Розалинда Винтеборн

Платье, будто доспехи, тяжелым бархатом лежало на плечах. Шаги по бесконечным коридорам отдавались в висках. Лишь на выходе из своей галереи я узнала от распорядительницы, что иду на встречу не только с мужем, но и с его тенью, братом и черным кардиналом империи — канцлером Оскаром.

— Ну что ты задумчивая такая? Опять в пасть к волкам идем?

Мысленно простонала.

Наверняка одним канцлером мы не отделаемся.

— А... Ты о этой лицемерке? Сделать вид, что её нет — лучшая тактика.

Но у неё талант не давать этого сделать.

— Посмотрим-посмотрим. Помню, видела ее только мельком... Но запомнить не смогла, а это значит, что она ничего из себя путного не представляет!

— Ваше Величество, мы пришли, — оповестила Эмбер и с почтением опустила взгляд. — Скажите, когда будете готовы.

Стиснув кулаки, я сделала медленный вдох и на выдохе подала сигнал, чтобы передо мной открыли двери.

Зал для приватных ужинов был залит мягким светом. Прислуга замерла в почтительных позах, и уже там, у высокого камина, стояли они: канцлер, его супруга и... Кристиан. Его появление стало неожиданностью.

Наш взгляд встретился на мгновение, и мне показалось — нет, почудилось, — что в его глазах мелькнула искра настоящей, нецеремонной радости.

— Ой, а кто это здесь!? — заискивающе пролепетала Роза, будто видела перед собой не молодого мужчину, а милого маленького мальчика. — Красавчик-то наш! Видишь, как глазки загорелись? Не тебе, конечно, а предвкушению цирка. Но всё равно приятно на него глянуть, а не на эти недовольные рожи.

Перестань, — отрезала я про себя, опуская взгляд в знак приветствия всем присутствующим. Но бабка, кажется, мысленно потирала руки, что-то при этом лепеча на непривычном, слишком ласковом бубнеже.

Вскоре и объявление о прибытии императора пронзило воздух. Все склонились в поклонах. Я опустила глаза, чувствуя, как подкатывает ком к горлу.

Он вошел. Мой муж. Мой мучитель.

— Дорогая, ты сегодня сияешь, — голос, медовый и заботливый, коснулся моего уха, когда Наиль взял меня за руку.

— Главное, не от радиации сиять.

Все расселись за столом.

Император завел неторопливую беседу с братом, сделал изящный комплимент его супруге. Ужин начался.

Я чувствовала себя скованно, каждый звук ножа о тарелку вибрировал на моих натянутых нервах.

— Что расскажешь про нашего канцлера? Видок-то у него, будто доярку на плечах несет.

Он и несет. Правда, не доятку, а всю империю. Абсолютно все королевства, когда-то поглощенные Элдорией, в его руках. Величие империи, ее репутация, ее могущество по большей части его заслуга.

— А Наиль, значит, в сторонке?

Я не суну свой нос в государственные дела. От слова «совсем». Пусть держат вожжи, как им хочется.

В этот момент голосом сладким, как прокисший сироп, заговорила супруга канцлера.

— Ваше Величество, мы все с таким нетерпением ждем Праздника Молитвы. Надеюсь, подготовка в этом году идет более... размеренно? Прошлогодние... волнения ещё у всех в памяти.

Укол был точен и ядовит. Я лишь поджала губы, чувствуя, как жар стыда заливает щеки.

— Вот же сука позолоченная! Сама небось через маркизу Паолини все сплетни и коверкала! Ответь ей что нибудь!

Но слова не шли. Я была парализована. Император молча наблюдал, канцлер изучал содержимое своего бокала, и тогда раздался голос Кристиана, легкий и бесцеремонный.

— Боже правый, матушка, да вы, кажется, способны вспомнить меню с того банкета! Я, например, помню лишь, как граф Брианский неудачно пошутил про гвардейских лошадей и чуть не поплатился десертом.

Была это спасительная соломинка или нет, но в этот миг что-то во мне надломилось. Страх отступил, уступив место холодной бабкиной ярости. Я позволила ей говорить. Позволила говорить ее моими устами.

Инстинктивно приосанилась. Взгляд, обычно потупленный, стал острым и насмешливым. В моей улыбке появилась доля игривости Кристиана.

— Вы, как всегда, Ваше Высочество, щедры на снисхождение к чужим промахам, — затем мой взгляд плавно скользнул к Жарлин. — Вы правы, мадам, прошлый год преподнес мне много уроков. Именно поэтому на сей раз я лично руковожу каждой деталью. Никакие... посредники... не будут искажать благочестивый замысел праздника.

Канцлер медленно поднял глаза от тарелки, его непроницаемый взгляд не встретился со взглядом императора, ведь тот смотрел на меня с таким скрытым, живым любопытством, будто в клетке обнаружил не ручную канарейку, а мелкого, но хищного ястреба.

— Давай добавим перчинки!

— И, конечно, — продолжила я с почтительностью, но стально, — я буду бесконечно признательна, если вы, мадам, почтите нас своим участием в подготовке. В прошлый раз вашего мудрого совета так не хватало.

Предложение, звучавшее как высокая честь, было по сути ловушкой и публичным упреком. Вот только в этот неподходящий момент я случайно поймала на себе взгляд Кристиана. Он смотрел пристально, оценивающе, без тени прежней шутливости. Я запоздало поспешила отвести глаза, старательно игнорируя ползущий холодок вдоль позвоночника.

После этой напряженной кульминации беседа как-то ровно и бесповоротно перетекла в русло государственных дел между императором, канцлером и Кристианом.

— Ну вот, хоть раз себя показала. Не тряпкой быть же! Запомнила, да?

На сей раз в голосе старухи звучала редкая, почти нежная гордость.