Наконец я застёгиваю последнюю кожаную ленту и смотрю на себя в зеркало. Платье полностью чёрное, облегает мои бёдра в сеточку и идеально сидит по фигуре, подчёркивая все изгибы вплоть до груди. С помощью декоративного выреза открывается вид на декольте. Но я добавила цепи, которые проходят под грудью и спускаются по рёбрам, как корсет.

— Воооу! Ебать! — Блэр обмахивается рукой, словно пытаясь охладиться. Она выглядела не менее прекрасно в платье цвета розового золота и с серебряными украшениями. — Я бы трахнула.

— А мы можем, если хочешь? — говорю я, игриво приподнимая брови.

— Не пугай меня хорошим времяпрепровождением, — усмехается она.

Забавляясь, я закатываю глаза.

— Хочешь остановимся и купим перекусить по дороге? — спрашивает она, вскакивая с кровати.

— Бля, да! — я хватаю сумку, готовая уходить отсюда.

— Я угощаю! — объявляет она, и мы вместе, словно сумасшедшие, пританцовываем к двери без всякой музыки.

— Чокнутые, — бормочет Макс, её младший брат, отправляя хлопья в рот.

— Пока! — объявляет Блэр и получает в ответ «Я люблю тебя» от всех членов семьи.

— Сколько лет прошло… а вы всё такие же странные, — бормочу я, когда мы выходим из её дома. Мы подходим к её машине и садимся. Двигатель с рёвом оживает.

— У тебя тоже семейка ещё та, это не считается. Слушай, — начинает она, хватая меня за щёки, чтобы я посмотрела на неё. — Я люблю тебя, Арти. Береги себя и доберись домой целой и невредимой сегодня вечером.

— Мы можем просто уже поесть?

— Сначала скажи то же самое! — хихикает она, качая головой

Вздохнув, я пытаюсь открыть запертую дверь, чтобы сбежать от этого. Она шлёпает меня по руке.

— Ай! Боже! Я люблю тебя... Береги себя, и чтобы тебя хорошенько отымели.

— Да! — хихикая, она поворачивается обратно к рулю и начинает ехать.

Я смотрю на неё, наблюдая, как она сосредоточена на дороге.

По правде… Она ведь знает… что я её люблю, да? Конечно, я говорю это не так часто, как она, но я смеюсь над её шутками, слушаю и помогаю ей справляться с проблемами, и обнимаю её после того, как какой-то долбоёб разобьёт ей сердце.

Она становится всё более беспокойной по мере приближения к ресторану, поэтому я решаю включить одну из её песен после того, как она сделает заказ, и подталкиваю её к тому, чтобы она спела. Сверкнув глазами, она начинает бормотать слова, уставившись в пространство, пока мы не сможем припарковаться и поесть.

Я смотрю на неё, мечтая избавить её от боли. Такая прекрасная и умная женщина, как она, не заслуживает тех мудаков, что водятся в этом городе.

— Пиздец как далеко, — бормочу я, немного откидывая сиденье назад.

— Да, — усмехается она, проглатывая картошку фри. — Но ты же знаешь, как устроены богатые люди. Им нравится уединение и приватность.

— Слышала, один из парней, устроивших вечеринку, владеет кукурузным лабиринтом.

— Кто вообще в этом признается? Тогда просто скажи, что тебе не достаются сучки.

Я усмехаюсь:

— Грубо. На Хэллоуин, наверное, все девчонки достаются ему.

Она кивает, уставившись на еду.

— Я бы трахнула его отца.

Я фыркаю:

— Его отца? Ты даже не знаешь, как он выглядит. Зачем тебе его трахать?

— Во-первых, у него, очевидно, есть прибыль от этого лабиринта. Во-вторых, разница в возрасте. Горячо, правда? В-третьих, зачем искать младше? Я бы предпочла взрослую версию, которая хотя бы могла довести меня до оргазма, — она покачивается за рулём, покусывая розовые губы и облизывая зубы. — Уфф. Сегодня вечером я найду кого-нибудь, кто сможет меня оттрахать как надо. Тео был ничего, но он ужасно эгоистичен. Что это за хуйня с мужиками? Если мужик эгоист в постели, то у бабы не будет ни желания, ни смазки. Ты либо трахаешь нормально и думаешь не только о себе, либо получаешь сухую пизду. И то, и другое сразу не бывает.

Я хихикаю, закатывая глаза.

— Оставь этого пацана в прошлом, там ему и место. Ты слишком хороша для него.

— Он всё равно переехал, — бормочет Блэр, опуская взгляд на свою еду.

Рык срывается с моих губ, глядя на неё. Я же говорила, что ей нужно было его заблокировать.

