Маски?

Из всех дурацких вещей, которые можно встретить по дороге домой, парень в маске из «Пятницы 13-го»² точно не входил в мой список ожиданий. Его крупное, широкое тело занимает почти всю узкую тропинку между деревьями. Я замираю на почтительном расстоянии, ожидая, когда он уйдёт.

Хотя его глаз не видно, я знаю, что он смотрит прямо на меня. Мы замерли в немом противостоянии, будто играем в «курицу»³, и мне отчаянно хочется победить.

— Хуй с ним. Мама не воспитывала из меня трусиху, — напоминаю я себе.

Сколько раз в жизни мне придётся повторить это себе, прежде чем я наконец поверю в это?

Сапоги хрустят по веткам и листьям, когда я делаю шаг в сторону высокого мужчины, преградившего мне путь. Взгляд скользит по нему, оценивая, смогу ли я обойти его. На нём джинсовка с чёрным худи под ней, синие джинсы и армейские ботинки. Идеальный наряд для убийцы. Руки в перчатках — ничего странного, если бы не одно «но».

На улице лето.

Все говорили мне не ходить этой дорогой, но я была так измотана, что просто хотела поскорее добраться до цели.

Единственное, что стояло у меня на пути — Джейсон.

Он сдвигает руки в перчатках, обнажая мачете.

По спине пробегает холодок страха, и я застываю.

— Мама всё-таки воспитала трусиху, — быстро бормочу я, разворачиваясь.

И тут же натыкаюсь на второго.

В отличие от своего напарника, на нём красная маска Дьявола из «Крика»⁴. Он наклоняет узкое лицо вбок, приближаясь ко мне. Он выше меня на голову, одет почти так же, как его друг, Джейсон.

— Не подходи! — я вскидываю руки, будто могу остановить его силой мысли.

Но он не слушает, вместо этого доставая складной нож.

Я взвизгиваю, пытаясь отступить, но огромные руки смыкаются на моём рту и теле, прижимая к массивной груди. Рыдание вырывается из меня, когда я поднимаю взгляд на того, кто держит меня.

Это не Джейсон, как я ожидала.

Это высокий мужчина в маске Брамса Хилшера из фильма «Кукла»⁵.

Что это, блядь, за нахуй? Хэллоуин?

Рука Призрачного Лица тянется ко мне, и я замираю, когда его палец стирает слезу с моей щеки.

Я плачу?

Страх вогнал меня в оцепенение, я дрожу. Трое крупных мужчин окружили меня, и у каждого, кажется, есть оружие.

Я чувствую себя… слабой. Беспомощной.

Тело содрогается, когда Джейсон прикладывает остриё мачете к моему бедру, приподнимая кожаную юбку. Холодный металл царапает кожу. Он ледяной, но жаждет тепла человеческого тела.

Он убьёт меня?

Но вместо этого Джейсон наклоняется, пытаясь заглянуть под юбку.

Инстинктивно я брыкаюсь, едва не попадая ему в лицо. Он смеётся, отшатываясь и смотря на меня почти чёрными глазами.

За моей спиной Брамс глухо усмехается, его грудь вибрирует. Призрачное Лицо наклоняется, берёт мою щёку в ладонь.

Кто эти ублюдки?

Призрачное Лицо бьёт меня по лицу, голова дёргается вбок. По щеке растекается жар. Его рука скользит под юбку, а Брамс запускает пальцы под грудь, сжимая её. Я чувствую его твёрдый член у себя за спиной, и внизу живота вспыхивает тепло.

Почему я реагирую… так?

Призрачное Лицо ботинком раздвигает мои ноги, и его пальцы скользят по моему клитору поверх трусиков. Мои глаза расширяются, а дыхание замирает.

Он единственный без перчаток и это то, что он хочет со мной сделать? Оставить на мне свои отпечатки?

Я сглатываю, а по моим щекам текут горячие слёзы.

Его большой палец касается клитора, и моё тело вздрагивает в ответ.

— Пожалуйста, остановитесь… — умоляю я, и слова звучат приглушённо из-за руки Брамса.

Призрачное лицо останавливается, его тёмно-карие глаза скользят по моему лицу. Но затем он погружает палец в мою киску, ещё сильнее увлажняя.

