Просыпаюсь одна, место на кровати рядом со мной холодное. Я знаю, что они хотели, чтобы я поспала, но, взглянув на часы, понимаю, что снова проспала всё утро.

Быстро освежившись, я спускаюсь вниз по лестнице. Все трое моих мужчин сидят на диване, не отрывая глаз от телевизора. Чем ближе я подхожу, тем громче слышу телевизор.

— «Три жертвы были найдены внутри старого аттракциона "Амбар с привидениями", когда он загорелся утром после масштабного рейва, начавшегося летом», — сообщает женщина из телевизора.

Жар приливает к моему телу, когда на экране появляются три картинки, но это не причиняет мне такой боли, как я ожидала.

— «Среди этих жертв, Оливер…»

— Нас поймают? — спрашиваю я, прерывая женщину из новостей, но она не перестаёт говорить.

Кайлер быстро выключает телевизор, а Джекс закидывает ноги на журнальный столик, зевая:

— Нас никогда не поймают, детка.

Обойдя диван, я сбиваю его пятки со стола.

— Опусти, мальчик.

Он рычит, как собака, его взгляд пронзает меня кинжалами. Прежде чем я успеваю сесть на свободную часть дивана между Эвандером и Каем, он обхватывает меня за талию и усаживает к себе на колени.

У меня вырывается вздох, когда он прижимает меня спиной к своей груди.

— Смотри аккуратнее, пока на этот раз у тебя не образовались синяки, — предупреждает он.

Меня охватывает жар, от которого становится душно и нечем дышать. Джекс почти сумасшедший, и ему нравится причинять боль.

Его грудь урчит от смеха, когда он видит мою реакцию, но он не отпускает меня, обнимая одной рукой. Я сворачиваюсь калачиком, закидывая ноги ему на колени. Он хватает меня за бедро и прижимает к себе.

Эвандер лучезарно улыбается мне с другой стороны дивана.

— Доброе утро. Ты голодна?

Киваю, и Эвандер вскакивает. Он наклоняется и быстро целует меня, прежде чем уйти на кухню.

— Откуда взялся пожар? — шепчу я, глядя на этого пиромана-маньяка Джекса.

Джекс усмехается, опуская взгляд на меня.

— В этот раз это не я. Мы попросили об услуге.

Мои брови хмурятся, прежде чем я понимаю, что единственная услуга, которую они могут получить, — это от кого-то, кого они знают. И тут меня осеняет. Блэр.

— Вы её втянули?!

— Я думал, мы держим это в секрете! — кричит Эвандер с открытой кухни, готовя ингредиенты.

— Она была вовлечена с самого начала, — объясняет Кейлер. — Она знала весь наш план, и это была её идея помочь.

Мой рот закрывается. Всё это время Блэр знала, что я вернулась только для того, чтобы отомстить своим насильникам, и она поддерживала это.

Она поддерживала наше безумие.

— Напомни мне отправить ей подарок-другой, — бормочу себе под нос, думая о том, чего она могла бы хотеть.

Джекс вздыхает, глядя на часы.

— Мне скоро пора уходить. На сегодня и завтра у меня назначено несколько записей.

Наши взгляды встречаются. Значит, мы увидимся только завтра вечером. Я опускаю глаза на мотылька на его шее, отмечая все линии, которые он сам себе набил. Для ученической татуировки он сам себе её и сделал.

— У тебя… есть свободные места на завтра?

Он слегка выпрямляется.

— Хочешь записаться ко мне, мышонок?

Кай смотрит на Эвандера с дивана.

Я киваю.

— Ради боли?

Качаю головой:

— Не в этот раз.

— Я проверю своё расписание, — бормочет он, хотя мы оба знали, что он хаотичен и никогда не заводит календарь. У него есть секретарша, которая этим занимается, что ему на руку.

Эвандер готовит для нас, затем Джекс уходит после долгого страстного поцелуя. Чуть позже мы все смотрим фильм, но Кайлер храпит уже минут десять.

Качая головой, я смотрю на Эвандера. Но его глаза потемнели и прикованы к моим голым бёдрам. Он смотрит на них, прежде чем полностью посмотреть на меня.

Он голоден, и еда его не интересует.

Он кивает в сторону лестницы и встаёт.

Меня охватывает волнение, когда я на цыпочках обхожу Кайлера и первой поднимаюсь по лестнице. Я всё время чувствую на себе взгляд Эвандера, заставляя себя изо всех сил стараться сохранять самообладание.

Вхожу в его комнату, наслаждаясь нейтральным освещением. У него чистая и очень мягкая мебель. Бо̀льшая часть — белая, заставленная книгами и коллекционными вещами.

