Запиваю свой страх ещё одним пивом, а потом ещё одним, прежде чем отправиться на танцплощадку.

Блэр замечает меня и восторженно визжит:

— Арти!

Закатываю глаза, когда она притягивает меня к себе. Проходит какое-то мгновение, прежде чем мои бёдра начинают двигаться от алкоголя в крови. Честно говоря, я люблю танцевать, хотя и выгляжу как курица с отрубленной головой.

Я больше никогда не увижу никого из этих людей, так что какая разница, что они обо мне думают?

Но в голове крутились мысли о Призрачном лице и его руках на мне. Он не хотел, чтобы Торин прикасался ко мне. Значит ли это, что я принадлежу ему? Что это за роман с ебанутым сталкером? Я собиралась просто отдаться этому замаскированному, самодовольному ублюдку, который распускал руки? Возможно… Вполне возможно…

Я покачиваю бёдрами, запрокидывая голову. Моя киска истекает влагой при мысли о том, что Призрачное лицо возьмёт меня, приставив нож к горлу. Почему это не кажется мне отвратительным?

Толпа — сплошное море тел, все танцуют и обливаются по̀том друг на друге. Это... в какой-то мере омерзительно, но чертовски забавно.

В воздухе раздаётся крик, заставляя меня резко обернуться. Парень в костюме клоуна стоит прямо рядом с Блэр. Всё её тело кажется одеревеневшим и застывшим от страха, пока клоун обходит её вокруг, оглядывая с ног до головы. Он одет очень по-готски, несмотря на яркую клоунскую маску. Цепи свисают с его дырявых джинсов, а на джинсовой куртке нашиты заплатки. Он склоняет голову, оказавшись позади неё, и проводит маской по её шее.

— Эй! — резко говорю я, отталкивая его. — Пошёл на хуй, урод!

Он хрипло усмехается, ещё раз оглядывает её с ног до головы, прежде чем уйти.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, поглаживая её затёкшие плечи.

Её руки поправляют кудри, и она кивает.

— Ублюдок увидел, что я нервничаю рядом с ним, и набросился. Еблан.

Мой взгляд падает на её щёки, напоминая о том, как пылало моё лицо, когда Призрачное лицо возбудил меня ранее.

Но дело было не в страхе.

— Мне нужно выпить, — бормочет она.

Из меня вырывается смех, и я отпускаю её. Неужели этот опыт подействовал на неё так же, как те трое в масках на меня?

Затем я чувствую чьё-то тепло у своей спины и почти замираю, думая, что это чёртов Торин.

— Продолжай, детка, — бормочет низкий голос у меня в ухе.

Это не те самые маньяки и не Торин.

Голос будто бы знакомый, но я не могу его вспомнить.

Алкоголь, бушующий в моём организме, подталкивает меня. Обычно я бы остановилась, но меня опьяняет нервное возбуждение. Мои бёдра медленно покачиваются, пытаясь вернуться в ритм.

Я чувствую его твёрдый член у своей поясницы и его руки на своей талии.

— Вот так, детка, — стонет голос, и я замираю.

Это он, но не тот он, которого мне хотелось бы.

Развернувшись, я смотрю на него, чувствуя, как меня охватывает оцепенение.

— Мне нужно в туалет.

Его тонкие губы изгибаются в ухмылке.

Оттолкнув его, я пробиваюсь сквозь толпу потных тел. Как только вырываюсь на свободу, мне наконец кажется, что я могу дышать. Даже воздух кажется холоднее. У меня кружится голова от осознания того, что я привлекла того самого мужчину, которому пыталась не нравиться. От этой мысли моё потное тело, кажется, ещё отвратительнее, чем от той давки, из которой я только что выбралась.

Обойдя кеги, я следую по указателям к туалету. На подходе вижу несколько парочек, прислонившихся к стене и занимающихся своими делами. Ну, практически трахающихся.

Ах да, публичный секс всегда был визитной карточкой этой вечеринки.

Чья-то рука хватает меня за запястье, дёргает назад, и я почти теряю равновесие. Я вздрагиваю, когда натыкаюсь на твёрдую грудь.

Почти ожидаю увидеть Призрачное лицо, но вместо этого передо мной тот парень, с которым я танцевала.

— Куда это ты собралась, детка? Не многие девушки убегают от Оливера, — воркует он, хватая меня за зад.

Меня коробит от того, что он говорит о себе в третьем лице. Упираюсь ладонью в его грудь, пытаясь создать между нами дистанцию.

— Мне надо пописать. Можно я быстро отлучусь?

Его другая рука скользит по моей шее и запрокидывает мою голову, чтобы я посмотрела на него.

— Ты же меня не отвергнешь, правда? — в его тоне слышится нотка опасности.

