Моё тело немеет всё сильнее, чем дальше Джекс — Джейсон — увозит нас. После того как мы зачистили то место, мы все привели себя в порядок в задней части машины и сменили окровавленную одежду. Тру пальцы друг о друга. Почему я так оцепенела? Я должна бы чувствовать себя хорошо. Я же свободна, разве нет? Однако я чувствую то же самое, а может, и ещё хуже, после того как ёбаные руки моих насильников были на мне всю ночь.

Глаза застилает пелена, пока я смотрю вперёд, уличные фонари сливаются в одно пятно. Такое чувство, будто я смотрю на жизнь через телевизор, а статика потерянного канала заполняет мои нервы, пока не чувствую лишь её.

Мелькающие огни напоминают мне больницу, когда меня увозили. Ряд за рядом, я молча наблюдала за ними, пока медсестра катила мою каталку. Мои волосы растрёпано падали на лицо, пока она отвозила меня обратно в палату. В тот миг, когда она вышла из комнаты, я услышала её слова:

— Вот же блядская врунья! — резко бросила она суровым тоном.

Моя голова слегка повернулась, чтобы разглядеть её фигуру в маленькое окошко.

— Наверное, сама себя избила и приползла сюда.

— А сперма внутри неё? — спросила другая медсестра, и на мгновение мне показалось, что она верит мне. Моё сердцебиение участилось, отдаваясь в ушах мерным пиканьем.

— Очевидно же, у неё была групповуха, а потом ей стало стыдно за то, какая она шлюха, — ответила первая, заставив другую хихикнуть.

— Ты права. Бедные парни, их подставили за это?

Бедные парни? Бедные парни?! А как же я? Я жертва. Моё сердце забилось быстрее и беспорядочнее заставив тем самым аппарат запищать громче. Грудь сдавило, будто на неё положили тяжёлый груз.

Мне хотелось сбежать. Хотелось умереть. Мне никто не верил. Меня никто не слушал. Сердце бешено стучало, грозясь вырваться из груди и положить конец этому кошмару.

Я слышу голоса, но они слишком далеко. Слишком далеко, чтобы помочь мне.

— Притормози, — приказывает голос, почти возвращая меня в реальность.

— Брось её здесь, мне всё равно, — эхом отозвался в моей голове голос Веста. — Она, наверное, уже всё равно мертва.

Моё тело ударилось о землю, листва и ветки хрустнули подо мной. Боль, белая и обжигающая, разрывала моё тело изнутри. Она была везде, эта боль. Она была всепоглощающей. Хотя в те мгновения, когда их кулаки били меня, я её не чувствовала.

— Эта сука мне костяшки все отбила, — простонал Оливер, и ботинок угодил мне в живот, заставив наконец вырвать.

Меня рвало и рвало, пока тело не начало биться в рвотных спазмах, а слёзы не полились из глаз на траву подо мной. Здесь всё было мёртвым, недостаток влаги сделал её сухой и жухлой.

Может, теперь из моей смерти что-то вырастет. Может, цветок или участок идеальной травы.

Мои глаза закрываются, когда нежная рука касается моего лица. Я вздрагиваю, ожидая удара. Но его так и не следует. Тёплые руки снова касаются моего лица, и я возвращаюсь в реальность, почти не различая Кайлера сквозь слёзы.

— Вернись ко мне, Артемида, — шепчет он.

— Я-я… — начинаю я, чувствуя под коленями траву, точь-в-точь как в ту ночь. — Он-они…

— Я знаю, детка, но теперь их здесь нет, — объясняет Кайлер.

— Нет! — резко восклицаю я, отстраняясь от его прикосновения. — Они не верят мне! Копы. Медсёстры. Они сказали, что я всё это сделала с собой! Я сама во всём виновата. Не надо было надевать те… — дыхание перехватывает, и слёзы ручьём текут по моему лицу.

— Нет, Артемида. Это не твоя вина.

Мои пальцы судорожно скребут по ногам, пытаясь стереть кровь с одежды.

— Мама скоро придёт. Она будет в ярости, если кровь не отстирается с моих шорт и…

По лицу резко разливается жгучее онемение от пощёчины, и всё моё тело замирает.

— Джекс! — кричат Кайлер и Эвандер.