Я ахаю, глаза расширяются. Что он делает?

Палец выходит так же резко, как вошёл. Но затем он хватает трусики и дёргает. Ткань рвётся с характерным звуком. Я извиваюсь в руках Брамса, когда холодный воздух касается оголённой кожи.

Призрачное Лицо поднимает чёрное кружево перед моим лицом. На разорванной части виднеется влажное пятно. Он засовывает их в карман и отступает.

На его месте появляется Джейсон. Попытка вдохнуть пресекается на полпути его пальцами, смыкающимися на моём горле.

Глаза расширяются от ужаса, лёгкие пусты, воздух не идёт.

Может, им нравится трахать трупы?

Джейсон наклоняется, холодная маска скользит по моей щеке к подбородку.

Брамс смеётся, чувствуя, как я дрожу. Его руки скользят по груди, бёдрам, затем сжимают задницу… И вдруг исчезают с моего тела.

Я падаю на колени, грудь судорожно вздымается, а перед глазами лишь его силуэт.

Кто-то встаёт передо мной, вижу только ботинки. Я замираю, жду выстрела или удара ножом, но вместо этого ощущаю два лёгких похлопывания по голове. Поднимаю взгляд, а Брамс стоит надо мной. С моей позиции на коленях он кажется гигантским.

Затем он машет рукой, будто прогоняет.

Я моргаю. Он… отпускает меня?

Брамс делает шаг вперёд, бёдрами почти касаясь моего лица. Мой взгляд скользит к явной выпуклости в джинсах, он даже не пытается скрыть возбуждение. На нём рубашка, заправленная в джинсы.

Смотря вверх, я вижу, как он поднимает руку, и вздрагиваю, закрывая глаза. Но когда удара не следует, я открываю их обратно.

Брамс указывает в ту сторону, куда я изначально шла. Будто говорит: «Вали!».

Я вскакиваю и бегу к Блэр.

Позади ещё долго слышен их низкий смех.

Они что, собираются преследовать меня? Так вот что это было? Всё это было просто игрой, загнать жертву и убить?

Я не торможу, чтобы проверить так ли это.

Всю дорогу до дома подруги я несусь без остановки. Врываясь внутрь, прислоняюсь к закрытой двери, грудь тяжело вздымается. Запираю замок, прежде чем броситься вверх по лестнице.

— Арт? — взвизгивает Блэр, когда я врываюсь в её комнату. Защёлкиваю дверь, и подхожу к окну, чтобы задёрнуть шторы. — Что случилось?!

Я застываю, бросаю взгляд на подругу, а по лицу уже текут горячие слёзы. Как мне это объяснить? Трое мужчин в масках трогали меня в лесу… и между ног у меня — мокро.

Неужели мне это понравилось? Или тело предало само себя?

— У тебя опять один из твоих… эпизодов? — её тёплые пальцы касаются щеки.

Не спрашиваю, что она имеет в виду, просто обнимаю её, вдыхая цветочный аромат.

— Что-то случилось, дорогая? — повторяет она.

— Просто… вымоталась, — я моргаю, качая головой

— Не сомневаюсь, — усмехается она.

Я сижу в её кресле, прислонившись к стене, и только сейчас замечаю, насколько промокли мои бёдра. Кажется, я никогда ещё не была такой возбуждённой ни с кем.

К горлу подступает ком, и я заставляю себя проглотить его.

— Надеюсь вечеринка в кукурузном лабиринте будет весёлой. Что скажешь? — говорит Блэр.

У меня вырывается фырканье. Я почти забыла об этом. Стоит ли мне вообще туда идти? Или мне лучше обратиться в полицию?

— У тебя есть наряд? — она привлекает моё внимание.

Мои руки показывают на себя и на то, что на мне уже надето.

— О боже, нет! Не на вечеринку же!

Я оглядываю себя. На мне чёрная кожаная юбка и серый свитер поверх тонкого чёрного топа. Грудь и талию прикрывают цепочки и ремни. Это моя обычная повседневная одежда.

Блэр роется в шкафу и достаёт короткое розовое платье:

— Это!

— Только через мой ёбаный труп! — смеюсь я.

