В тот день, после горячей встречи в столовой, я так и не дошла до разговорного клуба. По ощущениям поднималась температура, и я, отпросившись у Амбре, вызвала такси и дома сразу рухнула в постель. Марк, средний сын, испугавшись, притащил мне градусник — ого, 39,6. На этом мои воспоминания благополучно окончились.

Следующие две недели я помню фрагментами, они растянулись в один сплошной, жаркий, абсурдный сон.

Лёгкое надсадное покашливание переросло в приступы такого дикого кашля, что вдохнуть было невозможно. Я сипела, хрипела, уговаривала себя: «Ну давай же, давай, вдохни!» — и потом всё же получалось.

Коклюш, снова это. Памятуя наш прошлый с Софией приезд к доктору, решили, что нет уж, лучше сразу лечиться дома. Ночь на полу с японскими мультиками я бы точно не выдержала.

Приступы продолжались по паре минут, вначале каждый час, потом реже, и приносили тотальное измождение после. Есть не хотелось, а хотелось, чтобы оставили в покое, но и покоя, как назло, тоже не было.

После двух недель температура понемногу отступила, как вражеская армия, оставив после себя выжженные поля бронхов. Спала я только сидя ибо лежать было равносильно самоубийству.

Особенно шедеврально вышло одной ночью: после моих долгих, предсмертных хрипов приехала полиция. Муж открыл дверь, оказалось, их вызвала соседка снизу, только вчера вернувшаяся из отпуска, ей видите ли показалось, что меня душат.

А что?!

Вполне себе весомое сопровождение болезни, мне даже понравилось.

Мы сделали фото с полицейскими (я, естественно, выставила два пальца как «победа», хоть и выглядела как живой труп), они проверили все наши комнаты, вывели домочадцев в коридор, закрыли дверь и спросили у меня лично, всё ли в порядке.

— Всё ок! — прохрипела я, снова показывая эти дурацкие пальцы.

Они похлопали меня по плечу довольно жестоко и не к месту, вызвав новый адский приступ. Быстренько сунули мне в руки ингалятор, потом открыли дверь и уехали, видимо, решив, что криминала нет, а есть просто редкая и очень шумная форма идиотизма.

Аппетит после такой встряски проснулся звериный. Три котлеты и огрызок засохшего хлеба показались тогда пиром богов.

Школа с Рози, Ги и его взглядами, экзамен медленно уплывало в небытие, как палуба тонущего корабля. За две недели меня не просто отчислили из школы, наверняка уже выкинули из самой системы, стёрли цифровым ластиком. Теперь нужно заново регистрироваться, подавать документы на сайте иммиграции, чтобы встать в очередь, ждать год. А надо ли?

Я даже ходить не могла больше десяти минут, кашляя и хрипя, как обкурившийся подросток под забором.

Ладно.

Через неделю должен был быть финальный экзамен, на который идти уже не было ни сил, ни смысла. А потом, думала я, когда полегчает, я просто схожу, заберу свои оригиналы документов, свидетельства о рождении детей мне ещё точно пригодятся.

Из хороших новостей: пришёл контракт из Дубая, полноценный, толстый файл. С первого октября меня принимали на королевских условиях в Британскую школу на полный пансион: жильё, обучение детей, перелёты меня и отпрысков, ну и по мелочи — страховка, посещение аквапарка раз в неделю и бесплатные обеды в школе.

Контракт был на год — тоже хлеб.

На семейном совете решили: я улечу 8 сентября в Беларусь, подлечусь у нормальных, родных докторов, пройду физиолечение и через две недели, бодренькая, махну на новую работу. А муж с детьми за это время найдёт себе работу в Дубае, а если нет, то дети прилетят сами. Марку уже больше четырнадцати — вполне себе взрослый человек, уже сам может быть сопроводителем в самолёте.

Георгий быстренько купил билеты.

Итак, жизнь, вопреки всем хрипам и полицейским, налаживалась.

Ещё через две недели, второго сентября, я наконец собралась с мыслями и остатками сил. Надо ехать в школу забирать документы.

Мне полегчало настолько, что уже можно было ходить часа два без риска, что тебе снова вызовут скорую (или полицию).

По моим подсчётам, сегодня был первый день обучения в новой группе, самое время.

Я оделась в длинный голубой сарафан, чтобы не путаться в пуговицах блузки и мою фирменную оранжевую шляпу с длинными полями от солнца. Зачем? Чтобы прикрыть волосы, конечно ибо наводить марафет не было никакой возможности.

Поискала свою обувь — не нашла, наверное, её одела Софи.

Это же быстро, только забрать документы, поэтому нацепила на ноги её старые розовые сланцы.

Вызвала такси и через пятнадцать минут высадилась прямо у крыльца школы, чтобы долго не идти.

Мой рюкзак был битком набит средствами выживания: термос с горячим травяным сбором, куча эвкалиптовых таблеток, ингалятор и запасная маска, на случай, если кто-то при мне чихнёт.