Джекс? С пылающей щекой я широко раскрытыми глазами смотрю на Джекса. Мне на мгновение кажется, что он похож на Грэя, но на самом деле между ними нет ничего общего. Я чувствую… спокойствие, стоя на коленях перед ним, а не унижение. Джекс смотрит на меня тёмными глазами, его мокрые чёрные волосы слегка спадают на лоб.

— Ты больше не там, — говорит Джекс. — Ты больше не их жертва. Вставай.

Я моргаю, глядя на свои шорты. Они не пропитаны кровью, как мне казалось минуту назад. Я больше не в той канаве. Я со своими тремя мужчинами, стою на коленях в траве рядом с собственной блевотиной.

— Вставай, мышка, — приказывает он.

Мышка. Моя нижняя губа дрожит, руки трясутся.

— Ты слишком давишь на неё, — резко говорит Эвандер, отталкивая его.

Но Джекс даже не шелохнулся. Эта пощёчина была нужна не для того, чтобы причинить мне боль. Она должна была вернуть меня в реальность точно так же, как я делала это для него столько раз.

— Вставай, мышка. Ты больше не там. Ты здесь, со своими парнями.

Я смыкаю губы и оглядываюсь. Машина припаркована неподалёку, а я стою на обочине дороги. Глаза застилают горячие слёзы.

— Я-я просто… хочу домой, Джекс.

— Тогда пошли домой, — он протягивает мне руку.

Мой Джекс… Он холодный и жёсткий, и прикасается к людям лишь по минимальной необходимости. Кроме меня.

Я хватаюсь за его руку, и Кайлер помогает мне подняться на дрожащие ноги.

— Иди сюда, — бормочет Джекс, наклоняясь и поднимая меня на руки. Когда мы встретились, он не мог этого сделать, и, думаю, это дало ему цель стремиться вперёд, пока он не начал делать это ради собственного спокойствия. Он с лёгкостью несёт меня к машине, пока Эвандер открывает для меня дверь.

Джекс опускает меня на землю, берётся за мой подбородок и заставляет взглянуть на себя.

— Ты в порядке?

Я киваю.

— Прости, что ударил тебя.

— Это было необходимо. Я была… где-то далеко… в прошлом.

— Что ж, теперь ты здесь. Мы поедем домой, заставим Брамса приготовить нам еду, пока ты будешь мыться, а потом вместе поужинаем под один из тех дурацких фильмов, которые ты так обожаешь.

Моя нижняя губа снова дрожит. Он закатывает на меня глаза.

— Боже правый. Хватит реветь.

Пытаюсь стереть текущие слёзы, но он опережает меня. Я смотрю на него сквозь мокрые ресницы.

— Прости.

Джекс вздыхает, притягивает меня и прижимает к своей груди. Его рука обхватывает мою голову, прижимая к бьющемуся сердцу.

— Это нормально — поплакать… только один раз. Больше таких случаев не будет.

Я хихикаю, хотя смех прерывается всхлипом.

Он держит меня ещё мгновение, прежде чем позволить забраться на заднее сиденье, в процессе шлёпнув по заднице.

Кайлер занимает место рядом со мной, притягивая меня к себе. Джекс запрыгивает на водительское сиденье, а Эвандер устраивается на пассажирском.

Бросив взгляд на меня в зеркало заднего вида, Джекс трогается с места и начинает наш долгий путь домой. Кайлер продолжает обнимать меня, а Эвандер протягивает руку назад, чтобы коснуться моего бедра. Их ладони поглаживают меня, напоминая, что я здесь, с ними. К тому времени, когда мы подъезжаем к нашему дому, уже выглядывает солнце.

Наш дом…

Я думала, что у меня больше никогда не будет дома, но быстро поняла, что быть с ними — мой единственный настоящий дом.

Как только Джекс загоняет машину в гараж, он выпрыгивает из неё и направляется к багажнику. Я слежу за ним взглядом.

— Что он делает?

— Костёр, — усмехается Кайлер, вылезая и увлекая меня за собой.

Мы все следуем за Джексом через дом и выходим во двор. Он швыряет на землю мешок с одеждой и обильно поливает всё жидкостью для розжига. Зажигая спичку, он замирает, прежде чем посмотреть на меня. Затем резко кивает в мою сторону своим острым татуированным подбородком.

Я медленно подхожу, не отрывая глаз от последних улик, которые могли бы связать нас с тем, что мы совершили. Наши пальцы слегка соприкасаются, когда я беру спички, чиркаю одну. Запах серы слегка обжигает нос. Я бросаю её прямо на мокрый мешок. Тот мгновенно вспыхивает, жар опаляет мою кожу.

