно ответили, что это для нас, выпьем всё сами, и главное — не показывать пустые бутылки соратникам в Аль-Айне.

Да уж, неплохо.

Андрей схватил меня за руку, потащил в алкогольный отдел, и тут же спросил, какое вино я люблю. А что? Самый лучший вопрос, когда знаешь человека чуть больше пятнадцати минут.

Нагрузились ещё двадцатью тремя бутылками разного. Андрей перехватил мою тележку, она уже не катилась сама, но мы вдвоем кое-как докатили все до кассы, где нас уже встречала наша группка.

Через двадцать минут Андрей сунул мне чек, дескать, бери для отчёта.

Я посмотрела — было 8934 дирхама, что около трёх тысяч долларов. Афигеть.

А что? Мы же в Дубае, и за это всё кто-то платит, поэтому, почему бы и нет?

Андрей переложил часть закупок в багажник, а остальное закрепил сверху, обвязав всё шпагатом, потом махнул рукой — дескать, рассаживайтесь поудобнее, машина готова.

По дороге я спала.

Сзади оказалось очень удобно, три подушки, чьи-то удачно расположенные ноги и коробки с вином, и, кажется, мой храп очень веселил всю компанию.

Андрей, этот шутник, ехал по кольцу на въезде в Аль-Айн раз восемь, пока я не поняла, что что-то не так, и не спросила, в чём дело. Все засмеялись, а Андрей сказал: «Всего восемь кругов выдержала».

Я не сильно поняла, в чём смех, наверное, в том, что остальные крепились дольше.

Ладно.

Наконец мы приехали.

То, что я там увидела, поражало размерами: на пледах расположилось по меньшей мере человек семьдесят разных возрастов и национальностей и очень много пар. Все русские, да.

Моё сало и зефир тут же растащили по кусочкам.

Я огляделась — еды было завались. На пледах лежали, кажется, все кухни славянских и азиатских народов: чак-чак рассыпался сахарной горкой, баурсаки золотились по соседству, манты парили в контейнерах с откинутыми крышками.

Слева на шёлковом тёмно-синем покрывале скромно притулилась самса, а рядом бешбармак, от которого веяло чем-то совсем уж кочевым. Драники стояли тремя живописными горками со сметаной, вареники с вишней двумя, и даже шурпа дымилась в огромной кастрюле, которую кто-то догадался поставить на отдельный коврик.

Видимо, все это показалось широкой русской душе мало, ибо откуда-то веяло знакомым дымком — шашлыки, конечно. Кто-то готовил эту прелесть несмотря на всю эту скатерть-самобранку и сорокоградусную жару.

Я даже растерялась, мы где вообще? В пустыне или на съезде народов Евразии?

Тут увидела Вику, она усиленно махала мне двумя руками, приглашая к себе.

Викуся познакомила меня с её компанией: Марина — доктор-гинеколог, Лена представилась инструктором по фитнесу, а Света — лингвистом — японоведом.

Света и Вика отчего-то сразу потянули меня в горы, которые находились прямо тут, в паре шагов от нашего пикника. Света любезно просветила, что это место было дном древнего моря, поэтому все здешние горы сплошь состоят из спрессованных пластов ракушечника.

Я, конечно, проверила сразу, а то мало ли.

Каменные глыбы оказались изрезаны волнистыми узорами, как старый коралловый риф. Откалывались они легко — просто поддеть ногтем, поэтому я, подковырнув пару штук, сразу сунула кусочки в карман на груди: отвезу в Канаду, пусть лежат, ведь не каждый же день бываешь на дне морском без акваланга и без страховки.

Вика посмотрела на меня и спросила, как я себя чувствую, бродя по дну без скафандра — просто синхронизация дня, чтение мыслей на расстоянии.

Я задумалась. А что? Вопрос серьёзный, надо подумать, и пока думала, увидела потрясающие стелющиеся растения, на вид очень мягкие. Идея пришла сама: я предложила Вике спуститься с горы прямо на… хммм… пятой точке, а кто-то внизу, например, нас снимет на видео.