Дверь за мной закрывается, и тут я слышу тихий стук. Обернувшись, вижу его широкую голую грудь. Он такой огромный, что занимает весь дверной проём. Вся моя бравада улетает в окно.

Он подходит ко мне, и я отступаю назад.

— Ты боишься меня, Богиня? — спрашивает он, наклоняя голову. Его густые чёрные волосы колышутся в такт движениям головы.

— Нет, сэр. С чего бы мне тебя бояться?

Но он снова делает шаг вперёд, и моя нога ударяется о кровать. Мне некуда бежать. На мгновение я чувствую себя оленем, попавшим в свет фар.

— На кровать, Богиня.

— Да, сэр.

Ухмылка кривит мои губы, когда я поворачиваюсь и медленно поднимаюсь по кровати. Он наблюдает, не отрывая взгляда от моего тела.

— Ты выглядишь так чертовски великолепно, лёжа передо мной, — шипит Эвандер, когда я укладываюсь на его огромной кровати.

Он медленно опускается на колени на кровать, а я пытаюсь немного спустить рубашку, чтобы прикрыть свои объёмные бёдра. Он рычит, хватает меня за запястье и отдёргивает. Одной рукой сжимает мои запястья, а другой хватает меня за ногу.

— Перестань прятаться от меня. Ты никогда не сможешь. Я мечтаю о твоём теле и твоём вкусе, — целует мою мягкую внутреннюю сторону бедра, и я вздрагиваю.

— Эвандер, — я дрожу, когда его губы поднимаются всё выше и выше.

Его тёмные глаза устремляются на меня, пока его палец скользит между моих ног. Его пальцы кружат по моим влажным складкам, распределяя смазку, прежде чем войти двумя внутрь.

Мои глаза закрываются, спина слегка выгибается.

— Ты так охуенно красива, Артемида. Как чёртова статуя богини. Я хочу разрисовать твоё тело своей спермой, пока у меня не останется ничего, что я мог бы дать. Ты хочешь всю мою сперму? — спрашивает он, задыхаясь.

— Пожалуйста, — хнычу я, выгибаясь, когда его пальцы сжимаются и касаются моих стенок. — Блядь.

— Ты не получишь ни капли моей спермы, — говорит он, выходя из моей киски, — пока наконец не скажешь себе, что ты прекрасна, и будешь иметь это в виду.

— Эвандер! — шиплю я, желая, чтобы он продолжил.

— Ш-ш-ш, дорогая. Не шевелись.

Мой взгляд движется вместе с ним, пока он обходит кровать к тумбочке за чем-то. Затем его длинная рука обхватывает моё запястье и тянет его в угол.

— Вандер?

— М? — спрашивает он, когда первый наручник приковывает меня к кровати.

Я моргаю, глядя на него.

— Что ты делаешь?

Его бровь дёргается, он наклоняется и проделывает то же самое с другой рукой.

— Скажи мне, на что это похоже.

У меня пересыхает в горле, когда он лезет в тумбочку и достаёт вибратор в форме розы, которым мы нечасто пользуемся.

— Ты согласна начать? — спрашивает он, слегка наклоняя голову. Это напоминает мне о временах, когда он был в маске. В голове всплывают образы, как он трахает меня рукояткой. Но я бы предпочла её этой розе.

— Согласна, — бормочу я, сжимая бёдра.

Эвандер ухмыляется, опуская взгляд на мои складки.

Затем вибратор включается, закручиваясь в воздухе, и он опускается на колени на кровать. Он работает на полную мощность, но всё ещё на первом режиме. Свободной рукой Вандер раздвигает мои бёдра и прижимает кончик вибратора прямо к моему клитору.

Моё тело напрягается, и из горла вырывается протяжный вой.

— Какая прекрасная Богиня. Ты справишься. Это только на первой скорости.

Мои бёдра дрожат, а нервы горят огнём, охватившим всё тело. Из меня вырывается крик, и я пытаюсь свести ноги.

— Не делай этого, — предупреждает он, сильнее сжимая мои бёдра.

Мои глаза закрываются, пытаюсь освободить запястья, но не могу.

— Кончи для меня, красотка.

Одних лишь его тяжёлых слов достаточно, чтобы я быстро дошла до края. Вой прорезает воздух, грудь тяжело вздымается. Охваченные похотью, мои бёдра быстро двигаются, пока… я плачу. Мои ноги дрожат, и я чувствую влагу на бёдрах, исходящую от меня самой. Не успеваю прийти в себя, как он нажимает кнопку и увеличивает интенсивность наслаждения. Всё моё тело дрожит и извивается, пытаясь вырваться. Наслаждение такое сильное.

— Плохая богиня, — бормочет он, отстраняясь с игрушкой.