Смотрю на пламя несколько мгновений, прежде чем чувствую чьи-то руки на моих бёдрах. По длине пальцев я понимаю, что это Эвандер.

— Пойду готовить.

— Я просто устала, но не голодна.

— Могу я хоть что-то принести, на всякий случай? — спрашивает он.

Киваю, прежде чем отстраниться.

— Я пойду спать.

Мне отчаянно хочется поднять на него глаза и поцеловать, но я чувствую себя истощённой. Не хочу, чтобы они давили с расспросами, почему мне нехорошо.

Эвандер притягивает меня обратно к себе и целует в губы, прежде чем я успеваю его остановить. Я таю, запрокидывая голову, чтобы ответить на поцелуй. Он отстраняется с лёгкой усмешкой.

— Спокойной ночи, Артемида.

— Спасибо за всё… вам всем, — обращаюсь к ним.

Джекс наблюдает за огнём, прикуривая от него косяк. Он просто молча кивает.

Кайлер подходит ко мне со стороны заднего дворика и обнимает меня.

— Мы здесь ради тебя, даже Джекс, который, вероятно, будет лишь шлёпать тебя и грубить.

Я хихикаю. Он коротко целует меня в губы, прежде чем отодвинуть локон от моего лица.

Без лишних раздумий я подхожу к Джексу, который затягивается своим дымом, и целую его в щёку. Сомневаюсь, что он хотел ласки после сегодняшнего дня. Его тёмные глаза следят за мной, пока я бегу обратно к дому, раздвигая двустворчатые стеклянные двери.

Несколько дней спустя.

Последние ночи были для меня невероятно тяжёлыми. Я почти не могла есть, думать или делать что-либо вообще. До такой степени, что Джекс силой затаскивал меня в душ и следил за мной всё время, чтобы я не сидела просто так, утопая в самобичевании. Часть меня была повинна в том, что я не чувствовала вины за убийство своих насильников. Другая часть меня просто чувствовала себя эмоционально опустошенной, и мне нужно было время, чтобы прийти в себя.

Но сегодня я наконец проснулась и спустилась по лестнице. Из окон мансарды я вижу, как Эвандер обедает на прекрасной открытой кухне, которую он так долго переделывал по своему вкусу. Он — главный шеф-повар в этом доме несмотря на то, что работает с компьютерами. Кайлер поворачивается с огромного дивана, заметив меня у подножия ступеней. Он играет в игры на плоском экране, и на его лице мгновенно появляется улыбка.

— Привет, красавица, — радостно восклицает он.

— Привет. Джекс работает?

— Хочешь со мной поиграть? — он кивает, прежде чем похлопать по свободному месту на диване рядом с собой.

— Я посмотрю. Дай сначала попить, — говорю ему, направляясь к кухне с опущенной головой.

Эвандер неспеша ест, наблюдая за мной с островка.

Я открываю холодильник, хватаю бутылку воды и поворачиваюсь. Вздрагиваю, обнаружив Эвандера прямо за спиной.

— Тот факт, что ты из всех людей находящихся тут поздоровалась только с Кайлером, ранит меня, Богиня, — заявляет он.

Ухмылка изгибает мои губы, когда я поднимаю на него взгляд.

— Упс. Привет, Вандер.

Его глаза слегка сужаются, скользя по моему телу. Он был так мил со мной, следил, чтобы я ела, и утешал после кошмаров. Но сегодня я чувствую себя собой. Наконец-то на мне стринги и одна из его футболок, похожая на платье.

— Я придумаю, что с тобой делать. Голодна?

Желание горячей волной накатывает на низ живота.

— Нет, я уже съела весь твой завтрак.

— Только не забудь отнести тарелку вниз, Артемида, — он цокает языком, откидываясь на стойку, чтобы продолжить есть. Мой взгляд скользит по его телу. Эвандер невероятно высок, почти до безумия, не меньше ста восьмидесяти сантиметров, по сравнению с моими сто шестьдесят. Он стоит передо мной с голым торсом, демонстрируя своё подтянутое тело.

Вкуснотища.

Я не могу удержать руки при себе. Провожу пальцем по его пояснице, затем поднимаюсь к плечам. На нём много шрамов, но я знаю, что царапины на лопатках — от меня. Наклоняюсь и целую его спину.