Вика поняла иронию и сказала, что нам никто не нужен для этого позора, кроме Светы, дескать, она сама филолог, поймет.

Мы попросили Свету запечатлеть этот исторический момент. Та встала поудобнее, навела камеру, и мы с Викой, как две королевы, съехали на пятой точке вниз, поднимая облако ракушечной пыли.

Когда приземлились снизу, мои джинсы стали немного зелёными и с парой дырочек, а Вике повезло больше — она поцарапала свою сумку от Birkin.

Внизу Викуся тут же выхватила у меня телефон и, не дав опомниться, крикнула Свете:

— А теперь ты! Давай, филолог, покажи класс!

Света замялась, но спорить с Викой с горы было себе дороже. Она нашла растения позеленее и — поехала с достоинством, но быстро, даже очень быстро, и к концу спуска её крик «ааааа» с тонкого сопрано перешёл в какой-то абсолютно горловой сип.

Когда она приземлилась, мы с Викой уже рыдали в голос, уткнувшись друг другу в плечи.

— Ты это сняла? — проскрипела я.

— А то, — Вика сдула волосы с лица. — Это теперь её приданое, покажу ее жениху — египтосу на свадьбе.

Да, видео получились — просто улет.

..Единственное, что меня смутило — это шашлык, его нанизывали просто так, без перчаток, а кранов, чтобы помыть руки, поблизости не наблюдалось.

Ладно, авось пронесёт.

Мы сидели плотной компанией, человек тридцать: кто-то пел песни, кто-то рассказывал истории покорения Дубая, а кто-то уже танцевал парами, грозя наехать на наш импровизированный стол.

Из алкоголя мы выпили, кажется, почти всё. Бутылки лежали одной сплошной массой, и их уже никто не считал.

Потом Викуся предложила освежиться. Собрала женщин вокруг человек десять, и мы пошли на горячие источники, там поплавали, слегка освежившись в сорокаградусной купели и пошли обратно — к звёздам. Играли в бадминтон, кто-то допекал картошку.

Меня слегка мутило, наверное, последняя картошка явно была лишняя.

Викуся нашла меня сама и огорошила: она остаётся здесь у знакомых и уже забронировала мне постель рядом с ней.

— Э-э-э, — сказала я. — А как же завтра жёлтый автобус в 5:43?

Вика сказала, что да, проблемка, но ты поищи кого-то, может, тебя подхватят.

Время было 23:54.

Я нашла Андрея, но его машина оказалась забита под завязку, там уже восемь человек и он понятия не имеет, как они поедут.

Поэтому «поброди ещё тут, поищи, есть ещё минимум две машины».

Вот же задача.

Меня уже мутило капитально, мысль о картошке была невыносима и вызывала рвотный рефлекс.

Я встала у чьей-то чёрной машины и проорала: «Есть ли здесь одно место?»

Мой крик повторило эхо в горах — было эпично.

Зато сразу ко мне подошла девушка лет двадцати пяти и, любезно представившись Аселью, сообщила, что у неё есть одно место. Глядя на моё позеленевшее лицо, сама спросила адрес и, дождавшись ответа, сказала, что довезёт меня до моей виллы, ибо живёт недалеко.

Ахах, удача сама плыла в руки.

Мы выехали и тут меня замутило по-настоящему.

Асель успела остановить машину, где меня вывернуло на обочину раза три.

Полегчало.

Асель же совала салфетки и бутылочки с водой, от которых начинало мутить ещё сильнее, и на обочине мы простояли полчаса точно.

Но потихоньку стало полегче, но о шашлыке я пыталась не вспоминать.

Мы сели обратно, трасса была пустая и тёплая, Асель рассказывала мне истории, а я изо всех сил пыталась смотреть вперёд и массировала уши.

На виллу мы приехали в 3:26.

Обнялись на прощание, оставили друг другу номера, и она отъехала.

Я рухнула прямо на диван в прихожей.

Да, мой папа был прав: незачем ходить далеко, если счастье в виде дивана — вот оно, рядом.

Верно?