На мгновение я чувствую облегчение. Меня всё ещё немного трясёт, но уже не так сильно. Я снова провожаю его взглядом, и он вытаскивает ещё пару наручников.

Но доставая их, маска Брамса выпадает из ящика. На ней больше нет крови, которая когда-то её покрывала.

— Хранишь её, чтобы потом смотреть на себя и дрочить? — дразнюсь я, не в силах сдержаться. Зачем мне вообще злить его, когда я связана?

Он усмехается, поднимая маску и надевая её на лицо.

— Нет, Артемида. Я кончаю только на тебя и только для тебя.

Меня охватывает жар, когда я понимаю, что больше всего на свете хочу, чтобы меня снова трахнули в этой маске.

Он перемещается к изножью кровати, не отрывая взгляда от моего тела перед ним. Он с обнажённым торсом, пресс рельефно уходит в глубокую «V», исчезающую в брюках. На его груди выведено: «Собственность Артемиды». Медленно он зацепляет палец за пояс и стягивает его вниз. Его член не стоит. Нет, он остаётся опущенным, оттянутым вниз под собственной тяжестью.

Мои губы приоткрываются.

— Хочешь мой член? — спрашивает он, запрокидывая голову.

— Да, сэр, — отвечаю я, надеясь, что он забудет, что собирался использовать на мне розу.

Но он усмехается.

— Ты считаешь, что заслужила это после того, что ты о себе говорила?

— Эвандер, — умоляю я, задыхаясь.

— Не заслужила. Ты была плохой девочкой, — он приковывает мои лодыжки к кровати.

Я боялась, что он вспомнит про розу.

Затем он снова оказывается между моих бёдер. Его взгляд поднимается на меня, и он снова включает розу.

— Эвандер, пожалуйста, не надо.

— Это не похоже на наше стоп-слово, — сообщает он, повторяя вчерашние слова Кайлера, прежде чем снова прижать игрушку к моему и без того чувствительному клитору.

Моё тело реагирует и мгновенно напрягается.

Он стонет, потирая маской внутреннюю сторону моего бедра.

— Мне нравится, какая ты чувствительная с этой штукой.

— Ид-иди на хрен, — мой голос срывается из-за вибратора. Всё тело неудержимо дрожит вокруг него.

— Но тебе это нравится. Тебе нравится кончать для меня, не так ли?

Я закрываю глаза, пальцы впиваются в наручники.

— Да, сэр. Твоя красотка обожает кончать для тебя.

Он стонет.

И на мгновение роза исчезает, заставляя меня поднять на него взгляд. Он стоит на коленях, двигаясь между моих ног.

— Ты всегда знаешь, что сказать, Артемида, — стонет он. Дотянувшись, он хватает мою рубашку обеими кулаками и стаскивает с меня. Его член подпрыгивает при виде моей груди, выставленной напоказ.

— Заставь свою красотку кончить, — бормочу я, блуждая взглядом по его телу. Мне неловко говорить это, но я сделаю всё, чтобы заполучить его член.

Он наклоняется вперёд, пока его белая маска не касается моего лица. Затем я чувствую, как его рука толкает головку прямо в мою дырочку. Другая его рука перемещается. Я снова чувствую вращение розы.

Воздух прорезает крик, и он вонзает свой член в меня до самого конца. Что-то внутри меня ломается. Мои бёдра двигаются короткими рывками, и я скандирую:

— Я кончаю! Кончаю!

Он даже не толкается и не шевелится, позволяя мне трахать себя им и розой.

Я запрокидываю голову, крича, когда оргазм сжимает меня. В тот момент, когда я тяжело выдыхаю, я чувствую освобождение. Мои ноги трясутся, когда я пытаюсь оправиться от этого быстрого оргазма.

— Хорошая девочка, — бормочет Вандер, медленно входя и выходя из меня. Он убирает розу, но меня пугает, что он не выключает её. Он обхватывает меня, притягивая к своему пропитанному влагой члену.

Моя грудь подпрыгивает с каждым глубоким толчком.

— Блядь, — шипит Эвандер, откидывая голову назад. Его длинные волосы падают ему на плечо, но я вижу, как дёргается его кадык, когда он стонет.

Я подаю бёдра ему навстречу, закрывая глаза. Моё тело изнурено, но я чувствую, как ко мне приближается новый оргазм.

У меня нет выбора с Эвандером. Ему нравится доводить меня до оргазма, и он будет делать это снова и снова, если я позволю.

Маска Эвандера задевает мою шею, когда он начинает глубоко и жёстко трахать меня. Стон вырывается из меня, когда он ругается мне прямо в ухо.

— Мне нравится трахать твою киску. Ты всегда такая мокрая и готова для меня, — бормочет он, обхватив руками мои ноги.

