— Отбрось стыд. Как бабка Роза велела. Говори.

Голос в голове не звучал — он впивался, как шип. Я повиновалась.

— Уберите её с моих глаз, — мои слова вырвались хрипло, но с той самой, нужной старухе, ледяной яростью. — Как вы посмели не досмотреть, что попадает на мой стол?! Это покушение! Вы все — соучастники! И ни души у дверей императрицы…

— Неплохо. Теперь взгляд. На стражников. Звериный.

Я перевела глаза на мужчин в мундирах. Они мгновенно опустили взоры и поспешно оттащили Сашу.

— Я казню каждого, — прошипела я, — если хоть слово об этом выйдет за пределы комнаты. Ясно?

— Ваше Величество, что случилось?

— Позвать врача! Ради богини!

Служанка, стараясь не смотреть на мои испачканные руки, тряслась. Но не за меня. За себя.

— Ты… указываешь мне? — голос сорвался на высокую, опасную ноту. Она замерла.

В этот момент Саша, которую тащили, судорожно дернулась и обдала стражника рвотой. Он поблелнел.

— Вот это да! Теперь-то они прочувствовали, кто тут власть. А то обнаглели. Теперь им отмывать не только пол, но и свою карьеру.

Я смотрела на них. Внутри бушевало уже не от тошноты. Какая-то тёмная сила поднималась из глубин, подпитываясь этим хаосом. Пальцы, всё ещё липкие, сжались в кулаки. Тело дрожало от дикого напряжения.

Они смотрели на меня. Не с благоговением. Со страхом за себя. В их глазах читалось: «Она безумна». Я была для них не императрицей, а опасной истеричкой.

— Если пойдут слухи о твоём сумасшествии — вали всё на них. На отравление. А теперь позови того, кому выгодно это замять. Умного. Находчивого. Он уберёт последствия.

Мысль вспыхнула ярко. Тот, чья репутация пострадает первой. Кому придётся отвечать перед императором.

— Немедленно! — я выкрикнула, и голос сорвался. — Привести главную распорядительницу… и Эмбер Таро!

Лица у служанок исказились настоящим ужасом. Эмбер Таро.

— Эмбер? Это ещё кто?

— Распорядительница императорских кладовых, — выдавила я, уже обращаясь к слушателям, дабы скрыть собственную осмотрительность. — Она первая, с кого я спрошу за эту халатность.

В этот момент одна из служанок робко протянула графин. При виде воды моё нутро содрогнулось.

Я сделала несколько глотков, и тут же Мария подставила большую фарфоровую чашу. Следующая волна тошноты наполнила её. Стыд жёг сильнее яда.

— Держись, — прошептала бабка уже без насмешки. — Сейчас это уже их позор. Их провал. Поверь — и они поверят.

Слабость накатила. Я едва успела опереться на спинку дивана.

— Вы не слышали её величество?! — резко прозвучал голос Марии. Толпа зашевелилась. — Осмотреть покои! Ты — готовь ванну и одежду! Симона, ты отвечаешь за глаза, уши и, главное, языки всех, кто был здесь.

— Слушаюсь, — тут же отозвалась пожилая служанка. — Никто ничего не видел. До особых распоряжений.

— Вот! Молодец!

Последующее время слилось в кошмар. Меня отмывали в ванне, и тело ещё несколько раз выворачивало пустотой. Сознание уплывало, цепляясь за обрывки голосов.

— Ваша Светлость… её состояние…

— …доложено быть не должно…

–...

— …вы все будете молчать, иначе…

— …но, мадам, это же…

— Замолчи! Репутация императора…

Его репутация. Всегда его. Ради неё они готовы были замести любую грязь. Даже мою смерть.

Мысль, холодная и ясная, пронзила туман: они боялись не за меня. Они боялись гнева Наиля. Я была всего лишь инцидентом, который нужно скрыть, чтобы не омрачать его образ.

И в этой леденящей ясности не было обиды. Только горькое, окончательное понимание.