Я захожу в тату-салон, перебирая пальцами дырки на свитере Эвандера, который ношу как платье, подпоясавшись ремнём для придания формы. На мне мои обычные ботинки и ажурные колготки. Тату-салон Джекса увешан эскизами на стенах и банками с костями животных. Неоновые вывески покрывают одну стену, рядом с которой стоит старый игровой автомат.

— Привет, Артемида! — секретарша Бэкка сияет, её кудряшки подпрыгивают, когда она встаёт из-за стола. — Джекс как раз заканчивает.

— Хорошо, спасибо! — говорю я, занимая место в зоне ожидания.

Вскоре выходит клиент, расплачивается и уходит. Спустя несколько минут появляется Джекс.

— Долго ждала? — спрашивает он, нахмурив бровь. Он всегда выглядит злым, но это просто такое выражение лица. Я думала, он ненавидит меня с первой встречи.

— Совсем нет, — качаю головой, поднимаясь.

Его глаза скользят через входное окно, я бросаю взгляд и наконец замечаю, как Кай уезжает. Он сказал, что хочет подождать, чтобы убедиться, что я с Джексом.

— Бэкка, запирай и вали домой. Тебе оплатят последние три часа, — сообщает Джекс.

На её губах расплывается улыбка.

— Обожаю, когда Артемида заходит! Шеф хоть раз становится милым.

Он насмешливо приподнимает бровь.

— Пока! — она стремительно хватает свои вещи и начинает собираться.

С лёгким смешком я следую за Джексом вглубь помещения. Кроме него, в салоне никого нет, хотя обычно здесь работает множество мастеров.

— Я принесла тебе перекус и напитки, — говорю, ставя сумку на стойку. Обычно я прошу Бэкку напоминать ему поесть, иначе он забудет, увлёкшись работой.

— Спасибо, — бормочет он.

Я хмурюсь. Он никогда не был так холоден со мной.

— Ты слишком устал для этого?

Он качает головой, продолжая убираться.

— Тогда почему ты так со мной себя ведёшь… именно со мной?

Он замирает, осознаёт своё поведение и тяжело вздыхает. Я вижу, как он закрывает глаза и делает глубокий вдох. Затем смотрит на меня:

— Прости. Я не заметил, что веду себя иначе.

— Я принимаю твои извинения, — говорю, не отводя взгляда. — Хочешь рассказать, что происходит?

— Чуть позже, — он качает головой.

— Хочешь выпить и перекусить перед началом? Ты злой от голода?

— Да… — он глубоко вздыхает.

Уголки моих губ взмывают в улыбке, пока я даю ему подготовиться и достаю его любимый напиток и чипсы.

— Снимай сетку, — приказывает он, перекусывая до дезинфекции и подготовки.

Скидываю ботинки и приподнимаю край платья, чтобы стянуть ажурные колготки. Замечаю, как он бросает взгляд, и так рада, что надела стринги, которые ему нравятся. Я снова сажусь, а он поправляет оборудование, подкатываясь ко мне на своём вращающемся стуле.

Я скучала по нему сегодня, особенно после пробуждения от его поцелуя и того, как он ушёл. Даже Кай был на работе. Остались только я и Эвандер.

Но Джекс приступает к нанесению татуировки, и я позволяю ему сосредоточиться. Боль — ничто по сравнению с тем, что я причиняла себе раньше. Это даже успокаивает, позволяя мне заняться телефоном и общаться с другими моими парнями.

Спустя несколько часов я чувствую, как мои бёдра раздвигаются. Мои глаза открываются от дремоты, когда язык скользит по чёрным кружевным стрингам. Я широко раскрываю глаза, и из груди вырывается вздох.

Суровый взгляд Джекса встречается с моим. Мне требуется мгновение, чтобы осознать, что он закончил работу и теперь находится между моих ног, вылизывая мою плоть.

Из моего горла вырывается стон, голова запрокидывается, а ноги раздвигаются ещё шире.

