Поначалу я просто наблюдала, но пауза не могла длиться дольше. Я подала знак, что они могут начать разговор и Кристиан, ловко уловив безмолвное обязательное разрешение, с лёгкой, непринуждённой улыбкой принялся расспрашивать о впечатлениях от бала герцогиню. Затем к чему-то приплел новые сорта роз в саду схожие с цветом фертонских шелков пользующихся сейчас популярностью у придворных дам. Обо всем и ни о чем конкретном, да так ловко и естественно у нас завязалась светская, будничная беседа, что в какой-то степени даже я начала получать от этого удовольствие.

— А у него язык подвешен, — задумчиво постановила Роза и вдруг выплюнула: — Мне кажется, он намного интереснее, чем твой этот Эрик. И породистый... Глаза, от-о-но, какие серые! Прям как у моего покойного мужа. Хотя о чем я говорю? Молодость всегда прекрасна и свежа.

Между строчно-болтающей бабки в моей голове я тихо присматривалась.

Кристиан, с которым прежде не общалась так близко, оказался именно таким, каким его описывали: импульсивным, общительным, с острым, проницательным умом, который он мастерски скрывал за в меру граничащей легкомысленностью и искренностью.

Маргарет же и сегодня была собой: сдержанной, говорила мало, только когда это было необходимо, но её молчаливое присутствие не было тягостным. Она как тихий, прохладный ручей рядом с искрящимся фонтаном Кристиана, находила нужные слова и метила ими точно в цель при этом не выделяясь больше допустимого.

Они очень подходят друг другу. Он — шумный, лёгкий и притягивающий взгляды, она — тихая, гордая и стабильная.

— Это точно. Говорят муж и жена похожи друг на друга, но абсолютно разные характерами. Внешне, правда, не похожи, но есть что-то такое, — будто потирая между пальцами «ничто», предполагала Роза. — Связующее их. Может, они любовники?

Размышляя об этом, я и не заметила, как погрузилась в детальное изучение его физиономии: над левой бровью Кристиана была маленькая, почти изящная родинка. Глаза с немного опущенными уголками придавали выражение легкой томности и даже нежности острому, серому взгляду. Мужественная линия челюсти, визуально крепкая шея. Уголки губ естественным образом слегка приподняты, нос ровный, брови выразительно приподняты домиком. А на скуле, если присмотреться, тонкий, почти заживший светлый шрам.

Они совершенно не похожи с Наилем, несмотря на их родство. Разве что родинкой... Говорят это отличительная черта венценосной семейки.

Как это возможно?

В тот момент, когда мой взгляд задержался на шраме, Кристиан перебросил взор и поймал мой пристальный взгляд.

Сутившись самой себя я отвела глаза, как шкодливый кот пойманный на воровстве соседской сметаны.

На кристальном стрессе я не задумываясь перекинула все внимание: — Леди Маргарет, — обратилась к акросийке, — в ближайшие дни, если у вас будет время и желание, я была бы рада, если бы вы составили мне компанию на прогулке. Осень так скоротечна.

— С удовольствием, Ваше Величество, — последовал её ровный, учтивый ответ.

Кристиан, по всей видимости не смог умолчать недавний конфуз с моей стороны вышедший за предельную черту протокольного предписания.

— Прошу прощение... А что такого интересного на моём лице обнаружило Ваше Величество? — спросил он с приторным любопытством и заигрывающей улыбкой на губах, а в глазах — искры провокации.

Это было очень явно и далеко за гранью допустимого. Вопиюще! Провакационно и опасно даже для него.

Прежде чем я успела найти ответ, за меня холодно и чётко парировала герцогиня:

— Господин Да Мар, задавать императрице вопросы о том, куда падает её взгляд, — верх бестактности.

Маргарет, сидевшая рядом с ним, мягко, но настойчиво коснулась его руки, явно учуяв первый дымок раскалившегося разговора и самой атмосферы, переводя всё в шутку:

— Кристиан, не смущай её величество. Она, наверное, просто разглядывала узор на колонне за твоей спиной. Ты вечно оказываешься на самом интересном фоне.

— Пф-ф! Вот же Маргарет! Какая сообразительная, молодец!

Я, набравшись смелости, решила не уступать и всё же повелась на провокацию.

— Нет, леди Маргарет, я действительно разглядывала лицо господина Да Мара. Родиться с таким выдающимся лицом уже удача, но меня заинтересовал шрам на скуле, — сказала я прямо, глядя на Кристиана. — Для мужчины вашего положения… это несколько необычная отметина. Если, конечно, это не тайна.

Его глаза вспыхнули живым, заинтересованным огоньком. Он оценивающе смотрел на меня секунду, а затем ответил с должным почтением, но без подобострастия:

— Никакой тайны, Ваше Величество. Напоминание о собственной глупости. В тринадцать лет я решил, что могу обогнать чистокровного жеребца моего отца, взяв без разрешения самого резвого коня из конюшни. Конь, к счастью, не пострадал. А я приземлился лицом в куст шиповника. Одна ветка оставила более… долгосрочное воспоминание.

— Он мне нравится всё больше и больше!

Прошу вас, замолчите...

— Это... многое объясняет, — тихо, словно про себя, прошептала Маргарет. Её губы тронула улыбка, а ресницы, как вуаль, опустились.

Кристиан ответил ей мгновенным, отточенным жестом — прищуром, в котором читалось и предупреждение, и фамильярность. Но затем он с явно-заигрывающей улыбкой обернулся ко мне:

— Однако мне невероятно льстит, — голос обрёл бархатистые, опасные нотки, — что Ваше Величество нашло в моём лице нечто... выдающееся. Прежде я не получал таких... Замечаний

И снова он толкает палкой дикого зверя. Этого огромного, невидимого кабана, в которого превратился наш разговор.

Зачем? Ради всех богов, зачем он это делает?

Разве он не понимает? Я не просто дама при дворе, не фрейлина и не просто чья-то там жена.

Я — Императрица. И по самой сути этой кастовой системы, по проклятой иерархии крови… я ему чуть ли не тётя.

Я — супруга его императорского дяди!

Мои пальцы сжали складки платья так, что костяшки побелели.

Герцогиня, до этого момента остававшаяся безмолвной, наверняка сильно ошарашенный его поведением тенью, поднялась со скамьи.

Движение плавное, но в нём ощущалась стальная решимость.

— Ваше Величество, — голос прозвучал ясно, разрезая натянутый воздух. — Мне кажется, ветер крепчает. Осенний воздух коварен. Позвольте настаивать — нам стоит вернуться во дворец.

Ветер был лишь слабым дуновением, но намёк я поняла с полуслова. Мы обменялись с Кристианом и Маргарет формальными прощальными поклонами.

Вскоре наша маленькая процессия — я, герцогиня и служанки — двигалась обратно по аллее. Окна дворца впереди горели в сумерках холодным янтарным светом. Вечерняя прохлада ласкала кожу, но спину мою прожигал нестерпимый жар. Жар от чьего-то пристального, неотступного взгляда, что, казалось, намертво впился в меня сзади и не отпускал до самого порога.