— Ну и зачем мне это? — пытаюсь сохранить перед ним бесстрастное выражение лица. — Я не могу возбудиться, зная, что хочу в туалет. Вот и всё.

— Идеально, детка, — ухмыляется он.

О, он собирается отпустить меня одну? Я этого не ожидала.

— Когда уходишь от своего мужчины, правильно давать ему прощальный поцелуй, — шипит он, наклоняясь и прижимаясь губами к моим. Я пытаюсь отстраниться, но его рука хватает меня за затылок. Его руки внезапно начинают ползать по мне, хватая мою упругую грудь и зад. Наконец он отстраняется с громким чмоком. — У тебя пять минут.

Я быстро разворачиваюсь и отхожу от него. Мало кто был рядом, чтобы увидеть это, а те, кто был, — под кайфом или пьяны и даже бровью не повели. Я чувствовала себя такой невидимой. Фальшивая улыбка спадает с моего лица, когда я толкаю дверь в женский туалет. Свет загорается, но он тусклый. Кажется, тут не убирали годами.

К горлу подступает мерзкий привкус, и я бросаюсь в кабинку. Меня выворачивает — рвёт едой и алкоголем, которые съела и выпила сегодня. Не останавливаюсь, пока желудок не становится пустым, и затем смываю.

Я всё ещё чувствую его вкус на губах, и меня снова тянет блевать. Выходя из кабинки, я открываю воду и плескаю её себе в рот, даже не думая о том, какие болезни она может принести.

Его руки… Его рот… Его вкус…

У меня кружится голова, когда я вижу свои глаза в зеркале. Смотрю на них, снова и снова прокручивая в голове произошедшее. Чувствую его руки на своей заднице и груди, его губы на своих.

Мне снова хочется блевать, но я пуста.

Статическое электричество наполняет мои вены, и мозг накрывает туман, онемение, похожее на ледяную ванну. На миг я не чувствую абсолютно ничего.

Пока что-то холодное не касается задней части моего бедра, прямо под платьем.

Вздрогнув, я отрываю взгляд от отражения и поднимаю глаза, чтобы увидеть стоящего позади меня парня в маске Брамса, пристально смотрящего на меня. Страх пробегает по позвоночнику, словно лёд.

Он набрасывается на меня, едва я поворачиваюсь посмотреть назад. Его крупное тело прижимает меня к раковине.

Мои губы приоткрываются, а пальцы сжимают край раковины. От страха я дрожу как осиновый лист.

Наклонившись, он проводит тёплыми, большими руками по моим бёдрам, поднимая платье к верху. Его густые иссиня-чёрные волосы касаются моего лица. Вдыхаю его мускусный цитрусовый аромат. Каким-то образом он разжигает огонь, о котором я и не подозревала.

Протягиваю руку и обхватываю его твёрдый бицепс, и у меня кружится голова.

Брамс высокий, не меньше ста девяноста сантиметров. Он не выглядит сильным, но я чувствую его силу. Постепенно я осознаю, насколько широки его плечи, но то, как они сутулятся, зрительно укорачивает их.

Мне должно быть стыдно, как после того, что сделал Оливер. Я должна оттолкнуть его и отреагировать резко. Он трогает меня без разрешения, но я позволяю его рукам охватить мою талию и поднять меня на раковину.

Затем его руки скользят вверх от моих бёдер, заставляя моё дыхание замедляться. Спина выгибается, когда его ладонь скользит по моему набухшему соску. Моё лоно пульсирует, и бёдра сами прижимаются к нему. Его другая рука сжимает мою грудь, словно горсть, — точно так же, как это делал Оливер.

Но на этот раз я не чувствую себя грязной. Жар пылает между бёдер, а кожа горит. Он разжёг во мне желания, о которых я даже не подозревала.

Его тёмные глаза за маской скользят по моему дрожащему и выгибающемуся телу, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. По тому, как прищурились уголки его глаз, я понимаю, что он усмехается над моей реакцией.

Может, ему не так уж много попадается безобидных, беспомощных девушек, которые не убегают.

Я сглатываю, когда он слегка наклоняется. Его взгляд смотрит на меня, искушая меня пойти дальше.

— Ты…

Он двигается, и остриё ножа прижимается к моему горлу, заставляя меня замолчать. Оно холодное, и, хотя я не вижу его, я понимаю, что оно длинное. Мой взгляд не отрывается от его глаз. Он проводит острым лезвием по моей коже вниз, и я почти боюсь, что он разрежет платье Блэр от того давления, которое прилагает.

Моё дыхание учащается, пока он опускается всё ниже… и ниже, пока его нож не скользит по моему внутреннему бедру. Я опускаю взгляд, бёдра сами раздвигаются для него.

Оливер целовал и трогал меня, и меня вырвало, но Брамс… Мне нужны его прикосновения. Брамс показывает свою истинную извращённую сущность, в то время как Оливер скрывает её за сексом и наркотиками.