— Я обязательно отнесу тарелку вниз и помою её. Ещё раз спасибо, что приготовил для меня.

Он бросает взгляд через плечо, и волосы выбиваются из его растрёпанного пучка.

— Всегда пожалуйста, детка. Сегодня я задержусь в офисе допоздна.

Я киваю. Знала, что так и будет. Мы все взяли небольшой перерыв, но теперь реальность снова напоминает о себе. Надо оплачивать счета и жить дальше.

Выхожу с кухни и плюхаюсь на диван к Кайлеру. Его глаза почти не отрываются от игры, но одной рукой он притягивает меня ближе к себе. Его рука лежит на моём бедре, пока я смотрю, как он играет, и он периодически комментирует игру. Я изо всех сил стараюсь выключить мозг и не думать о них.

— Ладно, я пошёл, — объявляет Эвандер, хватая свою сумку у двери.

Я поворачиваюсь, смотря снизу вверх на своего красавца в рабочем прикиде. Я была рада, что он позволил мне его стилизовать — брюки сидят лучше, подчёркивая его упругую задницу. Его свитера теперь больше подходят для работы, даже если его редко кто видит. Медленно поднимаюсь с дивана и подхожу к нему.

— Хорошего дня, детка, — он проводит рукой по моим бёдрам, приподнимает футболку и сжимает мою попу. — Хорошего дня с Кайлером. Надеюсь, он не увязнет в играх и не забудет позаботиться о тебе.

— Пошёл на хуй, — бормочет Кайлер, заставляя меня улыбнуться.

Я откидываю голову назад, тянусь к нему и притягиваю его голову вниз. Наши губы встречаются, и я наслаждаюсь вкусом кофе на его губах. Мы не спешно целуемся, его рука прижимает меня всей моей фигурой к его телу.

— Из-за тебя я опоздаю, — стонет он и отстраняется. Со вздохом я отпускаю его.

Палец поддевает меня за подбородок, и он заставляет меня поднять на него взгляд.

— Я скучал по тебе, красотка. Жду не дождусь, когда мы наконец проведём время вместе.

Сердце переполняется. Я в основном была одна все эти последние дни.

— Тоже не могу дождаться. Я тоже по тебе скучала.

Он целует меня в макушку, и я смотрю, как он направляется к гаражу. Слышу, как заводится его машина. Я скучала по всем своим мужчинам во всех смыслах этого слова. Они были такими любящими и терпеливыми.

Через мгновение возвращаюсь на своё место на диване. Устроившись поудобнее, достаю телефон и пишу Джексу.

Отправляю сообщение и перевожу внимание на экран телевизора.

Спустя несколько минут он отвечает, присылая селфи, на котором он и крутая татуировка дракона, которую он только что сделал на чьей-то спине. В его сообщении говорится:

Я улыбаюсь, откладывая телефон. Хотя Джекс и не отличается внешней нежностью, он всё равно показывает, что любит меня, на своём языке любви.

Мой взгляд падает на игру, которой поглощён Кайлер, и я снова смотрю на него. Тёмные глаза устремлены на экран телевизора, рот слегка приоткрыт. Волосы зачёсаны назад, демонстрируя пирсинг в ушах. Я также могу лучше видеть его лицо. Особенно когда он чисто выбрит.

Протягиваю палец и касаюсь его острого подбородка.

Он слегка поворачивает голову, но не настолько, чтобы обратить на меня всё своё внимание. Его глаза по-прежнему прикованы к игре.

В безвыходном положении иду на крайние меры.

Поднявшись, я встаю перед телевизором.

— Артемида! Да ну! Ты же могла подождать…

Футболка падает на пол, и на мне остаются лишь стринги.

На его губах появляется усмешка, взгляд прикован к моему телу. Он отодвигает геймпад в сторону и тянется к моим бёдрам.

Приближаясь, я провожу руками вверх по рёбрам, приподнимая свои тяжёлые груди.

У него вырывается вздох, когда он наклоняется и целует верхнюю часть моей груди. Его рука притягивает меня к себе на колени, прижимая к своей растущей длине.

Моё нутро прижимается к его члену, вызывая стон из глубины его груди.

— Не дразни меня, если всё, чего ты хочешь, — это внимания, — он поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза. — Я был бы не прочь посмотреть фильм и пообниматься с тобой.