Его палец отодвигает ткань стрингов в сторону, и пальцы с языком скользят по мне. Рот охватывает клитор, заставляя меня вскрикнуть.

Вот почему он хотел, чтобы мы остались одни?

Его язык вылизывает клитор, заставляя мои пятки впиваться в кресло. Он хорошо знает моё тело — пальцы входят внутрь, изгибаются, находят нужную точку и массируют её.

— Бля! Бля! — кричу я, хватая его за волосы. — Не останавливайся!

Он стонет, притягивая мои бёдра ближе к своему лицу. Мои ноги дрожат.

Я не могу сдержать этот стремительный оргазм. Его язык точно знает, что мне нравится. Он лижет и лижет, пока я не замираю и не могу дышать.

— Бля! Бля! Бля-ядь! — кричу, выгибаясь. Глаза закрываются, слёзы выступают на уголках. Белые искры танцуют перед глазами, а ногти впиваются в сиденье подо мной. В момент кульминации я вскрикиваю, влага стекает по его лицу. — Боже мой.

Джекс встаёт, слизывая мои соки с губ. Он хватает меня за бёдра, притягивая к краю кресла, другая рука сжимает мою шею.

Мои губы приоткрываются, пока я смотрю на него снизу вверх.

— Если ты ещё раз посмеешь себя оскорбить — ты узришь бога, — рычит он.

— Что? — переспрашиваю я.

Его палец с кольцом смыкается на моей шее, чёрные волосы падают ему на глаза.

— Если ты ещё раз посмеешь себя оскорбить — я убью тебя. Позволю увидеть того самого бога, к которому ты взывала.

Мои глаза расширяются от этой угрозы, и я знаю: он не блефует.

— Так вот что взбесило тебя ранее?

Он оглушительно рычит:

— Да. Мы все, включая тебя саму, годами строили из тебя эту уверенную, умную женщину, чтобы какой-то никчёмный мусор попытался разрушить твою империю и заставил тебя саботировать саму себя?!

Слёзы наворачиваются на глаза, когда он наконец достаёт свой толстый, проколотый член из брюк.

— Теперь ты можешь принять мой член в своей милой киске и напомнить себе, что ты наша прекрасная девочка, или же, блядь, уйти домой без меня.

Я сглатываю.

— Ты мне нужен, Джекс. Ты это знаешь.

— Тогда перестань вести себя как дура по отношению к себе, — он хватает меня за бёдра и приподнимает под углом, чтобы войти в меня.

Мои глаза закатываются, когда я чувствую, как его ствол трётся о мои стенки.

— Боже!

Он стонет.

— Только не заставляй меня говорить о том, какая у тебя идеальная киска или какой у тебя идеальный живот или бёдра.

Мой взгляд перемещается к нему, когда он начинает трахать меня медленно. Джекс обычно не делает это медленно. Его тёмные глаза устремлены на моё тело, пока руки изучают каждый из моих изгибов. Он приподнимает мою ногу, перекидывая её через своё плечо. Когда входит глубже, его пальцы в кольцах находят мой клитор.

Я стону, голова запрокидывается назад.

— Такая охуенно красивая. Хочу кончить прямо сейчас, — бормочет он, бёдра двигаются резче. Его ствол впивается в мои стенки.

Мой рот приоткрывается, но я пытаюсь сдержать свои звуки.

— Вставай, — приказывает он, отодвигаясь.

Поднявшись, я перемещаюсь туда, куда он мне указывает, позволяя платью снова упасть на бёдра.

Он прижимает меня к стойке, рука задирает моё платье, чтобы увидеть мой покрывшийся синяками зад.

— Блядь. У тебя синяки от Кая, — и всё же Джекс шлёпает по другой ягодице, которая принадлежит ему.

Я вздрагиваю, киска судорожно сжимается.

— Ты моя, мышка. Я должен наказать тебя за то, как ты к себе относилась, — он рычит, шлёпая меня и сжимая мою задницу всей ладонью.

