Зимний сад встретил нас влажным, тёплым дыханием, резко контрастирующим с осенней прохладой коридоров. Высокие стеклянные своды пропускали последние лучи солнца, окрашивая всё в золотисто-зелёные тона. Воздух был густым от запаха влажной земли, цветущих орхидей и цитрусов. Пальмы с шуршащими листьями создавали тихий шелестящий хор, а где-то за кустами журчала вода в фонтане. Это был островок вечного лета, спрятанный в каменном чреве дворца, и атмосфера здесь действительно была иной — живой, дышащей, свободной.

Герцогиня Рейчел Кальвини уже ждала, сидя на ажурной железной скамье, затянутой бархатными подушками. Когда я вышла из-за лоз она встала и поклонилась. Её платье глубокого серо-голубого оттенка на короткое мгновение перелилось изумрудом отражая зелень сада.

— Ваше Величество, — она склонила голову, и её улыбка была тёплой, но не раболепной. — Благодарю, что нашли время. И позвольте ещё раз сказать — вы были бесподобны на балу.

— Вы слишком любезны, герцогиня, — ответила я, указывая на дорожку ведущую к фонтану. — Ваше присутствие всегда придаёт вечеру особый лоск.

Обмен обязательными любезностями иссяк когда мы полностью обошли фонтан и приблизились к зоне отдыха. К этому моменту слуги изловчились все подготовить. Взяв чашку чая, которые Сара бесшумно расставила на столике, я с небольшой, тщательно отмеренной неловкостью заговорила: — Позвольте также поздравить вас с назначением вашего младшего сына капитаном дворцовой стражи. Это ответственная должность, и я не сомневаюсь, что она ему о чину.

Лицо герцогини осталось спокойным, но в глазах, все таких же проницательных, мелькнула тень… не печали, нет. Скорее, сложной, материнской озабоченности.

— Благодарю вас, Ваше Величество. Эрик… он человек долга.

Услышав его имя, столь нежно оброненное герцогиней, мои пальцы невольно сжались.

— Я верю, он оправдает доверие императора, — она сделала глоток чая, и разговор естественно перетёк на следующую тему.

Мы говорили о приближающихся холодах, о предстоящем празднике. Я делилась своим волнением, налетом своей неуверенности в тонкостях обязательных ритуалов.

— Всё приходит с опытом, — мягко сказала герцогиня, но, вероятно, ощутила мою неуверенность. — Позвольте предложить вам свою помощь. Я не претендую на знание всех дворцовых нюансов, но традиции нашего герцогства, которые тесно переплетены с имперскими, мне хорошо известны. Кстати, — она чуть наклонилась, — у меня хранится старая книга, доставшаяся мне от моей бабушки. «Летопись зимних литургий и народных обычаев Северных Земель». Там описаны многие обряды, которые легли в основу «Шёпота». Я думаю, она может быть вам полезна.

Моё лицо, должно быть, озарилось неподдельным интересом.

— Я бы с огромной благодарностью приняла такую книгу!

— Тогда я пришлю её вам завтра, — герцогиня согласно кивнула, и на её губах появилась та самая, редкая, искренняя улыбка.

— Хмык... А я говорила тебе. Говорила! А ты всё: «бред собачий», «дурацкое занятие». Нате! Кушайте!

Мне стоило огромных усилий удержать на лице те же эмоции, не исказив их.

В конце встречи, когда мы уже прощались, герцогиня неожиданно заявила: — Ваше Величество, я буду откровенна. Весной я возвращаюсь в родовое герцогство по неотложным делам управления и буду отсутствовать в столице вплоть до следующей зимы, но мне бы очень хотелось, чтобы вы, если позволят обязанности, удостоили чести меня принять вас в герцогстве следующим летом. Воздух там чище, а пейзажи… они помогают мыслить яснее.

Я была удивлена.

Я не знала о её отъезде на такой долгий срок. Её отсутствие лишает меня потенциальной опоры здесь и сейчас.

— Ох, какая неожиданность, — ответила я, искренне смутившись. — Я с благодарностью принимаю ваше приглашение.

Мы обменялись последними поклонами. Герцогиня удалилась, а я осталась на мгновение в Зимнем саду, слушая, как шуршат листья. Маркиза Паолини так и не появилась.

— Значит, письмо оказалось правдой.

— Или ей не удалось узнать о смене места.

Но куда важнее было другое. У меня теперь была книга. И приглашение. И тайный союзник где-то в тени.