— Я хочу тебя…

Качаю головой, потираясь клитором о его пульсирующую вену. У меня вырывается стон, когда моё тело разгорается всё сильнее. Я привыкла заниматься с ними сексом ежедневно, чаще всего не с одним. Почти неделю я обходилась без них.

Кайлер обвивает рукой мои ноги и поднимает меня в воздух. Пространство наполняется криками его друзей-геймеров, но его яркие глаза прикованы ко мне. С лёгкостью он проносит меня мимо кухни в свою спальню в глубине дома. Освещение меняется с лёгкого и воздушного на насыщенно-красное. Он пинком закрывает дверь и садится на кровать.

Мой взгляд резко устремляется к зеркалу над изголовьем. Мгновенно я цепенею. Моя тяжёлая грудь каким-то образом скрыта за его мускулистым телом, но я вижу изгибы и округлости своего тела. Я продолжаю ковыряться в своём образе, пока он целует меня в шею. Хочу раствориться в удовольствии и в нём, но я застряла в себе.

— С тобой всё в порядке? — Кай замечает перемену в моём настроении и тут же отстраняется, заставляя меня вздохнуть. Его ладонь касается моего подбородка, мягко поворачивая лицо к себе, но наши взгляды не встречаются. — Что случилось?

— Ничего, — быстро выпаливаю я.

Он хмурится, перемещает меня так, чтобы мои ноги обвили его талию, а я удобно устроилась у него на коленях.

— Поговори со мной, детка.

Тишина повисает в воздухе, пока он ждёт, что я её нарушу. Может, мне не стоило выходить из комнаты. Может, я не была готова к этому.

— Мне не нравятся… все эти зеркала, — наконец шепчу я.

Его взгляд поднимается к тому, что над нами. Это так похоже на Кайлера. Он обожает наблюдать со всех возможных ракурсов. Будь его воля, он бы поставил кровать посреди комнаты, полной зеркал.

— Почему? Ты никогда не говорила, что они тебе не нравятся. Почему сейчас?

Я облизываю губы, мечтая, чтобы с них сорвалась ложь, но мои мужчины всегда заставляют меня чувствовать себя комфортно и дают более чем достаточно пространства, чтобы дышать.

— Я не хочу на себя смотреть.

Тишина повисает в воздухе, и я чувствую, как его взгляд прожигает меня насквозь. Я не решаюсь взглянуть на него.

— Почему?

Горло пересыхает, когда я вспоминаю все те слова Уэста о том, что я шлюха, уродливая и толстая. Это терзало мой разум больше всего.

— Из-за тех мудаков? Ты позволишь им разрушить годы работы над собой? Даже когда тебе казалось, что ты совсем опустошена и у тебя не осталось сил, ты всё равно находила в себе ресурс, чтобы продолжать бороться за себя и любить себя. И сейчас ты не имеешь права позволить каким-то уродам разрушить этот твой труд, — огрызается он, голос его звучит неровно. — Вставай.

— Что? — я резко поворачиваю к нему взгляд. Он что, выгоняет меня?

— Вставай. Немедленно, — отрезает он.

Я мгновенно поднимаюсь с его колен.

— На кровать. Лицом к зеркалу.

— Кай…

— Я разрешил тебе говорить? На кровать и повернись к ёбаному зеркалу, Артемида, — его пальцы смыкаются на моей шее.

Я сглатываю. Часть меня ненавидит всерьёз злить его, но другая часть находит это чертовски возбуждающим. Медленно я взбираюсь на кровать и подползаю к зеркалу, опускаясь на колени перед ним.

Он молча придаёт мне позу, так что я оказываюсь почти на четвереньках перед зеркалом. Моя спина слегка выгнута, ягодицы приподняты.

— Смотри на себя.

Мой взгляд наконец устремляется на моё отражение, и я вижу кого-то, кого, кажется, уже не знаю.

— Скажи: «Я прекрасна, какого бы размера я ни была», — подбадривает он.

Слова застревают в горле, растворяясь, и я едва могу выдавить их.

Шлепок!

Его ладонь с силой опускается на мою задницу.

Моё тело вздрагивает, явно не ожидая шлёпка именно сейчас, в такой момент. Мне было грустно, а теперь я испытываю боль, вызванную вожделением.

— Скажи это!

— Это не наказание, — говорю я своему отражению в зеркале. Мне нравится это. Мне нравится боль, что напоминает моим нервам, каков на вкус огонь.

