* * *

Просторная белокаменная беседка с колоннами стояла на возвышении, откуда открывался прекрасный вид на сад — уже не пышный, но оттого не менее прекрасный, в золоте, багрянце и охре увядающей листвы. Дальше темнела полоса придворцового леса, а слева, как кусочек полированного серебра, лежал пруд, подёрнутый лёгкой рябью от скользящего ветерка.

Здесь было тихо, уединённо и… просматриваемо со всех сторон. Относительно безопасно.

Вскоре к нам присоединилась и герцогиня.

Все встали и склонились в почтительном приветствии, когда Рейчел с привычным достоинством заняла место на скамье рядом со мной. Обменявшись первоначальными любезностями о погоде и самочувствии, я кивнула Марии.

— Герцогиня, у меня для вас небольшой знак благодарности за ту неоценимую помощь, что вы оказали мне, поделившись книгой.

Мария подала мне изящную шкатулку из тёмного самшита с тонкой серебряной инкрустацией.

Я открыла её перед герцогиней.

Внутри, на бархатной подушке, лежала изящная перьевая ручка с набором насадок и два небольших флакона с цветными чернилами.

— Я долго думала, что могло бы вам понравиться, — сказала я искренне. — И вспомнила, как вы однажды писали при мне письмо. Мне захотелось сделать вам скромный подарок, который поможет вам, где бы вы ни находились.

Герцогиня была явно удивлена и тронута. Её обычно сдержанное лицо смягчилось, а в глазах появился тёплый блеск.

— Ваше Величество, это… неожиданно и чрезвычайно мило. Я ценю не столько дар, сколько внимание и ту мысль, что вы вложили. Принимаю с глубочайшей благодарностью.

— А я говорила тебе, что ей понравиться! А ты всё про какой-то чай и свечи болтала.

Она бережно взяла шкатулку и передала ее своей спутнице-служанке и, какое-то время, мы просто молча любовались видом, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга.

Затем герцогиня, глядя на аллею, заговорила, будто между делом: — Ваше Величество, позвольте проявить некоторую бестактность, движимую лишь заботой. Меня несколько удивляет, что вы до сих пор не назначили себе постоянный эскорт. В нынешних обстоятельствах… это кажется неразумным.

В нынешних обстоятельствах?

— Речь о Лии Паолини и о тех слухах, что ты якобы балуешься запрещенкой. Ясное дело, не все в восторге, что императрица — идиотка. Понятное дело, Рейчел намерена чтоб возле горе-правительницы стоял кто-то, кто сможет доложить ей или, как минимум, скрыть все детали каких-либо проблем.

Я почувствовала, как по щекам разливается лёгкий румянец накатившей злости. Но в тот же момент в памяти всплыл пристальный взгляд Эрика.

— Я… долгое время в нём не нуждалась, — ответила я, стараясь говорить искренне, но сдержанно. — В основном я всегда находилась в пределах дворца, под охраной общей стражи. Но теперь… думаю, мне действительно стоит пересмотреть своё отношение ко многим вещам. К жизни во дворце, к своим обязанностям, в том числе — к собственной безопасности. Я уже говорила с капитаном стражи и жду от него список достойных мужей, которые могли бы стать моими рыцарями.

Герцогиня слегка приподняла бровь. Моя сговорчивость её не только удивила, но, кажется, и удовлетворила.

Она кивнула.

— Это мудрое решение. И раз уж речь зашла о капитане… — Она сделала паузу, подбирая слова. — Мой младший сын, Эрик, прошёл через многое. Война оставила на нём следы, но не сломала, а закалила. Он принял эту должность не из пустого честолюбия, не только по воле отца, а потому что она ему действительно подходит. — Рейчел посмотрела на меня прямо. Во взгляде читалась материнская тревога. — По дворцу, знаю, ползут разные слухи. Чаще всего они рождаются из страхов завистников. Я не стану их отрицать или подтверждать, скажу лишь одно: я уверена в нём. В Эрике. И если меня… не будет рядом, вы всегда сможете к нему обратиться. Он человек слова и долга.

Меня снова охватило лёгкое смущение, а за ним печальное осознание, что слова женщины наполнены слишком глубоким смыслом, но вместе с этим пришло и странное успокоение. Слова, её забота, пусть и выраженная так сдержанно, были для меня весьма значимыми.

Мне не хватает этого человеческого добра и искренности. Чистого материнского покровительства.

— Спасибо вам, — полутоном сказала я. — Я запомню.

Как только эти слова слетели с моих губ и тема была исчерпана, Мария приблизилась и тихо прошептала:

— Ваше Величество, к беседке направляются господин Кристиан Да Мар и акросийская леди Маргарет Дак Роберти.

Герцогиня с лёгким, едва заметным прищуром взглянула на свою служанку и кивнула в ответ на безмолвный вопросительный взгляд.

У меня было же одно мгновение, чтобы обернуться к женщине рядом.

— Ваша светлость, если вам нежелательно общество нежданных гостей, я могу…

Она перебила меня с неподдельным удивлением, смешанным с какой-то грубоватой прямотой:

— Ваше Величество, вы — императрица. Вам не обязательно спрашивать ничьего мнения, кроме мнения императора. Это звучит резко, но такова правда положения. — Потом её тон смягчился. — Мне приятна ваша забота о моём комфорте, поверьте. И нет, это не те люди, которых стоит опасаться. Хотя… — она слегка наклонилась ко мне, — с господином Да Маром я бы советовала держать ухо востро. Он весьма резок в словах, как и его отец, канцлер. Советую не вступать с ним в прямую словесную дуэль, если вдруг он решится на такой бессовестный шаг из собственного высокомерия.

Я не успела расспросить подробнее, так как Мария уже громко и чётко объявила:— Его Высочество Кристиан Да Мар и леди Маргарет Дак Роберти!

— Не понимаю, к чему здесь «высочество»? — недовольно фыркнула бабка-подселенка.

Потому что надо было слушать внимательно. Я же вам рассказывала, он считается наследником, пока у императора нет детей.

— А как же брат императора? Так-то он следующий в очереди.

Ох... Да потому что он канцлер! Занимая эту должность, он как бы устно отрекается от очереди, уже являясь черным кардиналом правления.

— Дуристика...

Просветив старую невежду я сделала добродушный жест рукой.

— Присоединяйтесь к нам. Осенний воздух предназначен для того, чтобы им делиться.

Они поблагодарили и заняли свободные места в беседке.