Я перевожу взгляд на дверь. Зная Оливера — он по ту сторону ждёт меня.

Длинный палец Брамса обхватывает мой подбородок и возвращает мой взгляд к нему. Он слегка качает головой, и каким-то образом я понимаю, что кто-то отвлекает Оливера, чтобы тот не вошёл.

Лёгкий звук рвущейся нити достигает моего слуха, и я опускаю глаза к источнику шума. Он использует кончик ножа, чтобы разрезать одну за другой ниточки моих сетчатых колготок. Но затем он давит слишком сильно и царапает внутреннюю поверхность моего бедра.

Я шиплю, вздрагивая.

Затем этот огромный мужчина опускается передо мной на колени. Наклоняется, приподнимая кончиком ножа край своей маски. Длинный язык выскальзывает из-под маски и проводит по сочащейся крови на моей плоти.

Из меня вырывается стон, и я непроизвольно выгибаюсь. Это не должно было быть так приятно. Он поднимает на меня взгляд.

— Пожалуйста, — умоляю я. Я хочу, чтобы его длинный язык погрузился в меня.

Он качает головой и встаёт.

Что происходит? Неужели он ничего со мной не сделает?

Но затем его руки вцепляются в сетку колготок у моей промежности и разрывают её. Из моего горла вырывается вздох, когда ткань рвётся, словно бумага. Он наклоняется, пока его густые волосы снова не касаются моего лица, а его палец поглаживает нежную кожу моего бедра.

Моё дыхание прерывается, когда я опускаю взгляд. Теперь лезвие ножа прижато к внешней стороне моего бедра, пока он удерживает меня лёгкой хваткой.

Его пальцы движутся выше, пока не скользят по моей обнажённой киске. Из его горла вырывается стон. Похоже, он не ожидал, что я без трусиков. Его указательный палец находит и играет с моим клитором, заставляя моё бедро дёргаться от наслаждения.

О, да он знает, где находится клитор.

Мои веки закрываются, голова откидывается назад, упираясь в зеркало. Кончик его лезвия касается моего подбородка, заставляя меня поднять на него взгляд.

Наши глаза встречаются, когда он поворачивает лезвие к себе и опускает его всё ниже и ниже.

Что он делает?

Я шиплю от прикосновения холодной металлической рукоятки, которая проникает в мои влажные складки. Но он не входит в меня, а лишь водит кончиком. Только тогда я понимаю, насколько я мокрая для него.

Его глаза не отрываются от моих, но мой взгляд скользит по его высокому телу. Свитер скрывает верхнюю часть, но, глядя вниз, туда, где находится моя промежность, я вижу очертания его пульсирующего члена. Моя рука тянется к его бёдрам, и, когда он не останавливает меня, я слегка приподнимаю его рубашку. Теперь, я вижу, ещё больше — его член выходит за край пояса, обнажая мне вид на крупную головку.

Из моих губ вырывается вздох, когда прилив наслаждения пронзает меня.

Брамс больше, чем жалкое подобие хуя Оливера.

Вместо своего чудовищного члена он начинает вводить в меня гладкую холодную рукоятку ножа.

Я вздрагиваю, почти подпрыгивая. Не думала, что он действительно это сделает.

Он не останавливается, вводя и выводя её, чтобы покрыть рукоятку моими соками. Жар приливает к моей киске, увлажняя нож ещё сильнее. Я смотрю на него сквозь ресницы. Тёмные глаза устремлены на моё лицо, наблюдая за мной. Его свободная рука движется, и тот самый указательный палец вновь находит мой клитор.

Внезапно мне становится всё равно, что нож опасно торчит во мне. Каким-то образом опасность делает меня ещё влажнее и возбуждает сильнее. Ебать, он может меня порезать, но, надеюсь, его язык будет рядом, чтобы облегчить боль.

— Бля-ядь, — стону я, запрокидывая голову. Мои вены, моё тело и моя голова горят. Пальцы сжимают раковину, пока они не белеют. — Пожалуйста, не останавливайся.

Я умоляю серийного убийцу. Он мог бы вытащить из меня этот нож и перерезать моё ёбаное горло, а я тут умоляю его.

Он хрипло выдыхает.

Мои глаза открываются и опускаются на его член. Тот подёргивается, и пока Брамс трахает меня рукояткой, лезвие упирается ему в бедро, опасно близко к его стволу. Меня накрывает волна удовольствия.

Ему это нравится. Больной ублюдок.

Я тянусь вперёд, стараясь не двигать бёдрами. Касаюсь его, чувствуя, как напрягаются под пальцами его упругие мышцы. Я жду, наблюдая за его лицом и ожидая, что он остановит меня.

Но он не останавливает.