— Эвандер! — стону я. Он трахает меня сильнее и быстрее, пока наши стоны наполняют воздух вокруг нас.

Он отстраняется на сантиметр, чтобы ввести игрушку. Она сильно вдавливается в мой клитор, и его движение, которым он трахает меня, снова доводит меня до грани.

— Я собираюсь, блядь, кончить! Эвандер! — кричу я, не в силах остановиться.

Застонав, он трахает меня сильнее и глубже.

— Я тоже, Богиня.

Запрокидываю голову, ноги дрожат, а моё нутро сжимается вокруг него. Слёзы наворачиваются на уголки закрытых глаз.

Он ругается и рычит, пытаясь войти в меня, но теперь я ещё туже.

В тот момент, когда моё естество расслабляется, из меня хлещет жидкость. Моя киска пульсирует вокруг него, пока я скулю ему на ухо. Через несколько секунд он рычит, выпуская в меня горячие струи спермы.

Он отталкивает розу, выключая её, прежде чем мы оба теряем хватку. Его лоб прижимается к моему плечу, он стонет и вырывается из моей киски.

Молча он освобождает меня от наручников и моет. Затем моется сам и убирает игрушку, наручники и маску. Затем плюхается на кровать рядом со мной.

— Прости, Эвандер, — шепчу я.

— За что?

— За то, что была груба с собой.

Он качает головой.

— Не извиняйся передо мной, Артемида.

— Я не думаю, что… я уродливая, — признаюсь, поворачиваясь к нему. — Иногда да, но знаешь… последние несколько дней я думаю о прошлом и о том, как они заставляли меня себя чувствовать.

Он поднимает руку и касается моей щеки.

— Это было много лет назад, Арт. Ты потратила годы, пытаясь исправить то, что они сделали, воссоздавая себя. Ты не можешь позволить себе сломаться сейчас. Ты уже так многого достигла.

У меня перехватывает дыхание. Он прав. Я долгое время не могла делать определённые вещи и нормально функционировать. Я упала на самое дно и поняла, что есть два выхода. Два метра под этим дном или единственный путь наверх. Я изменила свою жизнь, ходила к психотерапевту, восстановилась морально и заново создала свою жизнь. Но теперь я позволяю каким-то мёртвым уёбкам разрушать то, чего добилась.

— Тебе просто нужно время, чтобы адаптироваться и снова сосредоточиться на своей жизни. Они больше не контролируют тебя, и именно поэтому мы сделали то, что сделали.

Я сжимаю губы и покусываю нижнюю.

— Знаю… но разве я не должна чувствовать себя… виноватой за это?

Он качает головой.

— Думаешь, они чувствовали себя виноватыми?

— Точно нет. Для них это была шутка.

— Именно. Пошли их на хуй и перестань позволять управлять твоей жизнью.

Я слегка ухмыляюсь, касаясь его груди.

— Спасибо, Эвандер.

— Не за что, детка, — шепчет он, прижимая меня к себе. — Я хотел выпотрошить их и выложить все внутренности. Как лягушку препарируют, но Кай сказал, что это будет слишком грязно и слишком долго.

— Надо было оставить их сердца, — я облизываюсь. Мы обмениваемся ухмылками, а потом смеёмся.

Он смеётся так громко, и, клянусь, этот звук — мой самый любимый.

— Ты когда-нибудь видела настоящее сердце?

— Конечно, нет!

— Упущение, — усмехается он, приглаживая мои волосы на затылке.

— Когда ты видел настоящее сердце?

— В моём первом убийстве я зашёл слишком далеко. Кайлеру пришлось меня остановить, но это было после того, как я вырезал сердце и растоптал его.

У меня немного пересыхает в горле.

— Твоё самое первое?

Он кивает:

— Мой отец.

Я скольжу взглядом по шрамам цвета слоновой кости на его бледном теле и бормочу:

— Он заслужил это…

— Да, заслужил. Ребёнок может выдержать лишь ограниченное количество ударов, прежде чем взорвётся. В тот день я достиг своего предела. Он ударил Кая, сломал ему нос и вырубил его. Когда Кай пришёл в себя, то не дал мне выбить зубы нашему отцу о бордюр. Хотя он был мёртв и, в любом случае, не почувствовал бы этого.

— Мне жаль, что ты этого не сделал.

Он ухмыляется, глядя на меня сверху вниз.

Потом он отсидел срок, не слишком большой, слава богу. В органы опеки уходили десятки жалоб, но детей так и не забрали из-под его побоев. Всё зашло слишком далеко, и Эвандер сорвался. Я встретила его впервые в психиатрическом отделении. И для ребёнка, прошедшего через столько побоев и травм, у него была удивительно добрая душа, и он оказался самым вменяемым человеком во всём том месте.