Он снова шлёпает меня по ягодице, и звук эхом разносится по комнате.

Хотя моё тело готово к этому, боль всё равно жжёт. Низ живота сжимается, и я, шипя выдыхаю от боли.

— Скажи: «Я прекрасна, что бы там ни думали эти ебучие больные насильники».

Я не собираюсь это говорить.

Шлепок!

— Кай! Прекрати!

— Это не наше стоп-слово, — отрезает он с мрачной страстью в голосе.

Моё тело ноет, а в такт боли пульсирует самая сокровенная часть меня.

— Скажи себе, что ты прекрасна, Артемида. Дай мне это услышать, — снова подбадривает он.

Мой взгляд устремляется на его отражение в зеркале. Его глаза прикованы к моему лицу, в то время как его рука ласкает его возбуждение. Те самые руки, что причинили мне боль. Я снова смотрю на себя, и горло пересыхает. Медленно я выдавливаю из себя слова:

— Я… прекрасна.

— Громче!

— Так мы не договаривались! — резко отвечаю я, замечая краем глаза, как его рука вновь обжигает мою плоть.

Я вскрикиваю от боли, глаза наполняются слезами.

Та же рука сжимает мою шею и принуждает смотреть на своё отражение. На мгновение, в багровом свечении светодиодов, стоя на коленях перед мощным мужчиной, который готов умереть за меня, я чувствую себя прекрасной. Богиней со свитой преданных мужчин, что поклоняются ей. Почему я не могу поклоняться ей тоже? Почему я работаю против неё?

— Артемида, — он предупреждающе поднимает другую руку.

Я вздрагиваю и выпаливаю то, что он хочет услышать:

— Я прекрасна! Я прекрасна!

Он усмехается, мягко растирая ладонью мою пылающую кожу.

Это уже конец?

— А теперь повторяй это, пока я заставляю тебя кончить.

— Что?

Кайлер срывает с себя футболку, пряди его чёрных волос падают на лицо. Мгновенно его пальцы оказываются на мне, водя круги вокруг клитора.

— К-кай! — мои бёдра подаются назад, воздух застревает в лёгких.

Он стонет, заставляя меня поднять взгляд на зеркало. Его глаза прикованы к моей заднице и частично к киске. Он, должно быть, чувствует мой взгляд на себе, потому что поднимает глаза ко мне в отражении.

— Смотри на своё лицо. Наблюдай за собой, пока я ублажаю тебя, принцесса.

Я хочу отказаться, но потом вижу, как он опускается на локти. Его шершавый влажный язык облизывает мои влажные складочки, вплоть до ануса.

Стон застревает у меня в горле, рот остаётся приоткрытым.

Затем он делает это снова.

Я наклоняю голову, позволяя локонам закрыть лицо.

— Скажи себе, что ты красивая, — приказывает он, отстраняясь. — Или я остановлюсь прямо сейчас.

— Кайлер, — шепчу я, видя, как его взгляд скользит по моей заднице. Это заставляет меня ухмыльнуться.

— Ты такая красивая, когда улыбаешься. Твоё тело, — начинает он, не сводя глаз с моего лица, в то время как его большие руки ласкают мои бёдра, поднимаются по спине, опускаются по бокам, а затем по животу, — сложено как у богини. И ты смеешь проявлять к нему неуважение?

Сглатываю, глядя на себя в зеркало. Я не вижу того, что видит он. Он любит меня, несмотря ни на что, безоговорочно. Но я вижу, как сверкают мои глаза, когда на губах появляется ухмылка.

— Скажи это. Позволь мне доставить тебе удовольствие, пока ты смотришь на себя, — говорит он, затаив дыхание, как будто ему больно не ощущать вкус моей киски.

— Я прекрасна, — шепчу я, надеясь, что этого достаточно.

Должно быть, так и есть, потому что его рот снова на мне, язык трётся о мой клитор. Мои глаза слегка трепещут, но не закрываются. Вместо этого я наблюдаю за собой… или пытаюсь это сделать.

Это отвлекает меня от главного — от того, что я кончаю.

Мои глаза закрываются, и я пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы потереться своим клитором о его язык в нужном месте. Я стону, чувствуя, как расслабляется моё тело.

Шлепок!

Его ладонь шлёпает меня по заднице.

Я резко открываю глаза и вскрикиваю от жгучей боли.