Я задираю его свитер, и передо мной открываются напряжённые кубики пресса и шрамы, покрывающие низ живота.

Он сделал это сам или это работа чужих рук? Я мгновенно хочу узнать правду.

Мои пальцы касаются одного из шрамов цвета слоновой кости, прежде чем провести по сочащейся головке, торчащей из-под пояса.

Он, блядь, рычит, подходит ближе и вонзает нож в меня быстрее.

Мои икры обхватывают его бёдра, притягивая ещё ближе. Пальцы стягивают его штаны, чтобы я могла обхватить его рукой.

Его член пульсирует, и из горла вырывается стон.

Я отстраняюсь, наблюдая, как доля секунды страха заливает его глаза. Ухмыляясь, я наклоняюсь вперёд, чтобы плюнуть прямо в центр ладони. Затем я скольжу ладонью по его головке и вниз по стволу.

Он закрывает глаза, и глубоко вдыхает.

Моя плоть сжимается вокруг его ножа, затрудняя проникновение в меня. Я замечаю, что мои пальцы едва касаются друг друга, когда я обхватываю его.

Он рычит, и это посылает дрожь по моему трепещущему телу. Его рука не перестаёт двигать рукояткой ножа внутрь и наружу, а другой он с идеальной скоростью ласкает мой клитор.

— Он из тех, кто умеет делать несколько дел сразу, не запутавшись.

— О боже! — моя голова откидывается назад, пальцы слегка дрожат вокруг его члена. Напряжение сжимает мои бёдра.

Он стонет в знак одобрения, приближаясь.

Моё зрение затуманивается, глаза закрываются. Мои бёдра двигаются, доставляя ещё больше удовольствия.

— Твою мать. Блядь. Пожалуйста, не останавливайся.

Он не останавливается, толкается в мой кулак, а его стоны вырываются из горла. Этот звук — музыка для моих ушей.

Мои бёдра дрожат, когда я вижу, как за моими веками вспыхивают звёзды, и нож входит в меня настолько глубоко, насколько это возможно, не причиняя мне боли. В тот момент, когда он это делает, моё естество сжимается, затрудняя движение.

— Я кончаю! Кончаю! Ебать! Пожалуйста! Пожалуйста!

В ожидании неминуемой разрядки, всё моё тело напрягается. Мир уплывает из-под ног, пока я рыдаю и стону. Мои бёдра дёргаются, но тело напрягается в стремлении к этому кайфу. И в тот момент, когда я выдыхаю, я кончаю, и жидкость стекает по его руке.

Он издаёт хриплый рык, вытаскивает нож и отбрасывает его в сторону. Краем глаза я замечаю, насколько влажной и белой стала рукоять. Его мокрые пальцы впиваются в меня, отрывая от раковины и опуская прямо на колени.

Брамс расстёгивает штаны до конца, высвобождая свой массивный член прямо перед моим лицом. Мои соки стекают по его пальцам, и он использует их, чтобы смазать свой ствол. Другой рукой он держит мой подбородок, проводя большим пальцем по моим губам.

Мой взгляд сливается с его сквозь маску, и я высовываю для него язык.

Он стонет, бёдра дёргаются в такт его руке, яростно дрочащей свой член, ища разрядки. Я хватаюсь за его бёдра, одной рукой охватывая его яйца. Брамс дёргается и постанывает.

— О боже. Ты тоже на грани, — выдыхаю я, приподнимаясь, чтобы лизнуть его сочащийся кончик. Я подталкиваю его вперёд, посасывая и облизывая головку.

Его голова откидывается назад, другая рука запутывается в моих кудрях. С последним стоном он убирает руку и засовывает себя мне в рот.

Мои глаза расширяются, когда он проникает мне в глотку до самого конца. Я пытаюсь вырваться, но он не позволяет. Горячая сперма заполняет горло, душит меня. Мой нос касается его свежевыбритого лобка, глаза слезятся, но от его стонов и попыток проникнуть глубже моё влажное лоно сжимается ещё сильнее.

Наконец я вырываюсь, тело дёргается, и меня рвёт прямо на пол в ванной. Это было уже слишком. Я кашляю, хватая ртом воздух.

Два шлепка по голове, и я поднимаю взгляд.

Он возвышается надо мной, его тяжёлый член висит, всё ещё твёрдый. Я облизываю губы, чувствуя его вкус. Его глаза сияют гордостью, когда он смотрит на меня. Я чувствую себя такой маленькой, но совсем не так, как с Оливером.

От этого моя мокрая киска сжимается, когда я смотрю на него снизу вверх. Такое ощущение, что он смотрит на меня так, словно это он стоит на коленях.

Трое парней в масках разожгли во мне сегодня огонь, придав мне немного сил.

Он протягивает руку, помогая мне подняться.