Из меня вырывается всхлип, и я чувствую, как от предвкушения по мне пробегает дрожь.

— Ты заслуживаешь наказания, — шепчет он, — как считаешь?

Киваю, пальцами впиваюсь в столешницу.

Джекс снова шлёпает меня по заднице, прежде чем войти в меня сзади. В этой позе он наполняет меня полностью, его член трётся о точку G. Его руки раздвигают мои ягодицы, и я сжимаюсь от боли.

— Блядь, — бормочет он, трахая меня с той же грубостью, что и обычно. Его свободная рука сжимает мою шею, приподнимая мою голову и душа меня.

Выгибаясь, я подаюсь задницей навстречу ему, и из моего горла вырываются стоны.

— Хорошая девочка. Принимай этот член, — между толчками он продолжает шлёпать меня. Я закрываю глаза и отвожу руку назад, касаясь его мускулистого бедра.

Он снова сильно бьёт меня по заднице, вырывая у меня вскрик. Он не проявляет никакой пощады, шлёпая меня до тех пор, пока моя киска не становится мокрой вокруг него, и я не начинаю умолять его остановиться, чего он не делает. Моя задница становится такой горячей и воспалённой от постоянных шлепков.

Я плачу, пока моё горло не начинает саднить, а слёзы от боли катятся по моему лицу. И всё же от боли я сильнее сжимаюсь вокруг него и становлюсь влажнее с каждым шлепком. Он вгоняет себя в меня снова и снова, даже когда я так сильно сжата.

Наконец он перестаёт шлёпать меня, хватает за широкие бёдра, чтобы притянуть обратно к себе. Воздух наполняется звуком шлёпающейся плоти.

— Я уже так близко, Джекс, — плачу я, двигая бёдрами навстречу ему. Он стонет, сжимая в кулаке мои волосы, в то время как другая его рука давит на мой клитор. Моё стенание прерывается, и в тот миг, когда я достигаю пика, я почти чувствую себя бескостной. Из моего горла вырывается крик, пока я цепляюсь за стойку.

— Блядь! — выдыхает он прежде, чем застонать и заполнить меня своим горячим семенем. — Я… серьёзно, Артемида.

— А? — выдаю я, застряв на седьмом небе.

Он выходит из моей киски, разворачивает меня и прижимает к стойке. Хватает за подбородок, заставляя запрокинуть голову и посмотреть на него.

— Я серьёзен. В следующий раз, когда ты будешь сомневаться в себе из-за какого-нибудь мужика, я убью тебя. Вспорю тебе живот и заставлю умолять. Поняла?

Моя киска сжимается.

— Да. Я поняла.

— Хорошая девочка, — бормочет он, приникая к моим губам своими.

Я вздыхаю, сжимая пальцами его рубашку, пока его сперма стекает по моим бёдрам.

Он отстраняется, его глаза следят за мной, прежде чем он говорит:

— Скажи, если тебе нравятся твои татуировки, — он начинает вытирать свой член, пока я смотрю на свои забинтованные ноги.

На моём лице расплывается ухмылка, и я подхожу к зеркалу. На моём правом бедре, прямо над шрамами, написано «Собственность Джексона, Кайлера и Эвандера» их почерком. Они вытатуировали моё имя на своих грудях некоторое время назад, так что было уместно сделать то же самое для моих возлюбленных. Затем на другой стороне — прекрасный сад с прекрасной статуей. Он напоминает мне сад Персефоны, который, как он знает, я обожаю. Прямо на её теле в различных местах изображены красивые золотые бабочки.

— Это… — у меня наворачиваются слёзы.

— Ох ебать. Просто скажи, что тебе ненавистно это, — ворчит Джекс, застёгивая ремень.

— Заткнись. Мне это нравится!

— Хорошо, — бормочет он, целуя меня в голову и взглядывая на меня в зеркало. — Потому что я люблю тебя, Артемида.

Моё сердце переполняется, пока я смотрю на него.

— Я тоже люблю тебя, Джекс.