— Ты не слушаешь, — бормочет Кайлер, отступая назад и снова шлёпая меня по заднице.

Его шершавый палец касается моих уже влажных половых губ.

Мои ноги подкашиваются. Это больно, но всё же моё тело жаждет этого снова.

— Тебе следует больше слушать. Будь хорошей девочкой ради меня, — он приподнимает бёдра позади меня, задевая членом мои половые губки. — Встань и посмотри на себя.

Раздражённо вздохнув, я поднимаю взгляд.

Шлепок!

Я вскрикиваю, наблюдая, как моя задница вздрагивает от удара. Блядь, это выглядит почти как волна, особенно учитывая целлюлит.

— Будь хорошей девочкой, Артемида, — подбадривает он.

— Дай мне свой член, Кайлер, — выпаливаю я в ответ. Я никогда не была для него хорошей девочкой. Это не первая порка, которую он мне даёт, но, по крайней мере, на этот раз меня трахнут. Он не собирался оставлять меня на грани, особенно после нескольких дней, проведённых без меня.

— Мне нужны эти три волшебных слова, — его рука опускается между нами и снова поднимается. Чувствую, как его огромная грибовидная головка касается моих губ.

Я на мгновение закрываю глаза. Моё тело горит и жаждет его. Но тут мне приходит в голову мысль, что Кайлер и раньше неделями сдерживал себя. Неужели он действительно будет дразнить меня, а потом просто уйдёт, если я не дам ему того, чего он хочет? Тогда я не получу того, чего хочу я. Более того, он скажет двум другим, чтобы они не уступали. В отличие от обычных мужчин, которые теряют голову от желания, эти трое обладают невероятной выдержкой и самообладанием. Их невозможно заставить отступить от своих принципов, даже соблазнив их самым лакомым куском.

Облизываю губы и двигаю задом, чтобы сильнее прижаться к нему. Открыв глаза, смотрю на себя и говорю:

— Я охуенно красива.

Он стонет, входя в меня.

Мы вместе вздыхаем, когда его бёдра встречаются с моими. Я вся мокрая и готовая, и мне не больно, несмотря на его длинный член.

Я ощущаю каждый сантиметр, когда он отодвигается, а затем глубоко входит обратно. Он входит в ритм, и его плоть приятно покрывается моей влагой. Поправляя позу, Кай слегка сдвигает моё бедро в сторону, позволяя изогнутой головке достичь мягкого места у стенки.

— Продолжай, детка. Скажи себе, что ты охуенная, особенно когда вот так подпрыгиваешь на моём члене.

Какое-то мгновение я не понимаю, что он имеет в виду, но потом осознаю, что раскачиваюсь взад-вперёд, навстречу его бёдрам. Это толкает его глубже в меня, вызывая стон. Я медленно поднимаю глаза, ловя каждое колыхание своих тяжёлых грудей в такт его движениям. Моё тело дёргается в тех местах, которые мне не нравятся.

— Бля, — стону я. — Я так хорошо выгляжу, подпрыгивая на твоём члене.

Кайлер кладёт руки мне на спину, обхватывая мои широкие бёдра. Его член касается мягкого места, заставляя меня вскрикнуть.

— Да, это так, богиня. Мне нравится поклоняться тебе и твоей киске.

Вспоминаю отрывки его «напряжённой недели», когда он дразнил себя, медленно лаская меня языком. Было несколько раз, когда он кончал в штаны от этого, не сделав ни единого поступательного движения.

Я стону, всё тело покалывает от нарастающего оргазма. Мои ногти впиваются в изголовье, чувствуя, как оно покачивается в такт нашим телам.

Его палец опускается ниже, скользит по моему животу и с лёгкостью находит клитор.

— Кайлер, — стону я, опуская голову. Моё тело не выдерживает такого темпа, когда он двигается.

Другой рукой он хватает меня за горло и приподнимает так, что моя спина оказывается прижатой к его груди. Его член входит в меня, ударяясь о шейку матки.

У меня вырывается крик, когда я хватаюсь за его руки, чтобы не упасть, но он крепко держит меня.

— Посмотри на себя, — рычит он.

Наслаждение нарастает, когда я наблюдаю, как его член входит и выходит из моей киски, покрывая его моими соками. Мой взгляд скользит вверх по моему округлому животу и подпрыгивающим грудям. Затем к его лицу. Он сосредоточен, его глаза прикованы к моему лицу, а рот приоткрыт. Наши взгляды встречаются, его член пульсирует внутри меня, задевая самое сладкое местечко.