— Во-первых, перестань обращать на него внимание. Уверена, в твоём колледже миллион горячих парней, которые лучше. Во-вторых, на хуй этого парня. Он даже не такой крутой, и ты это знаешь.

Она кивает:

— Ты позволила мне встречаться с уродом!

— Я?! — взвизгиваю, прижимая руку к груди.

— Да, ты! — хихикает она.

Моя грудь раздувается от её смеха.

— Я же говорила…

— Ну, ты не заставляла меня слушать…

— Как я могла соревноваться с твоим сердцем и киской? Я же говорила, что он не заслуживает тебя! Но ты хотела его «огромный член», которым он не умел пользоваться, и тебе нравились его «каштановые волосы», — передразниваю я. — Век живи, век учись. У тебя ещё есть вся жизнь, чтобы найти того, кто будет к тебе лучше относиться и сможет найти клитор.

В машине повисает тишина, прежде чем она наконец шепчет:

— Спасибо, Арт.

— Всегда пожалуйста, Блэр.

Несколько раз бросаю на неё взгляд, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке, пока она везёт нас на вечеринку. Она всё время думает, что заслуживает меньшего.

Мне отчаянно хочется рассказать ей про тех троих, чтобы мы могли посмеяться, но не уверена, что она бы смеялась. Блэр, наверное, отругала бы меня за то, что я не пошла в полицию.

Я бы не пошла, даже если бы она так сказала.

Немного послушав музыку, мы заметили, как небо потемнело, и наконец прибыли на «Поле криков», старого хэллоуинского аттракциона с привидениями.

Но ещё не Хэллоуин. Сейчас начало лета — в этот день студенты местного колледжа отмечают свой последний день учёбы.

Блэр умудряется найти место для парковки на почти полной стоянке. Я знала, что здесь будут люди из других мест, но никогда не осознавала, насколько грандиозной будет эта вечеринка. Весь хэллоуинский аттракцион забит под завязку, словно банка шпрот.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда я выхожу из припаркованной машины. Ветерок стихает, и воздух становится влажным. Это так странно — перейти от дрожи к поту за считанные секунды. Массивная арочная вывеска возвышается у входа в парк, с обеих сторон застыли горгульи, поглощающие толпы людей. Посреди вывески жутковатым шрифтом написано: «Поле криков». Чем ближе мы подходим ко входу, тем лучше я различаю сквозь тонкую полосу деревьев, сразу за вывеской, несколько костров. Они освещают бо̀льшую часть парка, помимо нескольких мерцающих огней, висящих на ивах или стойках с кегами⁶.

Я знаю ещё с детства, что на «Поле криков» есть несколько аттракционов. В самом центре, конечно, находится «заброшенный» кукурузный лабиринт. В дальнем углу парка стоит «дом с привидениями», который больше похож на огромный красный амбар. Параллельно ему проходит маршрут сеновоза, который раньше возил нас по парку, пытаясь до смерти напугать. В правом переднем углу я вижу верхушку пёстрого и жуткого дома смеха. Его раскрасили как клоуна, а на табличке нарисован самый жуткий из них.

Я почти слышу высокие визгливые нотки смеха клоунов, от которых я когда-то убегала. Заметно вздрагиваю от этих жутких воспоминаний.

— Что? — усмехается Блэр, хмуря брови.

— Просто вспомнила клоунов, — объясняю я, пытаясь стряхнуть холодный пот.

Она застывает.

— В пизду клоунов.

Смех вырывается из моей груди. Похоже, кое-кто ещё не смог преодолеть свой страх.

С левой стороны — лес. Дети обычно проходили через него, оказываясь ближе к дому с привидениями, но на них набрасывались мужики с бензопилами. Это было похоже на помесь «Поворота не туда» и «У холмов есть глаза».

Тяжёлый смех прорезает воздух, привлекая моё внимание к многочисленным группам, слоняющимся у входа.

Кровь стынет в жилах, как лёд, а смех и голос уносятся на тысячи лет назад. Я сглатываю и чувствую, закладывает уши. Звуки вокруг приглушаются, когда мой взгляд падает на источник: парень сидит за столом в окружении толпы людей. Ухмылка играет на его бледных, тонких губах, а его тёмные, голодные глаза впиваются в моё тело.

Он поднимает взгляд, и наши глаза встречаются. Мои губы приоткрываются, и меня с головы до ног охватывает волна жара.

Он помнит меня? Безопасно ли мне здесь? Что, если…

— О, Арти! — кричит Блэр мне в ухо и хватает за руку.

Реальность резко возвращается, и я мгновенно снова слышу всех людей вокруг. Блэр притягивает меня к себе, заставив повернуться к ней лицом.

— Мои друзья уже здесь!

Глядя на неё, чувствую, как моё бешено колотящееся сердце успокаивается. Улыбка скользит по моим губам, когда она яростно машет рукой своим друзьям. Это так невинно. Мне так нравилось видеть, как Блэр радуется, особенно своим друзьям.