Минут пять я поднималась по лестнице в фойе. Семь ступенек, Карл. Семь! Я протиснулась и рухнула на знакомую скамейку у ресепшена, как подстреленная.

Ремонта здесь уже не было, либо его перенесли в другой корпус. Я покрутила головой, ища знакомых лиц — никого. Ладно. Я встала, отряхнула невидимую пыль с достоинства и зашла в знакомый кабинет администрации.

Пожилая женщина с лицом, видевшим все круги бюрократического ада, что-то разглядывала в мониторе.

— Здравствуйте, — сказала я, стараясь звучать бодро, что при моём сиплом голосе было сродни клоунаде. — Меня зовут Валерия Краснова, я бы хотела забрать оригиналы документов.

Она подняла на меня взгляд, полный немого вопроса «и что?»

— Забрать документы? Зачем? — спросила она, не отрываясь от монитора.

Я опешила.

— Ну, я болела, пропустила много, теперь решила уехать за рубеж на работу.

Она пожала плечами с таким видом, будто я только что отказалась от бесплатной путёвки на Марс и тут же защелкала клавишами.

— Как хотите, но вашей группе дали самого лучшего учителя, мадам Катрин. Все к ней идут, а вы уходите.

Мадам Катрин. Это имя звучало как магический пароль, она была мечтой всей школы. Её разговорные клубы были легендой, оттуда не хотели расходиться, даже когда начинались вечерние уборки. Я пару раз была на них, блестящий преподаватель лет тридцати, очень живая и харизматичная, она вела группы начиная с уровня В1.

Тут я зависла, в голове что-то щёлкнуло.

— Что? — выдавила я. — Что?!

И мгновенно вспотела, решив, что мне показалось из-за остаточного действия болезни. Может, это галлюцинация? Или побочный эффект травяного сбора?

— А разве мадам Катрин ведёт уровень А3?

Администратор посмотрела на меня с таким раздражением, будто я спрашиваю, почему небо зелёное.

— Какой А3? Она взяла ваш В1 и сейчас проводит занятие. Идите познакомьтесь с группой, сами скажете ей, что уходите, ваша группа В1-3, аудитория 12, по коридору до конца и сразу налево.

«Какой уровень В1? Меня что, оставили в школе? Но как, если я не писала заявление и не принесла справку от доктора? А как же итоговый экзамен, на который я не пришла?»

У меня почему-то затряслись руки и в ушах зазвенело, как тогда, при температуре под сорок. Какой-то административный коллапс, честное слово, цифровой бред.

— Вы можете точно проверить мою фамилию? — я протянула ей свои водительские права.

Она недовольно глянула мельком, спросила:

— Валерия Краснова?

Я кивнула, чувствуя себя соучастницей преступления.

— Да, всё верно, идите.

Я не могла дышать. Вышла в коридор, нашла свою скамейку и рухнула на неё, потом взяла термос и медленно, как отравленное вино, пила горячий настой.

«Компьютерный глюк такого масштаба? Или путаница с фамилией? Возможно… Надо уточнить у Катрин, есть ли моя фамилия у неё в списках. А может, перевели автоматически за прошлые заслуги? Какие? За семьдесят один процент по старому курсу у Элен и постоянные прогулы по новому у Рози?»

И тут я снова зависла.

Меня не было три недели, три подряд, тотально. Более того, я не явилась на финальный экзамен, и никого не известила об этом заранее.

И что?!

Перевели без экзаменов, на курс выше, к легендарной Катрин, и не где-нибудь в частной школе в Африке, а в государственной школе в Канаде, этом оплоте бюрократии.

Нет. Нет, это нонсенс, это абсолютно невозможно. Против всех правил, логики и всей этой системы, где иммигрант просто винтик с кучей бумажек.

Значит, кто-то ошибся и какой-то бедный клерк из администрации перепутал меня с какой-то другой Валерией, украинкой, у которой, наверное, идеальный французский и железное здоровье. Или с Викторией.

Нужно аккуратно всё выяснить, чтобы не подставить этого несчастного человека, который так безбожно облажался.

Но сначала нужно проверить, точно ли моя фамилия красуется в журнальном списке у мадам Катрин.

Я допила свой настой до дна, посидела немного, похлопала себя по щекам, потерла мочки ушей.

Пора идти и встретиться с этим сюрреализмом лицом к лицу, сказав «вашей группе» (моей группе? ха!), что я, такая-сякая, сбегаю в Дубай, извините, дорогие, не судите строго.

Я поднялась и пошла по коридору, чувствуя себя самым настоящим шпионом, внедряющимся в логово супер-учителя.

Дверь в аудиторию 12 была приоткрыта.

Оттуда доносился живой, энергичный голос Катрин и взрывы смеха, такого в наших А-группах я не слышала уже давно.

Я заглянула внутрь и обомлела.