Стучащий по стеклянным сводам зимнего сада дождь наполнял пространство умиротворяющим шумом. Влажный, густой воздух пах землей, листьями и спящей зеленью.

Наше молчание с Маргарет было теперь комфортным, но не полным.

— Как проходит ваша подготовка к празднику?

— Тщательно подбирай слова.

В этот раз всё должно быть... осмысленно. Маргарет, — я повернулась к девушке и с тонким шлейфом смущения добавила: — Знаете, я редко о чем-то прошу, но мне бы очень хотелось, чтобы вы присутствовали на «молчаливом шепоте».

Маргарет слегка повернула ко мне голову. Её наблюдательный взгляд скользнул по моему лицу, выискивая то, что осталось за словами.

— Благодарю за приглашение на официальное мероприятие, Ваше Величество, — в голосе не было упрёка, лишь тихое любопытство. — Если для вас это важно, я, конечно, не могу вам отказать.

— Спасибо, — я почувствовала, как камень с души катится, но напряжение в плечах осталось.

— Ничего себе, убедила. А я-то думала, будешь полчаса уговаривать, как иву у пруда, что никак не хотела расти на новом месте.

Я едва заметно покачала головой. Маргарет тем временем разглядывала вьющуюся орхидею, а вот её следующий вопрос прозвучал вскользь небрежно:

— Простите за прямолинейность, Ваше Величество, но... Скажите, пожалуйста: что вы думаете о Кристиане? О его высочестве.

Вопрос застал меня врасплох.

— Вон откуда-то ноги растут! Почву прощупывает, милочка!

Игнорируя едва сдерживаемый хохоток в собственной голове, я сделала сдержанное лицо.

— Кристиан? Он показался мне человеком порывистым и несколько задиристым, — я позволила себе легкую усмешку. — Но не подчеркнуть его ум и проницательность было бы преступлением. Да и в дамском обществе он держится с неожиданным изяществом.

Маргарет лишь улыбнулась, но я успела заметить, как искра интереса в её глазах угасла, сменившись чем-то вроде удовлетворения. После короткого кивка мы пошли дальше, разговор плавно перетек на обсуждение новых сортов папоротников и капризного цветения камелий. Стоило нам дойти до дальнего фонтана, как в проходе между кадками с лимонными деревьями возникла тревожная тень.

— Ваша светлость, от императора, — тихо сказала появившаяся Мария, протягивая мне конверт с массивной восковой печатью.

Настроение рухнуло, как обычно говорит Роза Петровна, в тартарары. Но я смогла одарить Марию добродушной, почти теплой улыбкой.

— Благодарю.

Конверт вскрылся с шелестом. Глаза побежали по каллиграфическим строкам: «…имею желание лицезреть тебя на ужин сегодня вечером…»

— Будто нельзя было известить вчера! Нет, чтобы люди могли планы строить. Эгоист, каких свет не видел!

Совершенно с тобой согласна, — мысленно парировала я, сжимая тонкий лист. — Бесцеремонность, возведенная в принцип.

Пока мы с бабкой мысленно поливали императора критикой, я успела позабыть и вспомнить о Маргарет. Девушка стояла вполоборота, наблюдая, как тяжелые капли дождя стекают по стеклу, образуя причудливые, мимолетные реки. Её мысли были далеко, в каком-то своем, недоступном мне мире.

Я сделала глубокий вдох, снова натянув на лицо маску спокойствия.

— Простите, леди Маргарет, мелкие неприятности, — сказала я, пряча конверт в складки платья. — Не хочется ли вам пройтись еще немного? Потом, боюсь, мне нужно оставить вас.

Иностранка вздрогнула, словно очнувшись, повернулась ко мне. Её взгляд снова стал ясным и присутствующим.

— Конечно. И не переживайте обо мне. — Она мягко коснулась моей руки. — Значит, увидимся на Празднике Молитвы.

— Да.

Мы обменялись прощальными улыбками, и когда я достигла выхода, почему-то решила обернуться. Видя, как её стройная фигура растворяется в зеленых сумерках сада, я почувствовала что-то неосязаемое, но связующее нас. Будто наши судьбы медленно сплетались в невидимый узор, однако не прошло и секунды, как меня лишили этого странного ощущения.

— Ну что! Теперь бегом выбирать платье, чтобы этой наглой имперской морде угодить. Что встала? Пойдем уже... А то чем еще мне заниматься, если не выбирать тебе наряды.