Хотите верьте, хотите нет, но я была более экстравертной, когда мы познакомились в средней школе. Потом мы просто изменились, и теперь вокруг неё столько друзей, которые её любят.

Она притягивает меня ближе, улыбаясь.

— Сегодня вечером мы так весело проведём время!

— Ага, — бормочу, выпрямляясь и поднимая подбородок. Я обвожу взглядом толпу, выискивая… знать бы что. Сейчас не время для паники.

Блэр покачивает бёдрами, подталкивая нас к своей компании друзей. Я их не знаю, но знаю о них.

— Эй, ребята, это Арт! — объявляет Блэр с широкой улыбкой. — Арт! Ребята!

Я неловко улыбаюсь разным людям.

— Принесу выпить! — она сияет, практически убегая прочь. Моя рука тянется к ней, но та уже ушла. То, что Блэр теперь ведёт себя как общительная, не значит, что я хотела быть такой же.

Честно говоря, я вытащила её из своей раковины так же, как она хотела сделать это для меня сейчас.

— Да, она… такая, — смеётся парень со светлыми волосами в рокерском прикиде. — Поэтому мы все с ней и дружим.

Я ухмыляюсь, пожимая плечами.

— Да, но её невозможно не любить.

Все согласно кивают, блондин смотрит на меня чуть пристальнее.

— Я Торин.

— Она много о тебе рассказывает. О всех вас, вообще-то.

— Что-нибудь хорошее? — его взгляд пожирает меня целиком. Если бы он только знал, во что ввязывается. Я наслушалась о нём. Красивый плохой парень, который переспал со всеми девушками в группе, включая Блэр. И все единогласно твердят, что у него огромный член.

— Не совсем, — качаю я головой.

— Смотрите-ка! Вы общаетесь! — Блэр возвращается, сияя, и протягивает мне пиво. Она хватает одну из девушек за руку и тащит её на середину танцпола. — Пошли танцевать!

— Нет, спасибо, — бормочу я себе под нос, позволяя остальным двинуться вслед за ней. И вот так вот, у Блэр уже есть компания, чтобы танцевать и тверкать.

Торин заполняет пустое пространство рядом со мной, а его рука опасно близко к моей.

Но я не испытываю дурацкого восторга, как некоторые. Вместо этого я думаю о тех мужиках в масках. Сомневаюсь, что они захотели бы делиться мной вот так. Я моргаю, делаю глоток из своего стакана. Почему мне кажется, что они вернутся за мной? И почему мне этого хочется?

Торин что-то ворчит рядом, но я едва слышу, снова улетев в свои мысли.

— А? — хлопаю я ресницами. Иногда мне не нравится слушать, когда мужчины говорят, особенно если я знаю, что это неважно.

— Я говорил… — начинает он и снова теряется.

Мой взгляд падает на группу друзей, подбадривающих парня, который стоит на кеге вверх ногами. Парень переворачивается обратно, проглатывая последнюю каплю пива. Он громко смеётся и вскидывает руки, а мужчины кричат, толкают его и хвалят.

Я закатываю глаза. Мужчины не становятся умнее, сколько бы лет им ни было.

Но вдруг мужчина, стоящий у кеги, оглядывается, и наши взгляды встречаются. Мы оба замираем, он тут же ухмыляется, словно это какой-то романтический фильм, где девушка встречает парня, и они влюбляются.

Но я не получаю такого эффекта. В горле вспыхивает огонь, я чувствую привкус кислоты. Грудь сжимается от ярости, готовая вырваться наружу. Я отворачиваюсь, изо всех сил стараясь сохранить бесстрастное выражение лица. В глазах мелькает красная вспышка, и я вижу Призрачное Лицо, стоящего у входа в кукурузный лабиринт.

Я выпрямляюсь.

Это был… он? Тот, что из леса? Не может быть, правда? Множество людей было одето в разные костюмы. Это просто совпадение.

В его руке нож, голова слегка опущена, рога накрыты капюшоном. Он поднимает лезвие, и я вижу, что его указательный палец теперь в перчатке. Он соединяет их вместе, указывая прямо на меня и Торина. Затем он разъединяет нож и палец.

Мои брови сдвигаются, и мне требуется мгновение, чтобы понять: он хочет, чтобы я отошла от парня. Я не заметила, как Торин приблизился, и теперь наши бёдра практически соприкасаются. Голова идёт кругом, пока я отступаю в сторону, снова глядя на Призрачное лицо.

Но его уже нет.

Этого он хотел?

Торин вновь пытается приблизиться, и страх пронзает меня.

— Думаю, я пойду потанцую, — говорю я ему, отступая и выпивая свой напиток залпом.