Из меня вырывается стон, заглушаемый его рукой. Я перевожу взгляд на своё лицо, на изгиб моих губ, когда я издаю стон, и красивый румянец заливает мои щёки. Моя грудь начинает вздыматься и наливаться тяжестью, когда между ног нарастает оргазм. С моих губ срываются всхлипы.

— Посмотри, как ты прекрасна. Ты звучишь так идеально, когда берёшь мой член, как хорошая девочка, — бормочет Кайлер прямо мне в ухо, двигая моим телом, чтобы двигаться быстрее. Мы оба близки.

— Кай, пожалуйста! — кричу я, хватаясь за спинку кровати, которая теперь слегка ударяется о стену.

— Я перестану трахаться прямо сейчас, если ты не скажешь...

— Блядь! Я так чертовски красива! Пожалуйста, не останавливайся! — всхлипываю я, когда оргазм овладевает мной. Всё моё тело стремится к краю. Мои ногти впиваются в деревянную спинку кровати, когда всё моё тело напрягается.

Он стонет прямо мне в ухо, и его рука слегка сжимается на моей шее. Он входит в меня жёстко и быстро.

Затем с резким выдохом шлюзы открываются. Наши стоны и тяжёлое дыхание наполняют воздух, пока оргазм волной прокатывается по моему телу. Я издаю крик, вцепившись в изголовье кровати, пока его толчки замедляются. Тёплая сперма изливается внутрь меня, и одним быстрым взглядом я замечаю следы нашей страсти — она стекает по его яйцам и бёдрам.

— Хорошая девочка, — бормочет Кайлер, целуя меня прямо под ухом. Мы вместе падаем на кровать, наши тела всё ещё переплетены. Он утыкается носом мне в плечо. — Пожалуйста, перестань быть жестокой с моей девушкой. Я так по ней скучал, и то, что ты была груба с ней, никоим образом ей не поможет.

Тишина наполняет воздух, когда он, наконец, вынимает свой член из моей киски, но он едва ли мягкий. Я знаю, что Кайлер может выдержать несколько раундов, и у нас это было раньше.

Переворачиваюсь на спину.

— Мне жаль.

— Извинись перед человеком, который больше всего этого заслуживает... Но сначала позволь мне привести тебя в порядок, — он встаёт, потягивается и оглядывается.

Я перевожу взгляд на зеркало над кроватью. Моё обнажённое тело выставлено напоказ, и я борюсь с желанием прикрыться. Провожу руками по своим объёмным бёдрам, ощупывая старые шрамы, которые уже сильно поблекли. Глядя на свой округлившийся живот, я вспоминаю все те случаи, когда я не ела и не давала себе того, что мне было нужно. И всё же я здесь. Живая. И моё тело всё ещё борется за меня.

На глаза наворачиваются слёзы, когда я смотрю на своё лицо. Все мои усилия по исцелению ничего не стоят, если я по-прежнему причиняю боль самому важному человеку.

Себе.

Пальцы скользят по моей щеке, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как Кайлер смахивает слезу. Он не торопится приводить меня в порядок, приносить воду и закуски, пока я рыдаю, разглядывая себя.

— Иди сюда, — бормочет Кайлер, охватывая мою талию.

Я подползаю ближе и прижимаюсь головой к его мускулистой груди, перекинув ногу через низ его живота. Одной рукой он прижимает моё бедро к себе, а другой обнимает меня и притягивает ещё ближе, прежде чем погрузить пальцы в мои волосы. Медленно они запутываются в моих локонах и начинают ласкать кожу головы.

— Спасибо, Кай, — бормочу я, слегка прочищая горло.

— М-хм, — он издаёт горловой звук, и его грудная клетка вибрирует у моей головы.

Подняв глаза, я вижу, что его веки сомкнуты. Бедный мой Кайлер, вероятно, плохо спал без меня. Почему-то он лучше спит, просто чувствуя вес моего тела на себе, словно я его утяжелённое одеяло.

Медленно я приподнимаюсь и оставляю нежный поцелуй прямо в его губы.

Один его глаз приоткрывается и смотрит на меня, пока я снова устраиваюсь на нём. Его ладонь медленно скользит по моей коже. Мои глаза закрываются, отяжелевшие от слёз и оргазма.