Прикусив губу, она изучающе смотрит на меня.

— Что?

— Думаю, как это можно устроить… Твой труп, я имею в виду.

Я закатываю глаза, а она ухмыляется.

— Да ладно! На тебе будет смотреться сногсшибательно! — её глаза сверкают, когда она смотрит на меня.

— Только не розовое, — ворчу я, но не стану отрицать, что маленькое платье смотрелось бы на мне шикарно.

Взволнованная, она слегка подпрыгивает — видно, что рада вытянуть из меня хоть что-то.

Уф, она добилась своего: я согласилась надеть её вещи.

У нас с Блэр одинаковые фигуры: узкие бёдра, круглая попа, полные ляжки. Живот мягко округлён, грудь пышная. Мы не миниатюрные девочки, и наши наряды это подчёркивают, хоть стили и разные. Блэр очень… розовая. Мягкая, тёплая, почти не пользуется косметикой, а её волосы завиты каскадом до плеч.

Я же — тьма, кожа и металл. Мои чёрные кудри беспорядочно рассыпаны по плечам.

Она швыряет мне своё единственное чёрное платье.

— Ладно, — вздыхаю, не желая сопротивляться. — Можно я тут приму душ?

— Ты серьёзно спрашиваешь, Арт? Валяй.

Внутри, за запертой дверью, смотрю на себя в зеркало. Я получаю массу комплиментов о том, что я потрясающая, и на первый взгляд я действительно потрясающая. Яркие золотистые глаза и тёмные локоны, падающие на загорелую кожу. Но чем больше я смотрю, тем больше понимаю, что мой мозг способен подмечать некоторые недостатки.

Взгляд скользит по широким бёдрам, округлому животу. Прикусываю щёку изнутри, когда глаза опускаются ниже, к широким бёдрам. Я вздыхаю и решаю, что пора принять душ.

Медленно расстёгиваю кожаные ремни, стягивающие тяжёлую грудь, слегка повисшую, лишившись поддержки.

И вдруг вспоминаю… длинные пальцы Брамса, скользящие по проколотым соскам, которые набухли от его тепла.

У меня перехватывает дыхание, я чувствую, как в комнате становится тесно. Моргаю, пытаясь унять жар, разгорающийся между моих бёдер. Мне не следовало думать об этих ублюдках. Это были просто случайные парни, которые хотели унизить меня, и это сработало.

Качаю головой, мои пальцы расстёгивают молнию на кожаной юбке, но я замедляю движение, почти ощущая холодный кончик лезвия Джейсона, которым он водил по моей коже.

Юбка падает, и я вижу свою голую киску, всё ещё влажную от того… контакта. Импульсивно провожу пальцем между складок — ровно так, как Призрачное лицо делал это с моим бельём. Мой палец мгновенно покрывается влагой.

Веки смыкаются, тело разогревается и ноет. Палец входит и выходит, а в голове всплывают образы. Джейсон сжимает моё горло, пока Призрак грубо насаживает меня на свои пальцы.

Из горла вырывается стон, и я вздрагиваю, резко отдёргивая руку.

Дрожа, убираю руку и глубоко вдыхаю. Я не должна об этом думать. Это лишь доказывает, что мне нужна терапия.

Сбрасываю остатки одежды, стараясь не задерживать взгляд на своём теле, и шагаю под душ. Горячая вода касается кожи, а из губ вырывается стон, веки смыкаются. Запрокидываю голову... и вдруг явственно чувствую ладонь Брамса, накрывающую всю мою грудь. Бёдра сами подаются вперёд, к пальцам Призрачного лица.

Резко открывая глаза, я озираюсь.

Никого. Но их прикосновения будто въелись в кожу.

Эти твари — преступники. Я не должна вспоминать их руки на себе, не должна быть такой мокрой. Как они, блядь, посмели прикасаться ко мне и морочить мне голову? Если я когда-нибудь увижу их снова, я дам им по яйцам. Да-а-а... годы потрачу на избиение любого в этих блядских масках.

Вздыхая, хватаюсь за бутылку с гелем.

Эти мысли глупы, я не могу так поступить. Это ещё раз доказывает, что мне нужна терапия.